Похождения Селины

Поцеловав ее в последний раз перед дверью, ведущей из подземного хода в спальню Марии Йеверской, Бойнг осторожно постучал. Дверь открыла пожилая женщина в чепце и темном платье. Путешественники вошли, щурясь на яркий свет, а матрона, глядя на мальчика, снявшего шляпу, под которой оказались собранные в узел длинные волосы, побледнела и начала мелко креститься. — Господи, одно лицо… Будто ее светлость восстали с того света! — Марта, я не восстала, я просто выздоровела, правда? — Мария обняла горничную за плечи и, глядя ей в глаза, строго приказала: — Повтори! — Выздоровела… ли… выздоровели, ваша светлость, слава Господу! — Она еще слаба, и память ее пострадала во время горячки: она может перепутать имена и даже заблудиться в родном замке. Предупреди слуг! — напомнил Бойнг. — Слушаюсь, господин, скажу всем, чтоб не докучали, ежели что. Пойду, обрадую дворню, что барышня выздоровели! — Ступай, Марта. И еще: прикажи принести еды, я проголодалась! — Аппетит появился, радость-то какая! — умилилась служанка и понеслась на кухню так быстро, как позволяли ее старые ноги. Когда они остались одни, рыцарь с тревогой поглядел Селине в глаза и прижал ее к сердцу. — Теперь мне придется уйти, официальный визит я нанесу позже. Удачи тебе, любовь моя! — Все будет хорошо, я справлюсь! И она справилась. На негнущихся ногах прошлась по замку, поддерживаемая Мартой. Некоторая неуверенность, как и истощенность после болезни, были здесь как нельзя кстати. Со слабой улыбкой приветствовала слуг. Весть о выздоровлении госпожи разнеслась мгновенно, и начались визиты важных йеверских персон. Представление шло как по маслу, никто не замечал подмены. Только служанка, которая ее мыла, была удивлена. Нечаянно плеснув слишком горячей водой на спину госпожи, она сжалась в привычном ожидании удара. Но очевидно во время долгой болезни Господь смягчил нрав властительницы Йевера — та лишь ойкнула, а потом рассмеялась и не стала наказывать нерадивую девчонку. Возможно, поэтому та никому не рассказала, что в своем непостижимом могуществе Он смыл приметное родимое пятно с поясницы госпожи Марии… Первое, что она сделала, улучив свободную минуту — приказала отвезти себя к морю. Карета не могла подъехать вплотную к берегу, и последнюю сотню футов она шла пешком. Запах вел ее — солено-горький, будоражащий, влекущий. И наконец — вот оно! О нет, это не просто много воды, это… сама свобода! От этой величественной бесконечности у нее захватило дух. Селина стояла под холодным ветром, бьющим в лицо, смотрела на свинцовые волны и всей душой чувствовала — она дома. Она там, где должна быть, куда шла, не осознавая этого, всю свою жизнь. Она, родившаяся на крестьянском дворе в Вюртемберге — на самом деле отсюда, с этих суровых берегов, она рождена, чтобы пить взглядом этот невероятный простор, чувствовать на щеках соленые брызги. Это ее земля, и она никому ее не отдаст! Столь чудесным образом выздоровев от лихорадки, чего уже мало кто ожидал, Мария Йеверская вдруг стала проявлять небывалый прежде интерес к делам управления своим государством. Часами сидя в компании дроста над бумагами и картами, она разбиралась в налогообложении городов и строительстве дамб, рыболовстве и сельском хозяйстве. Обнаружив везде прискорбное запустение, начала с того, что разослала всем значительным людям Йеверланда приглашение в замок. Официальное приглашение она послала также и братьям Цирксена, Энно и Йохану. Мария фон Йевер писала им так, как если бы не было той ужасающей сцены у ворот ее замка. Как если бы они не опустошали ее земли как свои. Она писала им, что во время долгой болезни истово молилась и просила Господа вразумить и направить ее, и тот — о чудо! — откликнулся и явил свою волю. Повинуясь оной, она и решила собрать цвет йеверского государства, а также пригласить дорогих соседей, с которыми необходимо обсудить договор между их и ее покойными отцами и судьбу Йеверланда. Разумеется, братья явились, в уверенности, что упрямая дура наконец откажется от престола, перестанет совать им в нос этот договор, как советовали ей все умные люди, и уйдет в монастырь, где ей самое место. Энно даже собирался выделить ей компенсацию, нечто вроде приданого — пусть не говорят потом, что он был скуп по отношению к сиротке. Укрывшись за занавесью, она вперила взгляд в эту пару: старший Энно, наглый развязный хлыщ, и туповатый подголосок, младший Йохан. И эти ничтожества посмели так унизить благородную даму! Ей уже казалось — это ее они толкнули в грязь. Ну, погодите, псы… Шум разговоров в парадной зале утих, когда уверенными, стремительными шагами вошла госпожа Йеверланда. Обведя ясными глазами собравшихся — среди них был и Бойнг фон Олдерсум — она остановила свой взгляд на высокородных соседях. Энно, криво ухмыляясь, сдернул шляпу и коротко, издевательски поклонился. Йохан, как всегда, собезьянничал за братом. И тогда она лучезарно улыбнулась им. Энно опешил, затем тоже оскалился. Ах ты сморчок, подумала Мария. Посмотрим, как ты будешь скалиться потом. Ее речь была проста и понятна: всем присутствующим известно, что после смерти дражайшего батюшки и милого братца престол Йеверланда остался без наследников по мужской линии. Ввиду того, что договор, подписанный Этцардом Цирксена, графом Остфризcким, и вождем Эдо Вимкеном, не может быть соблюден одной из сторон, каковые обстоятельства эта сторона ясно дала ей понять — она посмотрела на Энно еще раз — она также объявляет его недействительным. Хруст разрываемой бумаги нарушил гробовую тишину. — Теперь же, — она возвысила голос, он летал и звенел, отражаясь от стен и зеркал, наполняя собой помещение, заставляя присутствующих затаить дыхание… — Теперь же я, Мария фон Йевер, волею Господа единственная наследница Эдо Вимкена, заявляю, что остаюсь на престоле своего отца, намереваюсь править государством самолично и не имею намерения ни передавать свое законное право, ни делить его с кем-либо. Вздох изумления пронесся по залу. Йеверцы одобрительно загомонили, а обескураженные остфризы неловко топтались посредине залы. Наконец Энно шагнул к Марии и, срываясь на фальцет, возмущенно начал: — Да как ты смеешь… Тогда от стены молча отделился дрост фон Олдерсум, на голову выше своего господина, и встал между ним и Марией. — Она настаивает на своих законных правах, и я на ее стороне. — Ты… ты забыл, кто сделал тебя дростом в этой дыре?! — Я подтверждаю права Олдерсума, — вмешалась Мария. — Собака, у тебя больше нет чести, предавший вассал! — Энно плюнул на пол перед Бойнгом. Тот побледнел. — А ты, шлюха… Рыцарь опустил руку на меч, и Йохан благоразумно пихнул брата в бок. Кучку приезжих остфризов окружили йеверцы — и смотрели они без приязни. Энно дернул плечом и, круто развернувшись, в бешенстве покинул залу, сопровождаемый своей немногочисленной свитой. А Марию стали восторженно поздравлять ее подданные. Радостный гомон и воинственные выкрики не утихали, а она стояла, прямая и строгая, с непреклонностью в светлых глазах — настоящая правительница, кровь не спрячешь. — Они придут с войной, — тихо сказал ей Бойнг. — Знаю, — отвечала она.

***

Госпожа Йеверланда собрала своих вассалов и приказала им готовиться к обороне, фон Олдерсум руководил укреплением замка. — Когда нам ждать их? — она с тревогой смотрела в осунувшееся от усталости лицо дроста. — Скоро. Они собрали армию и уже сожгли пару городков. Нам удалось потрепать их, но этого недостаточно… они придут и осадят Йевер. Мне не удалось заставить их убраться к себе, а у нас слишком мало людей. — Как долго мы сможем продержаться? — Какая разница, нам неоткуда ждать помощи. Граф Ольденбургский, на которого у тебя была надежда, хоть и родня тебе, не хочет выбирать сторону. Он будет ждать и поддержит того, кто победит. — Надежда есть всегда. Бойнг, я слышала, император сейчас в Кельне? — Да, он собрал там курфюрстов, всех, кроме саксонского герцога. Хочет сделать своего брата, Фердинанда, римским королем… а что? — Мне нужно послать к нему человека. Абсолютно надежного человека, которому ты доверяешь, как себе. И от которого можешь отказаться при осаде. — У меня есть младший братишка, он не подведет. Но какое дело Карлу до нас? — Я не уверена, но надо попытаться… Позови своего брата, немедленно, я объясню ему все.

***

Ушлый парень уже неделю обивал пороги императорской резиденции, но на аудиенцию не было никакой надежды. В отчаянии он представлял, как его госпожа и брат обороняют город, как гибнут люди, как горят дома… Возможно, уже идет осада замка, а он торчит тут — бестолковый, бесполезный! Наконец, исчерпав все возможности и истратив все деньги, он решился использовать последний шанс — привлечь внимание императора по пути на мессу. Это было рискованно: стража могла прикончить храбреца, не разбираясь. Но другого выхода уже не оставалось, а кольцо на цепочке жгло грудь. И вот роскошная процессия двигалась к собору. По всему пути следования императорской кареты стояли люди, за окриками стражи «Расступись!» слышались вопли таких же несчастных, неудачливых просителей, как он сам: «Милости! Прощения! Милосердия! Ваше Величество, умоляю о помощи!» Процессия приближалась, конные рыцари впереди бесцеремонно расталкивали плотную людскую массу. Когда карета поравнялась с ним, и парень увидел в окне равнодушный профиль с длинным подбородком, он заорал что есть силы: — Ваше Величество! У меня твое кольцо! Я хочу отдать тебе твое кольцо!!! И — о, чудо! Услышав среди воплей о милости и помощи слово «кольцо», царственная особа тихо произнесла что-то. Карета остановилась, и бледное лицо императора медленно повернулось к младшему Олдерсуму. Толпа взвыла, а мальчик, сорвав кольцо с шеи, высоко поднял его над головой.

***

Ошеломленного и оглушенного, его привели в личные покои монарха, не дав прийти в себя. Император, сидя в кресле с непроницаемым лицом, крутил в пальцах то самое кольцо. Бросив взгляд на посланца, Карл спросил очень тихим голосом: — Откуда у тебя эта вещь, мальчик? — Я получил его от Марии, госпожи Йеверланда. — И что хочет от меня госпожа Йеверланда? — На нее напали соседи, графы Восточной Фризии, Энно Цирксена и его брат Йохан, Ваше Величество. Энно не захотел на ней жениться, хотя должен был по договору, и тогда она разорвала договор, а они тогда напали, а она тогда… — Постой, не части. При чем тут я? — Она хочет, чтобы вы взяли Йеверланд под свою руку, Ваше Величество. Она хочет, чтобы вы как граф Голландский и герцог Брабанта стали господином Йеверланда, а она владела им как леном, по вашей милости и как ваш вассал. Она просит вашего покровительства, Ваше Величество. А еще… — Мальчишка заторопился и понес уже от себя: — …еще, чтоб вы вернули рыцарскую честь и права моему брату, Бойнгу фон Олдерсуму, потому что он один заступился за нее и принял ее сторону, а ведь она законная наследница… Но император уже махнул рукой, и он замолк. — Мария, говоришь? Мария фон Йевер? Как это кольцо попало к ней? — Я не знаю, Ваше Величество. Взгляд императора стал недовольным. Незаметный человек, который все время молча стоял за креслом, наклонился и что-то быстро зашептал. Карл нахмурился еще больше. — Ступай, мальчик, мне нет дела до ваших фризских распрей. — Копать одну могилу вдвоем тяжело — тем более, когда это могила для двоих, — волнуясь и торопясь, выпалил Олдерсум. Глаза Карла расширились, он вскочил с кресла и навис над бедным посланцем. — Что ты сказал?! Повтори немедленно! Мальчик повторил. — Кто научил тебя этому?! — Она, госпожа Мария… — Она сама, сама сказала тебе эти слова?! Ты знаешь, о чем это? — Понятия не имею, Ваше Величество. Она сказала: если он… то есть, если Ваше Величество откажет, скажи эти слова, точь в точь, не перепутай. Император рухнул в кресло. В глазах его плясали огоньки, и выражение лица было… странным. Человек за креслом опять энергично зашептал что-то. Мальчик слышал слова «несвоевременно» и «ни к чему озлоблять». Колени его подкашивались от ужаса — что же он натворил? Сейчас его велят казнить за дерзость! Карл, не поворачивая головы к собеседнику за его спиной, начал со змеиного шипения, а кончил отрывистым лаем: — Если вы хотите и впредь оставаться моим советником, советуйте лишь тогда, когда я испрашиваю ваших советов! Человек побледнел как мел, съежился и отступил в тень у стены, слившись с ней. — Подожди за дверью, мальчик. Мой советник выйдет к тебе и составит необходимый документ, а ты напомнишь ему все имена. Завтра ты отправишься с этим документом домой в сопровождении моего человека. И передашь своей госпоже… мои наилучшие пожелания. — И царственная особа милостиво протянула руку для поцелуя — небывалая, неслыханная честь!

***

Город горел. Перепуганные горожане укрылись за стенами замка. Вместе с защитниками крепости они отбивали атаку за атакой, но всем было ясно, что долго им не продержаться. Мария не спала уже третьи сутки, ухаживая за ранеными. Пожары в городе начались еще ночью, а когда наступило утро, к стенам покатили осадные орудия. Энно в доспехах красовался неподалеку, гарцуя на вороном жеребце в компании своих придворных. Мария смотрела на него со стены замка, и хотя лица его не было видно, ей казалось, что с него не сходит отвратительная кривая ухмылка. Итак, скоро все будет кончено. Решатся ли они убить ее? Скорее всего, да. Возможно, упрячут в какой-нибудь дальний монастырь с особо строгим уставом. А вот дроста казнят точно — самым страшным и позорным образом. Селину затрясло. Она и сама не заметила, как начала молиться — и впервые просила Бога не за себя. Господи, я прожила уже несколько жизней… В них я обманывала, воровала и даже убивала. Отнять у меня эту, последнюю жизнь, будет только справедливо, я это заслужила, Господи. Но он — он самый лучший человек на свете! Он ничего не делал для себя, он только хотел справедливости, хотел помочь этой стране! Боже, помоги ему, не дай ему погибнуть, возьми меня, Боже, возьми меня! Обессиленная этим порывом, она смотрела остановившимся взглядом, как к воротам замка неумолимо ползет огромный таран, все ближе и ближе… И ровно в тот момент, когда она решила, что спасения не будет, на горизонте показалась карета. Карета, сопровождаемая рыцарями! Она еще не различала глазами цвета флага и герба, но уже знала, что это красный и черный, синий и золотой… Ликование охватило ее, она расхохоталась, но из пересохшего горла вырвался лишь хрип. Бойнг, изможденный и перепачканный сажей, подошел к ней, в глазах его был немой вопрос. Плача и смеясь, она указывала ему на приближающуюся кавалькаду. У нее не осталось сил объяснять, и он ничего не понимал, пока не увидел, как из кареты, остановившейся перед графами остфризскими, вылез его младший брат. Вслед за ним из экипажа, отдуваясь, выбирался роскошно одетый толстяк. Графы Цирксена и их спутники почтительно спешились перед ним. После короткой беседы толстяк протянул Энно большой свиток. Прочитав, тот склонил голову. А потом долгим взглядом посмотрел наверх, на стену замка. Через пару минут, которые показались им вечностью, стенобитные орудия покатились назад. — Шарль заступился за нас, — прошептала Мария и без чувств повалилась в объятия возлюбленного.

***

— Никто не понимает, почему ты не выходишь за меня — ведь император восстановил мою честь и мои права. Она провела пальцем по его голой груди — легонько, сверху вниз. Это действовало всегда. — Тебе это так важно? Все и так знают, что ты чаще спишь здесь, чем в своем доме. — Мне важно, чтобы я мог назвать тебя своей перед Богом и людьми, Мария. — Перед Богом я жена Ульриха Лоттера, ты же знаешь. — Брак не был консумирован, значит, не считается! И вообще, за Лоттера выходила Катарина… как там… Вайнхаузер! — А за тебя выйдет Мария фон Йевер — и это тоже будет вранье! — Верно, — огорчился он. — Нет, я не хочу обманывать Господа в этом вопросе. Пусть будет тайное венчание. Мне все равно, узнают ли об этом другие, но я хочу жениться на тебе настоящей! — И тебе неважно, что все будут считать, будто бы Мария не удостоила тебя чести? — Мне плевать, что там будут считать все! — Тогда тебе придется жениться на мужичке по имени Сильке. — Имя прозвучало дико для нее самой. — О, какое счастье, всегда мечтал жениться на мужичке! — он легкомысленно расхохотался. — Знаешь что? Мы сделаем так — нас обвенчает тайно один монах, которому я доверяю, а потом поженимся на виду у всех. Согласен? — Согласен, моя госпожа! — Ну, а раз согласен, приступай к выполнению супружеского долга, лентяй! И он с радостью приступил. Послесловие Самое потрясающее в этой истории — что она, в большей своей части, правдива. История не донесла до нас сведений о Селине, подменившей Марию Йеверскую в разгар раздоров наследницы Йеверланда с графами Восточной Фризии. Сам конфликт протекал намного дольше, но был именно таким и разрешился именно так, как описано: император Карл взял Йеверланд под свое покровительство по просьбе Марии фон Йевер. Бойнг и Мария действительно любили друг друга и собирались пожениться, но накануне свадьбы он погиб в стычке с другим фризским вождем, Балтазаром Эссенским, у Витмунда. Мария так никогда и не вышла замуж, но образцово правила шестьдесят долгих лет, став легендой этого края. При ней Йевер обрел права и статус вольного города с собственной чеканной монетой. Мария Йеверская привела свою страну к процветанию: она возводила и укрепляла замки, строила новые дамбы и гавани, за счет чего ее владения выросли территориально; она реформировала налоговую систему, что привело к расцвету торговли и ремесел, преобразовала систему права и суда, отменив архаичные институты; она основала первую гимназию и привела свои земли к лютеранству. Известно, что однажды она приказала казнить насильника, жертвой которого стала юная девушка. Город Йевер существует и теперь. Сейчас это милый туристический городок, и в каждой его сувенирной лавке есть изображения Марии Йеверской — на кружках, тарелках и платках. Ее почитают и поныне, благодарные горожане поставили ей памятник, и до сих пор каждый вечер над городком звонит колокол, как более трехсот лет назад распорядилась Мария. Когда она умерла, приближенные несколько недель скрывали ее смерть, пока не прибыл законный наследник. А я подумал: возможно, они делали это не в первый раз... Йевер, который неофициально зовут еще Мариенштадтом, в честь нашей героини, издавна знаменит своим пивом Jever. Дважды за свою более чем тысячелетнюю историю он даже был частью Российской империи, но это уже к моей повести не относится.