don't knock twice

«Ночь. Нет, не такая, когда запрокидываешь голову и видишь точки звезд на небе. Возможно, у тебя плохое зрение; иначе почему же звезды появляются не сразу?.. Ты привыкаешь к ним. Привыкаешь к темноте. Привыкаешь видеть. Привыкаешь видеть то, что раньше не видел. А если включить свет? Ты ослепнешь.» Ночь. Нет, не такая, когда луна освещает немного то, что внизу, на земле, и это можно увидеть. Увидеть так, как нельзя увидеть при свете самого солнца. Не завораживающая своей тишиной и будто бы пустотой. Потому что — разве можно быть уверенным, что в ней никого нет? «Если чего-то не видишь, это не значит, что этого нет.» Когда человек засыпает, сонный паралич сковывает его тело. Чтобы оно не скатилось с кровати. Но порой может случиться такая неприятность, как пробуждение. И вот мозг уже очнулся, не спит, но пошевелить рукой, хотя бы пальцем — невозможно. А вокруг — темнота. Ночь. Ночь со своими правилами, со своими законами. Тело сковывает паралич, а рядом кто-то есть. И пошевелиться — невозможно. Холодной волной по телу — ужас от глаз, что не видят. Ото рта, когда не можешь даже закричать. Вот что такое ночь. Когда открываешь глаза, поднимаешься с постели — если можешь, конечно, — и только попытки со второй можешь включить свет, попав, наконец, пальцами по выключателю. Ибо руки дрожат. И глаза слепнут, пытаясь выискать, кто же стоял рядом. Но на свету уже ничего не будет. Никого. Но это не значит, что их не существует. __________ Тихий выдох. Взгляд — в потолок, на котором не было каких-либо лунных бликов от окна. Лишь темное мутное нечто; вокруг же — тишина. Если остановить дыхание, можно услышать звенящее ничего. Или шорох, на который и повернул голову, замерев. Но это показалось. Показалось, конечно. У него вновь бессонница. На обычных часах, что у самой постели на тумбочке — 01.25. Он лег в 23.30, и ворочался еще где-то полчаса, прежде чем уснул. А теперь — широко распахнутые глаза. Сна не было. Фань привык уже. Привык, аккуратно убирая в сторону мягкое одеяло, что узором в разноцветный ромбик, опускать ноги на пол и поджимать пальцы от холода, что дуновением ласкал кожу. Тапочки — всегда рядом, и в них спрятал холодные ступни, поднимаясь после. Поднимаясь на ноги, идя к креслу, на котором привычным бледным пятном — халат. Он теплом накрыл, когда пояс оказался уже завязан на узел. Тихие шаги. Чуть шаркающие. К самому окну, отодвигая тяжелую штору. Там, за окном — едва различимые силуэты под светом неполной луны. Силуэты деревьев, изгороди… А вдали — звезды. Звезды города. Звезды на небе. Вздох, прикрыв глаза. Нечем заняться ночью, когда так тихо и темно. Свет — не спасение; даже не искал пальцами выключатель. Если остановить дыхание, даже биение собственного сердца не услышать. «Новые вещи. В эту игру нужно играть в темноте. Сядь напротив окна и закрой глаза. Представь, что во тьме за окном возникли некие новые вещи. Мысленно произнеси фразу: они там. Я просто не видел их раньше. Повторяй это до тех пор, пока не почувствуешь, что кто-то смотрит на тебя в окно. Выходи из комнаты.» Темнота при закрытых глазах — зыбкая. Ненастоящая. В такую поверить сложно, но она порой необходима. Разомкнув веки, вновь вгляделся в окно, представив себе, что там появилось что-то новое. Новые вещи. Они там, он просто их раньше не замечал. Первым, что увидел, разомкнув веки и сфокусировав зрение — собственное отражение. Полупрозрачное на стекле. Темные круги под глазами. При слабом свете луны кожа казалась такой бледной… Тонкой. Неосторожное движение — и можно порвать. Или разбить окно — вел подушечками пальцев по стеклу, собирая пленку пыли на теплую кожу. Взгляд дальше, за собственное отражение. Появилось ли там что-то новое после того, как он представил это?.. Скрип. Откуда-то снизу; входная дверь?.. Но шагов не было. Может, показалось, но входная дверь оказалась открыта нараспашку. Если бы лес был обитаем, он бы подумал, что его куда-то приглашают. Раз уж он и сегодня проснулся ночью, почему бы не прогуляться по тропкам вокруг дома. Чтобы проверить. Чтобы убедиться, что никого нет в лесу. Спокойные, шаркающие шаги, явно отражающие нежелание Фаня идти куда-либо, но ему интересно. Интересно и чуточку страшно, хотя он и устал уже — не спать. Скрип двери входной, раскрывая ее еще шире; шторка на ней колыхнулась. И — вдох полной грудью, спускаясь аккуратно по ступеням, держась за перила, на которых краска белая облупилась. Освещал себе путь маленьким ночником с зажженной свечой внутри, поглядывая на землю, но не совсем себе под ноги. Чуть вперед, чтобы, если что, спугнуть. Чтобы знать, что впереди никто не стоит. Ночью небо казалось черным, но как раз того оттенка, когда «недостаточно черный, можно было бы и чернее». Луна слишком слабая… Но ее света оказалось достаточно, чтобы видеть скрюченные и почти голые деревья. Нет, это не чьи-то лапы. Не чьи-то руки тянулись к нему, нет. Он же освещал себе путь; но что за спиной?.. Не думал об этом, обняв себя свободной рукой за талию, будто прикрывая столь незащищенное место — живот. Не думал об этом, идя по тропке, извивавшейся меж деревьев. Даже не заметил, как стал задерживать дыхание. Вздох. Впереди — непонятное нечто, покрытое жухлыми листьями. Поднял выше светильник, шумно вдыхая воздух в легкие вновь и дернувшись вперед — конечно, конечно же, это просто куча листьев. А следы ног?.. Это он оставил. Конечно, он просто шел уже здесь… Развернулся резко, замирая при осознании. Он не видел силуэт своего дома.