2_Судьба, разбитая о версты

Очнувшись почти раздетым на кровати, Белов не мог поначалу понять, где находится и что с ним. Назойливо стреляло в висках, да ещё кружило, будто с изрядного перепою — а таковые давно ему были не свойственны. "В пылу страсти я и то поаккуратней..." — пробурчал он, подбирая с пола камзол и кюлоты. Вещи и вправду были раскиданы в таком беспорядке, словно хозяин сбрасывал их второпях. В комнате никого не было. Александр хорошо помнил, как под конец дежурства его денщик принёс переданную неизвестным записку. Небрежным, мужским почерком было начертано несколько фраз про Корсака, попавшего в неприятности в Ревеле, и то, что ему стоит немедля встретиться с некой особой в аустерии, сохраняя все в тайне. Придя в назначенное место, гвардеец выдержал атаку некой настырной девицы — впрочем, успев отметить ее наружность весьма недурственной. — Господин офицер не желает приятно провести время в женской компании? Она подошла к нему и ласково провела рукой по щеке, однако в ответ получила только усмешку: — Вы меня попутали с кем-то, сударыня? Я здесь по делам. Собственно, не только предстоящая здесь встреча вызвала холодность молодого мужчины, давно привыкшего к вниманию женского пола. Были это дорожные интрижки или светский флирт — ему просто не приходило в голову бездарно растрачивать свой пыл... Душу и тело по сию пору волновали ночи в супружеской спальне. Вот где была истинная страсть, честная и взаимная! Белова препроводили в дальнюю комнату, где следовало обождать... Провожатый настойчиво спросил, не угодно ли отобедать. После пирушки в штабе по случаю повышения сослуживца капитан был не слишком голоден, и прекрасно обошёлся бы пивом, не отходя от фартильной стойки... Но, вспомнив с улыбкой заботливое напутствие жены, согласился. В тот момент, как посетитель пригубил из кружки, закусывая порцией сосисок, в комнату впорхнула та самая молодая девица, и принялась нести какую-то чушь, явно не связанную с Ревелем. Неожиданно веки начали смыкаться, а голова клониться куда-то к столу... Все последующее было ему неведомо. Кое-как одевшись, Белов вышел из комнаты и на ватных ногах направился по лестнице вниз, к хозяину. — О, сударь, наконец, вы проснулись! Я уж думал, лишнего выпили, иль захворали? — залебезил трактирщик, ибо знал, что недовольные лица гвардейцев благодать не предвещают. — Ты что несёшь! Где девица, что здесь была, говори! Кто меня здесь видеть хотел? — Девица, господин капитан, она сюда явилась перед вашим приходом. Как вам обед относили, следом пошла и надолго осталась. А час назад как в воду канула. Я-то думал, их высокоблагородие с ней того, досуг проводил... Нет? Вот ещё дама здесь была, из благородных. Прошла туда к вам с типом, что комнату снял, да сразу вылетела, аки фурия. А как дама ушла, вскоре и девица выскочила. Куда, убей бог не заметил, господ офицеров пьяных разнимали. Но не ваши, вроде семеновцы! "Та-ак, еще дамы здесь не хватало... Кто из нас попал-то в историю, я или Корсак?" — Где тот сморчок, что встречал меня, говори! — Белов схватил трактирщика за плечи и встряхнул как мог. — Не могу знать, ваше высоко... благородие, первый раз видел, клянусь! Гвардеец отпустил руки и выдохнул, затем решил ещё раз взглянуть на чёртову бумажку. Но подметное послание исчезло из его кармана, будто его и не было. "Домой успею, надо про Алешку прояснить. Ещё б Софью не напугать..." — с этими раздумьями Александр вышел на улицу. Каково же было его удивление, когда, добравшись, наконец, до Софьи, он узнал, что его друг только что вернулся из плавания прямиком на верфи, не будучи ни в каком Ревеле. Хозяйка дома также была удивлена визитом с непонятными целями. Конечно, Саша, как близкий друг, всегда был желанным гостем. Но сейчас он выглядел слишком измотанным для праздных разъездов. Так ничего и не выпытав, и получив отказ от предложения отдохнуть за чаем, Софья недоуменно проводила его до дверей. "Что это все за чушь? — думал Белов, поздно вечером безмятежно заходя в свой дом. — Кажется, меня кто-то одурачить пытался, но кто и зачем?" Обойдя все комнаты, он нашел жену в спальне. И сразу же ему в нос ударил крепкий запах валерианы. Хоть и пыталась Анастасия держаться, а руки предательски дрожали. Она едва дотянула до вечера, чтобы лечь в постель, лишь бы не надо было отвечать прислуге и улыбаться детям. Муж наклонился к ней, щекоча волосами ее лицо. — Любимая, что случилось, ты чем-то расстроена? "Я сойду с ума от его близости, что мне делать? Простить? Нет, слишком больно, я не смогу!" "Странно... Готов биться об заклад, что ты не спишь. Что ж, поговорим утром." Он нахмурился, не дождавшись ни ответа, ни жеста, и начал не спеша раздеваться. Очень хотелось прилечь — из-за тряски в скрипучем наёмном экипаже голова разболелась аж до тошноты, ещё сильнее, чем после пробуждения в трактире. "Всё таки, что же со мной случилось? И, главное — для чего эта ловушка? Чтоб я бесцельно провел часы в этой дурацкой постели? Но тогда где и кому я мешал?" — с этими мыслями Белов осторожно прилёг рядом на постель. — Александр, я велела подготовить твою спальню. — послышался голос жены, внезапно открывшей глаза. — Какую ещё спальню? В первый момент Белов слегка опешил. Разумеется, бывало, что по разным причинам он ночевал отдельно, хотя ни разу ещё не был отослан так сухо. — Ничего не понимаю... Ты ждала меня пораньше и теперь обижена? Да, я не сразу вернулся домой — со мной произошла весьма странная вещь... — Странная вещь!? — Анастасия внезапно подскочила на постели. — Ты... Ты ещё имеешь наглость мне лгать? Эти твои странные вещи оказывают услуги богомерзкие!? — Ох, Настя... Ты, никак, намекаешь на куртизанок?! — Белов растерянно усмехнулся. — Мне никто не нужен, кроме тебя, ты же знаешь! Но объясни, будь любезна — откуда эти подозрения? И почему сегодня? Да я застревал сотни раз! Редкие для жены визгливые нотки отзывались в голове молоточками, от которых ещё больше мутило. Он давно не помнил такой сильной мигрени, хотя они случались. Но обычно стоило попасть домой, от одного лишь нежного голоса всё отпускало. И о такой неприятности даже не хотелось упоминать, чтобы не омрачать этот голос ненужной тревогой. А все потому, что под настроение его супруга могла из мелочи развить настоящую панику. Видимо, на сей раз придётся упомянуть... А чем ещё объяснить, куда пропал на полдня, если не правдой? Но как бы так сразу — и успокоить, и не взволновать? Александр неохотно заговорил, прикрыв тяжёлые веки и прижав пальцы к вискам, которые едва не разрывались: — Хорошо, я расскажу как было. Но только обещай не волноваться, прошу! Со мною все хорошо! Брошенный сердитый взгляд оказался им незамеченным. — Да, я действительно задержался, волею чьей-то дурацкой шутки. Заманили в один трактир. И опоили там какой-то отравой. Скорее всего, снотворное, только очень сильное... А далее его речь, совершенно не привычная к таким пояснениям, и вовсе пошла с запинками. — Вообрази, проспал без чувств, прямо там... Потом решил узнать, в чем дело, да без толку промотался. Только голова сильней разболелась... Скоро все минется, просто полежать часок. Главное, понять бы, для чего и кем такое затеяно? Быстрый, искоса, взгляд уловил покрасневшие глаза, и на секунду ее рука потянулась провести по челу. Всё указывало на обычную мигрень, но мысли по привычке понеслись гораздо дальше... "Проспал без чувств... А если взаправду отравили? И как бы то не жар поднимался! При ранении по вечерам похоже начиналось, а ночью в горячке пылал! А вдруг сей яд смертельно опасен? Господи, помилуй!“ Но женщина тут же осеклась, представив сцену грешного досуга в комнате аустерии с обилием винных бутылок. "Да нет же, ну какой яд и какой жар? Я уже спятила со своей заботой! Просто перебрал в кое-веки, а теперь ещё и сочувствия ждёт — неслыханная наглость!" — И кто ж тебя отравил-то? Дома перекормили повара, в трактире недуги опоили... И отчего так не везёт? Услышав в ответ язвительный тон, Александр начал спускаться с кровати, отчего дурнота обострилась. — Да при чем здесь повара? Я не узнаю тебя, Настя! С каких это пор ты отказываешь в обычном сочувствии? Хотя я просил всего-то немного покоя... Не кричи хотя бы. Он опустил руку на запястье жены, и в тот же миг та со злостью её сбросила. — Не трогай меня! Сегодня ты получил сполна — и женской ласки, и сочувствия! А что голова болит — так ты же пьян! Что, девка не отрезвила? — Какая к чёрту девка! И причём тут пьянство? Где ты взяла эти дурацкие сплетни? Саша с трудом вскочил на ноги, но тут же ухватился за голову, словно не давая ей расколоться. — Вижу, ты продолжаешь выкручиваться... Но я тебя прекрасно понимаю! — Ты? Меня понимаешь? — он хотел усмехнуться, но лишь поморщился. — Что-то незаметно! Анастасия начала уставать от этого спора. Она ожидала от мужа лепета оправданий, стояния на коленях. Но тот, который ранее обманывал, скрывая лишь свои опасности и заботы, продолжал врать, прямо смотря в лицо, словно посторонней. "Просто непробиваем... и даже не краснеет!" — подумала она со злостью и, лихорадочно вспоминая, чем ещё можно задеть, выдала все, что пришло ей на язык: — Тебе снова хочется ощутить себя юным красавцем, а я стара для этого, да? Ну так иди куда угодно, за красотой, лаской, опохмелом! А то ведь дома твою фигуру не берегут? И, глядя в обалдевшее Сашино лицо, добавила, зло поджав губы. — А твоя гульба по трактирам уже заметна... Все таки, возраст! И тут же устыдилась сказанного при виде стройного мужского торса. "Как же нелепо моё ехидство! Ведь сама корила за худощавость... Но хотя бы, наконец, уязвила! Ведь сам же придирался к себе — а, значит, и ко мне втайне... И тут же побежал юной любви искать. Пусть хоть чем-то теперь мается!" — Что?! Вон оно как теперь! Так, значит, "просто сукно село"?! Благодарю за честность! Александр опомнился, вспомнив разом все сказанные колкости и схватил жену за плечи, но тут же отпрянул. — "Не забывай вовремя обедать, милый"? Да уж, твои советы весьма логичны! — Да оставь же мою спальню, наконец! — крикнула Анастасия куда-то в сторону. "Ведь он не желает разрыва — но как же изгнать? Из спальни, из сердца, из жизни? Интересно, сколько уже дней я делю его с другими?" Белов перевёл дух и лихорадочно соображал, как связать воедино все то, что с ним случилось — обманную записку, свое бесчувствие и дикие обвинения жены. По ходу событий в его тяжёлой голове ожила фраза, пронзившая внезапной догадкой: "Дама, из благородных... Вылетела от вас, аки фурия"! "Но как? Ведь она никогда не искала меня! Ее нарочно привели, когда я спал... раздетым? Но причём тут пьянство? И, главное, что за девка? Может, та чудная девица вертелась рядом? Но я же ее пальцем не тронул?“ — Послушай, Анастасия... — Александр неохотно заговорил каким-то отстраненным, сухим голосом. — Вероятно, я плохо соображаю... А знаю и того меньше. Но ответь на один вопрос. Ты была сегодня в аустерии? И в ответ на тяжёлое молчание он продолжил: — Ты видела меня, лежащим в кровати, так? Кто ещё был в комнате? — Ты задал уже 3 вопроса, но, видимо, память немного вернулась? — холодно съязвила жена и вдруг не выдержала, снова перейдя на крик: — Да, представь, я видела все! Наконец-то! Раскрыли мне глаза, как ты "занят на службе"! И да, я... Я больше видеть тебя не желаю, вот так! Уйди от меня, слышишь!! Несколько секунд Саша растерянно всматривался в злое лицо. А затем, подхватив снятый камзол, открыл дверь, и обернулся. — Ну вот и мои раскрылись — кто я для тебя есть... Доброй ночи! — процедил он напоследок и побрел в свою отдельную спальню, где едва не рухнул в заранее расстеленную кровать. "С возвращением домой и спокойных снов... Разберусь со всеми потом..." Оставшись одна, Анастасия отвернулась к стене и тихо заплакала, стараясь не всхлипнуть: "Как он мог, так цинично?! Ублажать свою похоть, а потом ещё просить о понимании и сочувствии! Прочь, прочь, проклятое сочувствие!" Следующий день на службе был невыносим. Наказания подчинённых, которые будто с цепи сорвались... Осмотры караула, донесения начальству — времени и сил совсем не хватало. К вечеру хотелось лишь одного — поскорее добраться домой, в уют и объятия. Но, понимая, что это невозможно, Белов отправился искать постой в полковых светлицах. А днём позже полностью оправившийся капитан был вызван к Бестужеву со срочным поручением. Необходимо было срочно отвезти пакет в русское посольство в Вене. Он недоумевал, отчего с этим не может справиться чин пониже. Но из австрийского посольства отчего-то потребовали отослать именно его. Видите ли, родственник самого канцлера, хоть и дальний, виделся людям посла единственно достойным курьерского дела особой важности. Алексей Петрович, которого обычно раздражали всякие упоминания об их родстве, даже не подумал отказывать своим союзникам в мелких капризах. На душе Александра было неспокойно. Эта нелепая ссора с женой требовала от него действий, но каких? "Против нас был некий заговор. По приезде выясню, непременно... А как иначе объясняться без доказательств? — уговаривал он себя, пытаясь заснуть на постоялых дворах. Но эти планы тут же осаживала мысль — а как теперь вообще объясняться, да и свыкнуться с этой новой Анастасией, которая отказалась поверить и даже посочувствовать? "А ты ещё, наивный дурак, боялся её волнений, только сетовал понапрасну..." — усмехался Белов, ругая себя за откровенность. А порою задумывался о том, какую картину можно было застать в аустерии, исходя из настойчивых упоминаний про девок и того, в каком виде сам себя обнаружил. "Что же она видела? Как могла она поверить в неверность? Неужто ей хватило какой-то непонятной сцены, пусть даже рядом с девицей, чтобы относиться ко мне, будто к проходимцу?" Вероятно, окажись он сам на месте жены — тут же перерубил бы все на свете, от поданных сосисок до хозяина этого мерзкого заведения. Поверил ли в честность? А простил бы ее саму, если что? Наверное, это было бы очень больно, однако... У Александра до сих пор стояло в глазах сцена, когда, едва очнувшись более 10 лет назад, он открыл глаза и увидел возле своего ложа свою любимую, измученную и встревоженную. Ее нежность и самоотверженный уход вернули тогда его к жизни — и не в награду за свое спасение, а ради любви — до сих пор в этом и сомнений не было! “Но ведь Анастасия не может не понимать, как я преданно люблю? Что готов отдать за неё жизнь? Или давно уже сомневалась — просто незаметно? Или просто разлюбила сама — так же незаметно для обоих?"