2_Судьба, разбитая о версты

На следующий день после бессонной ночи, проведенной в слезах, Анастасия отправилась обновить наряды перед грядущими светскими выездами. Благосклонно ответив на предложение графа посетить спектакль, она даже не задумалась, что отныне подчиняет свою обыденную жизнь совершенно постороннему человеку. И далее принимала участие во всех светских забавах, что предлагал ей фон Лимберт. Он подолгу развлекал ее забавными историями из Венской жизни, интересовался местными обычаями и ошибками в своем русском. Анастасия исправляла его ошибки, заливалась смехом от шуток... При этом сердце ее оставалось ледяным, несмотря на пожирающие ее пылкие взгляды. Общество графа иногда тяготило, его нарочито-случайные прикосновения вызывали только скуку, ибо она знавала совсем другие ощущения от близости мужчины... И пускай обидно постоянно представлять этого предателя, но даже докучавшие в её 18 лобзания Брильи пробуждали хоть толику эмоций. Правда, пока Лимберт вёл себя терпеливо, даже странно терпеливо, довольствуясь совместными развлечениями, беседами, якобы нечаянной близостью и нарочито затянутыми поцелуями ручки — но в границах этикета. "Всему свое время, — так думал он сам. — Пока дама слишком отстранена, да и не нашел я для птички подходящей клетки... Все равно добьюсь большего!" Возвращение Белова из двухнедельной поездки выдалось столь кратким, что супруги даже не увиделись, ибо Анастасия как раз была в театре. Даже не успев добраться домой, он отчитался перед канцлером и наведался в аустерию. Однако никакой похожей девицы никто из присутствующих не знал. Хозяин, старый немец, бормотал о том, что-те не знает всех, кто снимает у него номера. Буквально в тот же день весь двор с наступлением тепла переезжал в Петергоф, и возможность искать что-либо в столице отпала сама собой. По приходе в особняк Белов лишь расцеловал детей, и собрав вещи, срочно отправился в полк. Завертевшись в вихре событий, новоявленная светская львица даже не заметила, как наступило лето. Дни ее были расписаны по часам. Бывало, соглашаясь на очередное увеселение, Анастасия задумывалась, а не остаться ли дома... Но его стены вечно напоминали о недавнем счастье, и сразу окутывало тоской. Сама себе не желая признаваться, но каждый раз, слыша цокот копыт под окном, или скрип открываемых подьездных ворот, она предполагала повинное возвращение мужа, которому редко отказывали в коротких отлучках. Хотелось ли ей увидеть, наконец, его на коленях, с признаниями в случайных загулах, или же нет — во всяком случае, молодая женщина не представляла иного выхода для изменника супруга, если тот желал вернуть расположение. "Веришь, милая, это было совершенно случайно, и всего пару раз, ну, три! Я люблю только тебя, а тут... словно какой-то бес меня попутал!" — так бы сказал покрасневший от праведного стыда Александр, хмурясь и покусывая губы. И что же ему ответить? Промолчать в знак примирения, залиться слезами, либо снова засыпать обвинениями? Проявить стойкость и подать прошение о разводе? Право же, страшно — ведь это перечеркнет прекрасные 12 лет, и навсегда разведет порознь! Что же тогда — вынужденно простить? О, после этого, наверняка, он станет особенно ласковым, пытаясь завоевать доверие... Но ведь, как прежде, уже не станет, а потом все повторится и войдёт в привычку? Возможный ответ уводил в сомнения. Одно было определено точно — нестерпимая тоска по пылким объятиям, знакомым привычкам, острому словцу, да и просто, по самому присутствию в доме... А иначе, зачем ещё крутиться меж бесконечными выездами? Ведь для того, чтобы потешить уязвленную гордость, достаточно получать лишь знаки внимания от поклонника, не лицезрея до оскомины его самого и ещё множество иных, совершенно чужих людей. Тосковал ли так же супруг? По всему казалось, что нет. Стыдно сказать, но общение с детьми вовсе выводили оскорбленную женщину из равновесия, напоминая об утраченных иллюзиях. Видеть распахнутые глаза, унаследованные от отца, и слушать речи, беспрерывно напоминающие о нем же, было сродни пытке... В результате София и Павлуша видели мать урывками, очень скучали в обществе успевшей изрядно подустать гувернантки, которой пришлось теперь проводить время с шустрыми воспитанниками неотлучно. Сын был ещё слишком мал для переживаний, но старшая дочь сильно расстраивалась, не понимая причину такой отстранённости. Поначалу Софи казалось, что она вызвала материнское недовольство своими шалостями, по крайней мере, так ей намекала гувернантка. Но шло время, девочка пыталась вести себя хорошо, а настроение не менялось и внимания становилось всё меньше. Вдобавок, отец был где-то в отъезде, и его отсутствие пугало ещё сильнее. Конечно, он и раньше уезжал. Но тогда они хоть говорили о нем, а теперь... — Папенька скоро ли вернётся? Я по нему скучаю... — обратилась девочка к матушке, румяной и воздушной после приезда с бала. Но получила скупой поцелуй и невнятный ответ, дескать, "Его намерения мне неведомы... Моей милой девочке можно найти себе утехи без отцовского присутствия". Никогда в прошлом она так не отвечала! Но Анастасия, всецело поглощенная развлечениями, все откладывала совместные выезды и домашние игры. Даже к Софье, своей давней подруге, не хотелось ехать, а ведь ранее они часто, каждую неделю, встречались, урывали минутку для душевного разговора, безуспешно уединяясь от шумной детской компании. А что ей теперь можно сказать? Выслушивать ее вопросы Анастасия меньше всего хотела. Правда, Софья, отлучившись от часто хворавшей малышки, все же сама ненадолго нагрянула. Да что-то пытала про странное поведение Александра, навестившего ее месяц тому. Но гостье некогда было уделить время, ибо встретились они уже перед выездом в музыкальный салон. И по- скорому распрощались. О последствиях своего вызывающего поведения в обществе Анастасия иногда думала... Но отмахивалась, как от случайной дурной мысли, охваченная лишь всепоглощающей обидой — на предательство и теперь ещё и равнодушие. Как-то раз, приближаясь к кружку мило щебечущих о чем-то дам, она услышала обрывок фразы: —...Да спровадила она в Петергоф своего гвардейца, ха-ха-ха... Рога уж поди выросли, а он и знать не знает... Увидев ее, сплетницы, тихо хихикнув, замолкли. "Ну и пусть. Пора бы ему понять, что он в моей жизни не один. А измены — так никто даже доказать ничего не сможет! Моей телесной измены не было, и вряд ли будет — одни сплетни да подозрения... То ли дело его срамная выходка!" Сопровождая Анастасию из очередного придворного театра, граф неожиданно сообщил ей новость: — Сударыня, у меня для вас сюрприз. Наш посол, как вы знаете, слабый здоровьем... Он милостиво приглашен на лето на императорскую мызе в Стрельне, и в эту честь устраивает там небольшой праздник. Приглашен Великий князь. "Ещё Чёртушки мне не хватало!", — подумала Настасья. Но в своей бешеной круговерти она уже не могла остановиться. Только что вернувшись из Англии, ни о чем не подозревающий Никита Оленев решил навестить друзей и крестницу. Каково же было его удивление, когда он, прождав до вечера хозяйку дома, встретил ее выходящей из кареты с незнакомцем. В первый момент Анастасия смутилась, увидев некогда дорогого гостя, что рассматривал её и спутника. Потом собралась с духом, и, изобразив на лице сияющую улыбку, представила обоих друг другу. — Князь Оленев... крестный моей старшей дочери. Недавно путешествовал в Англию... И вот, решил вспомнить про нас, это так любезно... "Вот как интересно — не друг супруга", — отметил Никита, уже услышавший в одной гостиной о внезапных светских увлечениях госпожи Беловой. — Граф Юлиус Иохим фон Лимберт, мой... хороший знакомый. Мужчины кивнули вежливо друг другу. Никита понимал, что дама явно что-то скрывает и от этого переигрывает. Не привык он здесь беседовать в официальном тоне. Да и крестил дочь, так что, можно сказать, родственники. Но сейчас всем нутром ему чувствовалась некая отстранённость. — По правде говоря, Анастасия... ээ... Павловна, я хотел бы пообщаться с вами лично, однако не повезло. — он развел руками. — Но ваших наследников я увидел... Они пожаловались, что совсем не видят папеньку, сильно занят-де в Петергофе. И, признаться, мы уж затеяли совместную дальнюю прогулку, дабы навестить его. Я пообещал просить вас позволить и присоединиться... В дороге не скучно будет, обещаю! У меня есть совершенно удивительные истории про туманный Альбион... Итак, вы согласны? Уже в середине своей речи Оленев понял, что нет... не поедет она туда ни с ним, ни с кем другим. "Увидиться, значит... А вы уверены, что он будет рад? — зло подумала Анастасия. — Не иначе, издевается!“ — О, Никита... Григорьевич, это милое предложение, но, пожалуй, я откажусь. Завтра вечером я уже приглашена, а послезавтра бал у Н-ских, а потом... Даже не знаю, как найти время! — А Софии с Павлушей остается только общество гувернантки и нянек, не так ли? Вечный удел столичных наследников! И они его не избежали, как видно... — с неожиданным сарказмом заметил Никита. Но тут же перешёл к делу: — Но тогда... Я все же настаиваю на этой поездке, детвора явно засиделась! Они так мечтают увидеть отца и новые потешные фонтаны... "Да уж, завертело тебя, Настасья, — подумала женщина. — Дети-то ни в чем не виноваты... Что ж, не буду препятствовать. Тем паче, друг непременно доложит, что я не страдаю одиноко дома. И пускай, наконец, до него дойдёт!