Попроси меня остаться

- Привет, это снова я. Где ты? Уже довольно поздно и я жду тебя дома. Гудок - Лука, перезвони мне. Гудок - Я оставляю тебе уже 10-е сообщение и если честно чувствую себя кретином. Может, ты все-таки ответишь? Гудок Лука бы ответил, только он не знал, что ему сказать. «Привет, извини, что не ответил. Я был занят. Соскребал себя с кровати какого-то парня»? а может лучше « Я тут подумал и, наверное, нам лучше пока не видеться. Ну, недельку. Пока засосы не сойдут»? Модрич отбросил телефон на пассажирское сиденье рядом. Сейчас ему хотелось только одного. Побыть в тишине. Устало опустить голову на руль и крепко зажмурить глаза. Потом открыть их и понять, что все это всего лишь сон. Самый кошмарный сон в его жизни. Он открывает глаза…и вокруг ничего не меняется. Собственно на что он рассчитывал? Что можно изменить своему парню и потом окажется, что ничего этого не было? Что если ты вчера отметил день рождения своего погибшего друга, то это точно окажется не настоящим? Но реальность была такова, что хорват буквально за месяц и один день потерял все, что было ему дорого. *** -Господи, наконец-то, где ты пропадал? Иван все-таки дождался звонка от Луки. Этой ночью он плохо спал. Все ворочался и не мог понять, откуда такое гадкое чувство, будто сейчас где-то там с Лукой что-то не так. Ракитичу казалось, что грудь сдавило и ныло так жалобно в районе сердца. И когда Модрич все утро и весь последующий день не отвечал на звонки, он понял - что-то произошло. Старался не выдавать беспокойство в голосе. Скрыть эти нотки страха. - Все в порядке. Еду домой. Все это время Лука просидел у себя в машине. Не завтракал, не обедал. Смотрел на проходящих мимо людей, считал их улыбки и смех. Сил на то, чтобы покинуть квартиру своего случайного любовника ночью у него не было. Он решил, что уйдет рано утром, пока тот еще не проснулся. Ночь, что он провел в объятьях незнакомца была никакая. Просто никакая. Он ничего не почувствовал, была только пустота. Ни страсти, ни наслаждения, ни сожаления. Ни-че-го. - Хорошо, ты можешь забрать меня со стадиона? Решил немного проветрить голову и побегать. - А твоя машина где? Обычный вопрос, но Ракитичу стало обидно. Лука не хотел, но снова прозвучал раздраженно. - Подумал, пройтись пешком будет хорошей идеей, но, по-моему, дождь начинается. - Хорошо. Буду минут через 10. - Жду. В трубке уже такие привычные гудки. Светловолосый хорват глянул в небо. И вправду дождь. Когда же закончатся эти дожди. Синоптики обещали снег, а вместо пушистых хлопьев сраный дождь. Этот мир сходит с ума. *** Иван стоял под козырьком у выхода из стадиона, когда оторвался от рассматривания новостей в социальных сетях, услышав, как сигналит подъехавшая только что машина. Слабая улыбка коснулась его тонких губ. Все-таки он скучал. Они не виделись всего день, но он скучал. Продолжает скучать по своему Луке даже когда они вместе. Просто сейчас он чувствует себя одиноким постоянно. Иван в несколько шагов добрался до машины, перепрыгивая через уже образовавшиеся лужи. Дождь заливал за шиворот. Зонта он, конечно же, не взял. Кто думал, что может пойти дождь? Серьезно? Дождь в декабре? Мир точно сходит с ума. Даже для солнечной Испании это было слишком. - Привет. Весь промокший парень тянется к сидящему за рулем за поцелуем. Тот резко отворачивается, подставляя щеку. « Я не достоин его поцелуев». Иван разочарованно выдыхает. Он уже привык к такому Луке за прошедший месяц, но он устал бороться за их отношения один. Устал бороться с Лукой за него же самого. - Что не так? Бессмысленно было задавать этот вопрос. Не так было абсолютно все. Но то, что Лука не завел машину, а продолжал сидеть, нервно сжимая руль, посылало Ракитичу тревожные знаки. - Я… Когда Лука прокручивал у себя в голове сценарий этого разговора, он звучал увереннее. Он думал, что это будет легко. Просто признаться в измене любимому человеку. Что может быть легче, правда? Модрич не учел того, что в его сценарии не было такого родного запаха парфюма Ивана. В его голове не было тяжело дышащего от напряжения хорвата. В своем воображении он не мог видеть так отчетливо эти любимые зеленые глаза. Он не мог видеть всего Ивана. Такого живого, теплого, любящего.Все еще любящего. Лука не чувствовал ничего до этого момента. Его будто всего покрыли анестезином. Все виделось ему сюрреалистичным сном. Рядом с Ракитичем чувства нахлынули как цунами, потопили весь внутренний мир Луки. Они рвались через край. - Иван я… Иван осторожно взял холодную ладонь Модрича в свою. Тот дернулся, но руку не вырвал. В салоне машины повисла тишина. Не уютная, не легкая, отнюдь нет. Это было затишьем перед бурей. И в этот момент Ракитич явственно это ощутил. Понял, что сейчас Лука скажет ему что-то, что перевернет их жизнь. - Я изменил тебе. - Что? Голос Ивана дрогнул. Вся боль, что копилась внутри, снесла все барьеры и вырвалась нескончаемым потоком. Всего одно слово, произнесенное любовью всей его жизни с такой болью, заставило Луку в полной мере ощутить свою. - Что ты такое говоришь? Теплая ладонь медленно соскользнула с его холодной. Было физически больно это ощущать. Это было неправильно. - Лука, посмотри на меня, - Требование прозвучало как мольба – просто посмотри мне в глаза. Модрич не мог, не смел, смотреть на него, и Иван вышел из машины так же резко, как и зашел. Хорват смотрел в спину отдаляющемуся парню, и думал « какого черта я творю?». Всего несколько секунд, что бы открыть дверь, выбраться из машины и позвать его по имени. - Иван! Голос раздался неожиданно громко среди пустой парковки. - Нет! – Ракитич развернулся к нему, капли дождя стекали по его лицу и он весь продрог. – Я устал от всего этого дерьма. Устал от тебя! - Хотя нет. Знаешь что, слушай! – Иван быстро добрался до Луки на расстоянии вытянутой руки - Я был рядом с тобой все это время! Я поддерживал, как мог! Сильный толчок в грудь заставил длинноволосого парня отшатнуться. Но он продолжал молчать. Лука очень замерз. - Ты хотя бы один гребаный раз задумался о том, какого мне? Такие мысли посещали твою сверхэгоистичную голову? Этот мир не вертится вокруг тебя, но я готов был отдать весь свой мир тебе! Иван был очень зол. Разбит. Убит. - Я тоже скучаю по нему! – Ракитич знал, что это запрещенный прием против Луки, но пошел он! – Меня он тоже называл своим другом! И я не просил тебя перестать горевать! Я просил лишь быть со мной. Запал Ивана пропал, он выдохся. Тяжелое дыхание вырывалось клубами дыма. Одежда неприятно прилипла к телу и сейчас Иван был бы не против умереть от воспаления легких. Или от чего там еще умирают после переохлаждения. - Молчишь? Тишина в ответ. Лука смотрел даже не на него, а куда-то сквозь. - Как и всегда. Он высказал Модричу далеко не все, что хотел, но сил и желания выяснять отношения не осталось. Иван медленно развернулся и зашагал по направлению «подальше от Луки». Кажется, он перестал существовать. Дышать. Быть собой. Лука видел только его, думал только о нем и не мог перестать считать его шаги, когда он отдалялся от него. Только руку протяни и почувствуешь такое родное тепло. Лука тянет, но Иван кажется таким далеким. Между ними теперь буквально 10 шагов и целая вселенная. Модрич осел на корточки под проливным дождем и уронил лицо на ладони. Влажные капли касались его рук.Это дождь или слезы? *** Месяц проносился за месяцем. Иван, временно поселился у Жерара. Просто в один дождливый вечер постучался к нему весь замерзший и промокший до нитки. Спрашивать у него он ничего не стал. Глаза все рассказали за хорвата. Квартиру Иван оставил Модричу, хотя конечно она была не совсем их. Они снимали ее вместе, и даже в такой ситуации Иван проявил заботу по отношению к Луке. Легче уйти самому, чем если бы Луке пришлось искать где жить. Сам он как-нибудь справится. И он справился, точнее Пике справился с этой задачей. Согласившись приютить Ивана на какое-то время. И если быть честным, то Жерару это было даже нужнее. Еще немного и он чувствовал, что свихнется в этом одиночестве. *** Квартира совсем опустела. Потеряла свой уют и растеряла то тепло, которое приносил в их жизнь Иван. Лука жил по инерции. Вставал по утрам на работу и возвращался вечером прямиком в постель. На кухне ничего не готовилось с тех самых пор, как Иван обедал здесь в последний раз. Жизнь Модрича стала похожей на черную комедию. Смешно от абсурдности происходящего. И боже, как Иван оказался прав во всем! Лука не думал о чувствах Ивана. Зато теперь он думал о нем постоянно. Засыпал и просыпался с мыслью об Иване. Прямо как в сопливых фильмах о любви, Модрич мог описать свое состояние как «ты единственная причина по которой я просыпаюсь по утрам». Но страдания главных героев мелодраматических фильмов казались хорвату полнейшим бредом, по сравнению с тем, как он скучал по Ивану. Скучал по всем тем мелочам, что делали Ивана - Иваном. По тому, как он любил чай с молоком и печеньками. Как смотрел документальные фильмы про животных с лицом, будто сейчас с экрана вещают о найденном смысле жизни. Как Иван любил особой отцовской любовью всех своих ребят из клуба. По тому, как он смотрел на самого Модрича. Скучал по теплым рукам и смеху, что сейчас звенит только в памяти. Лука скучал по всему Ивану. Постоянно. Безостановочно. Смыслом жизни и главной целью Луки стало тосковать по Ивану. И он справлялся с этим на отлично. Если бы только он знал, что где-то там Иван сейчас пьет свой чай с молоком и заедает его любимым печеньем, но при этом не улыбается как раньше. Если бы он знал это, то душа бы разорвалась на мелкие кусочки. Потому-что Иван должен улыбаться, всегда. Лука забрал его улыбку и вернуть ее может только он сам. *** После зимы, как и полагается, наступила весна. Серхио любил это время года больше всех. Говорил, что весной люди начинают больше любить друг друга и быть счастливыми просто так. Они с Лукой любили посидеть в парке, болтая обо всем на свете. В основном строили планы на летний отпуск. Куда поехать, кого позвать с собой. Вели себя как мальчишки и были по-настоящему счастливы в такие моменты. В один из вечеров после работы Модрич не заметил, как оказался на улице, ведущей к дому Рамоса. Он не планировал больше возвращаться к нему, но что-то словно звало его. Заглушил машину под окнами дома и ждал неизвестно чего. Пока в до боли знакомых окнах не зажегся свет. Лука весь подобрался в напряжении. Что он ожидал увидеть? Кого? Вот окно распахнулось и из него показалось лицо маленькой девочки. - Мама, мама, смотри! Папа идет! – звонкий голосок раздался над вечерними улицами города. Вслед за девочкой показалась молодая женщина, нежно обнявшая девочку за плечи. - Помаши папе, детка. - Папааа! – детский смех, подхватываемый весенним ветерком, кружил над головами прохожих. Тут Лука увидел мужчину спешно переходящего через дорогу и весело махающего в ответ. Модрич не знал, рассказали ли им о случившемся или нет. Лука знал только то, что они будут счастливы в этой квартире. Пусть и не в последнее время, но Серхио был счастлив в ней. Эти стены помнят, что такое веселый смех и шутки. Кухня бережно хранила все ароматы и светлые воспоминания. Пришло время любви вернуться в эти комнаты. Лука уезжал с чувством чего-то родного в груди. Словно ненадолго, но побывал в отчем доме, где в окнах всегда горит свет. *** - Сколько еще ты будешь страдать? - Столько же, сколько и ты. - Значит, мне есть смысл прекратить. Испанец с хорватом сидели на кухне, и пили чай. Их маленькая традиция, которая появилась во время совместного проживания. Пить вместе чай по вечерам и молчать. Пике за долгое время нарушил это молчание. Застывший взгляд друга начинал бить по нервам. Ракитич всегда был живым. Но не сейчас. Жерар ненавидел это. - Тебе еще снятся сны? - Какие? Сделать как можно более беззаботный тон. - Значит сняться. Иван как всегда сама проницательность, видит Жери насквозь. Нагло пользуется этим, что бы поворошить ему душу. - Сняться, - согласиться, чтобы отстал – Знаешь, уже не так страшно. - Не страшно, - согласиться, что бы спросить – а больно? - Больно. Пожалуй, нужно было оставить эту традицию в первоначальном виде. Молчаливой. *** Летнее солнце припекало беспощадно. Может это жара на улице или горячий чай, но Лука буквально таял. Пить горячий чай в самый разгар лета. Гениальность была одной из главных черт Луки. Модрич отработал вчера свой последний день перед таким необходимым отпуском и сидел сейчас в их с Иваном любимом кафе. Чай конечно был с молоком. Хоть Лука и не был фанатом, но заказал по привычке. А может потому что хотел почувствовать Ивана. Хотя бы так. Глупо, хорват не отрицал. За это время он научился не врать себе и это здорово облегчало жизнь. - Лука? Знакомый голос раздался где-то над ухом. Робкий, не как раньше.Названный поднимает глаза, что бы встретиться взглядом. - Жерар? Что ты тут делаешь? Не претензия, нет. Просто первым в голову пришло. - Можно присесть? - Присаживайся. Модрич давно отпустил обиду. Думал, что то была злоба, оказалось обида. Что не рассказал раньше. Что не смог помочь. - Как поживаешь? А ведь раньше они были друзьями, и спрашивали такое только ради формальностей, и то не всегда. Теперь же спрашивали, потому-что не знали ничего о жизни друг друга. - Терпимо. Может быть по-другому? Лука мысленно дал себе затрещину. Ну, зачем он снова это делает. Уже вошло в привычку шипеть на всех подряд. - Может, знаешь ли. - Что-то ты и сам не светишься от счастья – Модрич смягчился, ведь Жерар действительно не выглядел не то что счастливым, а хотя бы высыпающимся человеком. Круги под глазами, перешедшие в стадию хронических, спутанные длинные волосы, весь бледный и исхудавший. - Иван давно простил тебя. Такого резкого поворота в развитии беседы Лука не ожидал и чуть не поперхнулся чаем. - Что прости? « Простил. Простил. Иван простил» крутилось в голове. Ему было необходимо услышать это еще раз. - Ты слышал. Не валяйте дурака, вы нужны друг другу. Модрич знал, что Иван живет у Пике. Узнал от общих знакомых. Город конечно у них большой, но как возможно то, что два человека проведшие вместе больше трех лет ни разу не встретились за почти год. Может оттого что оба предпочли вести затворнический образ жизни. Специально, что бы не дай бог не пересечься где-нибудь. Хоть оба и желали этого отчаянно. - Ты в курсе, что я сделал? Луке было стыдно признаваться в этом Жерару, но он должен убедиться в том, что тот уверен в своих выводах. - Узнал только в прошлом месяце. У тебя был день рождения, прости, что не поздравил. - Забей. Лука и сам забыл о своем дне рождении. Праздновать было не с кем, точно так же как и желания. Он даже забил на их традицию с задуванием свечей, о чем правда жалеет до сих пор. Но просить было нечего. Точнее как раз таки было, но такое желание даже сам господь бог исполнить не в состоянии. По крайней мере, хорват так считал, пока Жерар сегодня не произнес « Иван простил тебя». - Нет, серьезно. Я хотел, но после очередного стертого сообщения решил, что ты не хочешь больше знать меня. - Не придумывай, - Сейчас Лука смотря на человека, сидящего напротив, думал только о том, что – мне не хватало тебя. Пике резко поднял на него взгляд и встретился с теплым взглядом напротив. - Тогда, с днем рождения? - Спасибо. Вся эта сцена со стороны выглядела довольно таки странно. Два парня, что буквально несколько минут назад сидели так, будто воздух между ними отравлен, сейчас улыбались друг другу как старые приятели. Кем они, по сути, и являлись. У Луки запищал телефон, сообщая о встрече с коллегой. Нужно решить некоторые моменты перед отпуском. - Прости, мне нужно идти. Мне было приятно тебя увидеть, правда. Жерар в момент помрачнел, ему нужно сказать кое-что важное. - Мне нужно сказать тебе одну вещь. Больше не могу держать это в себе. - Я правда очень тороплюсь. Мы можем встретиться как-нибудь еще? – уже вставая из-за стола. - Серхио звонил мне в ту ночь. Лука замер, так и не поднеся вовсю звеневший телефон к уху. Звонивший все-таки решил сдаться и звонок прервался. - И…и что он сказал? Лука заново переживал ту ночь прямо сейчас. Кто-то выкачал весь воздух из помещения или ему кажется? Он отклонил второй звонок. Этот разговор важнее, чем все, что происходит за пределами их стола. - Я не ответил. Забавно, как это просто звучит, если сказать вслух. И как это на самом деле звучит приговором каждую ночь в его мыслях. Неожиданно, но Луке стало спокойно.Он должен был накинуться на испанца, должен был винить его во всех смертных грехах. А конкретно в одном единственном. Но душа была спокойна. Он понимал, что ответь Жерар, ничего бы не изменилось. И сейчас ничего не вернуть. Все, что было важно Серхио и так знал. Знал, что Пике любит. Оба отрицали, но любовь чувствуешь, даже если не веришь. Серхио знал, и все равно сделал. Сейчас Модричу было интересно только одно: - Что бы ты сказал ему, если бы ответил? Глаза Жерара были красные от невыплаканных слез. Слезы жглись в уголках глаз, но не скатывались. Пике разучился по-настоящему плакать. - Я бы попросил остаться. – тихо, но Модрич услышал. Уже которое по счету осознание за день накатило на Луку. Вот кому было больнее всех. В ворохе собственных проблем и горя они чуть не потеряли еще одного друга. - Знаешь, что я загадал на день рождения Серхио? Лука двинулся с места в сторону Пике, тот никак не реагировал, пока не почувствовал крепкие объятия и шепот на ухо. - Что бы все прошло. Жерар замер в руках Луки и отчаянно хотел, что бы это желание сбылось. *** Пике просыпается впервые не от входящего вызова, а от чувства тепла рядом. Комната, как и всегда, озарена закатом, хоть часы и показывают знакомое 10 вечера. Подмечает, что исчезло чувство тревожности и страха, переворачиваясь к источнику тепла. Его встречают такие знакомые карие глаза и ласковая, спокойная улыбка. Серхио. Тишина окутала их, Жерар слышал только собственное бешено бьющееся сердце. Хотел было что-то сказать, но не смел. Серхио приложил ладонь к его груди и губы его зашептали. Жерар не мог слышать что он говорит. Жерар не мог, а сердце прекрасно услышало. Чувство тепла разлилось по всему телу, когда Серхио оставил легкий поцелуй на лбу Жерара и поднялся с кровати в сторону двери. « Подожди! Не уходи!» кричал Жерар внутри, но снаружи только тишина. Последняя улыбка, посланная ему с порога комнаты, прежде чем Серхио исчез навсегда, вырвала Жерара ото сна. Он резко сел на кровати, схватившись за сердце. Словно слова Серхио только сейчас дошли до него, внутри звучало: «Пусть больше не болит» Впервые за долгое время он плакал. Выпуская наружу все, что накопилось, и, произнося слова, которые должен был сказать Серхио так давно. - Прости меня,– задыхаясь в слезах - прости прости прости. *** Пальцы Луки подрагивали. Он не верил собственным глазам. Иван звонил ему на мобильный. - Да? Звучит максимально неуверенно. - Привет, - Иван не уступает ему в волнении. – я оставил свои новые бутсы на верхней полке, заберу? В горле пересохло, ладони вспотели. Модрич не в состоянии унять трепет от звука его голоса. Он так скучал. - Конечно. Я дома, приходи. - Хорошо. Никогда еще Лука ничего так не ждал, как сейчас ждет у окна фигуру Ракитича, что вот-вот появится из-за угла. Он много думал за это время. Мысли были разные, обо всем и ни о чем. Но одна мысль, нет, даже идея была постоянным гостем в его голове. «Ивана невозможно разлюбить». Не то, что бы Лука пытался. Но проходило время, Лука ненавидел себя за свои поступки и слова, ненавидел буквально за все, только любовь к Ивану была сильнее всего. Не знает, как тот умудрялся все это время быть рядом. Он даже не уверен смог бы сам простить измену. Но хочет прощения. Дверной звонок разорвал тишину, повисшую тяжелым полотном над квартирой. Как он умудрился проморгать приход Ивана, если все время стоял у окна? Лука не успел опомниться, как перед ним уже стоял Иван. Родной. - Пропустишь? - Да, конечно, проходи. Вспомнить про новые бутсы спустя столько времени? И понадобились они ему только сейчас? Обоим слабо верилось в правдоподобность этой ситуации. Старший парень даже не удивился бы, не обнаружь они эти самые бутсы в шкафу. Ему хотелось верить, что дело вовсе не в них. Но они там действительно оказались. Лука даже не пытался скрыть разочарованного вздоха, следя за Иваном с порога их спальни. Иван выглядел так, будто сам надеялся не обнаружить их на месте. Чтобы появился повод еще ненадолго задержаться. - Нашел. - Да. Лука неловко топтался на месте, пропуская Ивана вперед, обратно к выходу. « И не спросишь, как я поживаю?». Модрич в нетерпении искусал губы в кровь. « Надеюсь ты хорошо живешь», если Иван произнесет это вслух, то боится потерять контроль над собой и крепко прижать это тельце к себе, как того хотелось. Ракитич тянул время прямо у самого выхода, проверяя сотый раз, крепко ли зашнуровал кроссовки. Лука молча стоял поодаль, глядя в пол. Не собираясь ничего предпринимать, а ведь Иван сейчас выйдет за дверь квартиры, и больше не вернется. Это последний шанс для них все исправить. И Лука понимает это, когда Иван касается ручки двери. Понимает и хватает его за запястье. Все такой же теплый. - Останься.