Disarming Athena/Обезоруженная Богиня войны

Я долго не могла заснуть от ощущения, что меня разоблачили. Я чувствовала собственную уязвимость. Даг посмотрел на меня с пониманием, когда я рассказала ему обо всем: как я испортила отчет о расходах; как я унизительно ревела, когда Миранда отчитывала меня; как она сказала, что моя излишняя эмоциональность является верным признаком любви к ней. На все это у Дага было одно выражение — «Это и ежу понятно». Я сама понимала, что Миранда была права, я действительно любила ее. И я не ошиблась, сказав ей, что ситуация была «пиздец какая». Вчера она опять уехала вместе с Джессикой на целый день. Но прежде, чем они ушли, Миранда уделила мне внимание. Она остановилась около моего стола, чтобы посмотреть как идет работа над отчетом. Я посмотрела на нее и увидела в ее глазах беспокойство. После, в перерывах между показами, она звонила мне несколько раз в течение дня, с совершенно бессмысленными вещами. Наконец, когда она позвонила вечером, чтобы уточнить про встречу, запланированную на следующую неделю, я не выдержала и поинтересовалась: «Миранда, Вы звоните, чтобы удостовериться, что я не дезертировала, не так ли?» После колебания она выдохнула: «Ты должна мне отчет о расходах. Ты в состоянии сделать это правильно на этот раз?» Она сомневалась, не испорчу ли я все… снова? Возможно ли такое, что Миранда дала мне девяносто дневную отсрочку по доброте душевной? Она что, сделала это ради меня? Наверное, определение Дага — «Это и ежу понятно» — было самым простым и точным. Хотя, если прислушаться к тому, что он говорил — все выглядело в точности наоборот. Он напомнил мне, что Миранда славилась своими быстрыми и смелыми решениями, и мое увольнение было очень в ее стиле, а вот то, что мне позволили задержаться на три месяца —это совсем не было похоже на нее. Поговорив с ним, я поняла одно — я безумно влюблена в ту женщину, которую в реальной жизни я видела очень редко. Я полюбила не свою начальницу, не икону стиля, а просто женщину. Миранда-начальница уничтожала всех своими резкими репликами, изводила приступами гнева, обижала своими нелогичными и неожиданными увольнениями трудолюбивых сотрудников. Миранда-икона — совмещала в себе неприступность и паранойю. Но Миранда-женщина была увлекательной. Я уставилась в потолок, хотя давно должна была спать, и потерялась в своей памяти. Я вспомнила бесчисленное количество раз, когда я доставляла Книгу поздно вечером и находила Миранду за работой в ее кабинете. Сначала мне было жаль ее, я думала: как она может работать еще и дома, когда она не видела свою семью весь день? Со временем мое мнение изменилось, потому что мне иногда открывались милые картины ее личной жизни, которые говорили, что эта женщина умеет совмещать работу и материнство. Порой, когда Книга была готова раньше срока, я наблюдала Миранду за ужином с детьми или в обнимку с дочками перед телевизором; или на кухне, когда она с близняшками готовили из йогурта мороженое. Я видела, как они играют в настольные игры или делают домашнее задание, или плетут косы. Все эти сцены я видела с подачи Миранды, которая часто звала меня откуда-то издалека особняка, а я ходила по дому и искала ее, чтобы получить очередные задания на завтра. Несколько раз мы сталкивались в дверях, когда она с девочками возвращалась домой с вечеринки по случаю дня рождения их друга или с шоу на Бродвее, или с школьного мероприятия. А однажды вечером, когда я прибыла с Книгой особенно рано, то увидела Кэролайн, быстро сбегающую по лестнице, она пробежала мимо меня, хихикая и крича: «Пицца!», и прежде чем я смогла положить Книгу на свое место, Кэссиди бросилась за ней следом. Я усмехнулась, потому что их голоса были такими радостными. «На этой неделе вы уже ели пиццу», — донесся голос Миранды, которая появилась на лестнице. Она была одета очень просто, в черную футболку с короткими рукавами и в кожаные облегающие штаны, слегка отличающиеся оттенком. На ногах у нее были шлепки, одетые на босу ногу. Миранда вся в черном выглядела безумно сексуально. Когда она увидела меня, она улыбнулась и от этой улыбки мое сердце заколотилось. Прежде чем я закрыла за собой дверь, я услышала, как она предложила заменить пиццу закусками, от чего девочки завизжали. В ожидании лифта сегодня утром я снова предавалась воспоминаниям, как и прошлой ночью, думая о том, как отличалась Миранда, когда находилась в домашней обстановке. В то время, когда она забывала об осторожности и стены вокруг нее падали. Когда ее смех был непринуждённым, и она могла ходить босиком. Я решила, что несмотря на всю горечь от моего скорого ухода я счастлива, при мысли о том времени, проведенном с ней. Я могла восторженно рассказать о каждом дне, когда я видела ее в ином свете, в отличие от других сотрудников, которые работали на нее, но не знали, что у Миранды есть сердце. И поэтому мне особенно тяжело было покидать ее. Сегодня, в День святого Валентина, я чувствовала себя особенно романтичной, и тайком фантазировала о том, как это было бы, если бы она любила меня. Миранда прервала мои фантазии, появившись в вестибюле в шерстяной юбке пурпурного цвета (длиной до колен), которая очень выделялась, на фоне ее сливовых колготок и еще более темных замшевых сапог. Остальная часть ее одежды была достаточно сдержанной: длинное бордовое пальто, кофта и жилетка в тон колготкам. Я стояла, немного напряженная в своей повседневной одежде, хотя я знала, что выгляжу красиво в джинсах True Religion, коротких сапогах Rock and Republic и шелковой блузке Tory Burch. Это были одни из лучших вещей моего личного гардероба. Миранда окинула меня взглядом и конечно поинтересовалась, не думаю ли я, что подобный наряд сойдет мне с рук, если она отсутствует в офисе. «Ну, знаешь, — сказала я. — Без кошки мышкам раздолье…» Она посмотрела на мою блузку и заметила: «Это не из нашего шкафа». «Хм, нет». Я думаю, она хотела больше объяснений по поводу моей дорогой блузки, но я не предоставила их ей, а она не поинтересовалась. Вместо этого она наклонила голову и прямо спросила: «Почему ты любишь меня?» Этот неожиданный вопрос поставил меня в тупик, и от шока я потеряла дар речи. Я уставилась на нее, краснея, а Миранда продолжила: «Я попыталась выяснить это вчера, но так ничего и не добилась». И после минуты неудобного молчания она сказала: «К сожалению, похоже, ты тоже этого не знаешь». Услышав подобное обвинение я не могла промолчать. «Ну, я не могу назвать только одну причину и сказать: «Вот почему я люблю Вас», — мое сердце екнуло, когда я произнесла это вслух. — Причин любить Вас так много, что и по пальцам не пересчитать…» Лифт остановился и двери стали открываться. «За такое короткое время», — закончила я.

***

«Скажи мне хотя бы одну вещь, — потребовала она на следующий день, сразу после моего приветствия. — Назови только одну причину, из-за которой ты влюбилась в меня». Я сглотнула и выпалила первое, что пришло мне в голову: «Из-за того, как Вы смотрели на близняшек на Хэллоуин в прошлом году, когда Кэссиди и Кэролайн приходили в офис». Она закрыла глаза, как будто хотела воспроизвести в памяти тот момент. «Как я выглядела?» «Вы были счастливы», — улыбаясь, сказала я. Миранда открыла глаза, и стены неприступности вокруг нее рухнули, выражение ее лица стало мягким и добрым, и она вся засияла. Глава 10 Миранда была очень серьезной и отстраненной, когда шла по вестибюлю на следующее утро. «Боже мой, Вы великолепны», — выдохнула я. Она снова была одета с головы до ног в Шанель. И со всеми золотыми эмблемами этого великолепного бренда она выглядела так, как будто собиралась сражаться с врагами, сверкая медалями. Миранда коротко взглянула на меня и безразлично сказала: «Тебе нравится Шанель». Я кивнула. «Удивляюсь, как кто-то с твоей зарплатой может потратить четыреста долларов на Tory Burch?» — она с любопытством посмотрела на меня, вспоминая о блузке, что была на мне в День святого Валентина. «Я знаю таких людей», — сказала я, а затем хихикнула, увидев, что она закатывает глаза. Я была рада разрядить ее напряжение. «Это подарок от друга, — призналась я, и посмотрела на свой телефон, который зажужжал от смски. — Джесс просит не паниковать, что ее нет на месте, она будет здесь с минуты на минуту. Ух. «От друга?» — переспросила Миранда холодным тоном. «Хм, да, — я посмотрела на нее, и под тяжестью ее взгляда мгновенно потеряла способность нормально излагать свои мысли. — Мой сосед. Даг. Он знает, где… где найти распродажи и он… ему нравится Тори Берч, и он нашел эту блузку за пол цены, но я все равно не могла ее себе позволить, поэтому он подарил мне ее на День святого Валентина». «А что ты подарила ему?» — спросила Миранда тем же ледяным голосом. «Коробку печенья с шоколадной крошкой, — и я показала руками размеры коробки — Большую, в виде сердца». «Это тот парень, с которым ты жила, когда…?» — но она не закончила эту мысль. Лифт прибыл на этаж, и смущенно пробормотала: «Э-э, нет, мы с ним делим квартиру, с момента, как мы с Нейтом расстались… Даг — Ваш большой поклонник», — в конце решила зачем-то добавить я. «Понятно», — сказала Миранда, заходя через дверь, которую я открыла для нее в приемную.

***

После еще одного дня модных показов в Нью-Йорке, Миранда отправится в Лондон. Оттуда они с Джесс должны были улететь в Милан. Найджел намекнул, что они собираются отправиться в Париже на показы мод RTW, но график Миранды не был таким гибким, и если бы она захотела это сделать, я думаю, что она сказала бы мне про это. Хотя, ей часто нравилось менять планы в процессе. «Привет», — тихо сказала я при встрече. Она коротко кивнула, но ничего не сказала. «Вы выглядите очень уставшей», — заметила я, когда мы вошли в лифт и двери закрылись. «Было бы легче, если бы ты поехала со мной», — призналась она и в ее голосе прозвучал укор. «Джесс может остаться здесь, а я поеду. Я смогу быстро подготовиться». Это потребует много усилий в последние минуты, не говоря уже о подборе нарядов для меня, но я с удовольствием это сделаю. «Это заманчиво, — сказала она, а ее взгляд проник мне прямо в душу. — Но ты не можешь быть рядом со мной всегда, не так ли? — опять же, ее тон был обвинительным. — Джессике нужно набираться опыта». Я хотела биться головой о стену, поэтому я продолжила настаивать: «Вы можете передумать, знаете ли, я никому-никогда не скажу, что Вы меня уволили». Она нахмурилась, и когда лифт открылся, она сразу начала давать мне обычные утренние распоряжения. «Мне нужен Патрик, и вызови Найджела. Скажи ему, что фотосессия, о которой он думал, была бы очаровательной в Галилео, но этого не будет, если, конечно, он не планирует провести все свои выходные до пятнадцатого марта в резиновых сапогах и противогазе». Я последовала за ней в офис, ухмыляясь за ее спиной при мысли о Найджеле в противогазе. Она бросила пальто и сумку на стол Джесс, продолжая давать мне инструкции. «Фотографии из Джайлза по какой-то причине в цвете, а я четко говорила «черно-белые». Вежливо напомни ему, что текстура Balenciaga в этом году важнее, чем цвет. Я думаю, это должно быть очевидно, ведь коллекция полностью черно-белая, — она невесело улыбнулась и подошла к своему столу. — Потом напиши Донателле, что Ocean Prime отлично подходит для обеда, но, учитывая ее склонность к анафилактическому шоку при виде устриц, возможно, Avra будет более разумным выбором. Но сначала позвони Симоне и скажите ей, что ее модели опять неприемлемы. Неужели она не может прислать мне девушек без татуировок? Я о многом прошу?» «Нет, Миранда», — сказала я, стараясь не усмехнуться над ее неряшливым тоном. А когда я уже направлялась к своему столу, ища в контактах своего телефона Донателлу, Миранда окликнула: «О, и Андреа?» Я повернулась и обнаружила, что ее взгляд бегает вверх-вниз по мне. Моя одежда была не от кутюр, но юбка, измененная моим соседом, все же была хорошей. Я думала, что выгляжу красиво. Но, видимо, не по мнению Миранды. «Бежевый, — сказала она, — это не твой цвет».