Слепой художник

Какая-нибудь Шмарла Шлюховна сказала бы: "Лежи, раздвигай ноги и наслаждайся тем, как жизнь вбивает в тебя свои огромные гвозди. Обращай их шляпки в черепаший панцирь. Но с условием того, что каждый, кто ударит тебя, будет загонять твой щит глубже тебе под кожу". Но она даже не подумает о том, что это можно сравнить с сигаретами или наркотиками. Почему? Да потому что исход один. Страдания и смерть. Причем ты сам себя убиваешь и даже не задумываешься об этом. Как же свойственно это качество каждому человеку. Это неотъемлемая его часть. Способ социального выживания посредством медленного самоубийства. Слепые люди не видят ни черта! Не видят ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Обреченные. Обреченные на пустоту и незримые надежды. Глупые двуногие, неспособные на владение рассудком и самим собой. А называют их разумным существами. – Я издам закон о том, что нельзя убивать и грабить! – сказал хомосапиенс. А про себя подумал... (Ничего же не будет если я прикончу соперников и загребу всего-то пару лямчиков...) Вот он человек разумный! Вот эта сволочь и грязь! Вот этот вор и убийца, думающий о том, что нужно бы перепихнуться, закинуться, закатать, вдохнуть, затянуть и так далее до бесконечности. Пока человечество не вымрет. От того же секса, например... – Нужно направить все большую часть своих сил на поиск методов исцеления от страшных болезней! (Нет, подождите. Тут есть еще деньжатки. Да подумаешь, годом раньше – веком позже). Именно так говорит и думает противоположно своим словам какой-нибудь депутат Мудак Кабелевич. Образ проклятья в лице многих людей, облаченных в мерзкую кожу. Тактилофобия. Отвращение к прикосновениям. Особое отвращение от прикосновения ко всякому смраду в образах двуногих тварей... Ой, простите. Хомосапиенс... Лежу в кровати и анализирую то, что было вчера. Дома снова никого. Только ждал Славу. Снова. Животные инстинкты играли с нами в дурные игры. Но сейчас мне нужно было просто проснуться до конца и умыться прохладной водой, которая, несомненно, должна была меня взбодрить. Едва ли я обращал внимание на эти голоса в голове или на это существо, которое приютилось за мольбертом в углу, царапая по нему длинными острыми когтями. Что же... Осталось смириться и жить с этим в ожидании чего-то неведомого. Так мне показалось в какой-то момент. Мятная зубная паста щипалась за нёбо и язык. Но мятный чай, наоборот, успокаивал. Но он уже вряд ли успокоит меня самого после... – Алло, это Никита? – незнакомый мне дрожащий женский голос. – Да, Здравствуйте... – Это мама Артема... Он... Он умер этой ночью... И... Мне кажется, вы бы хотели попрощаться на похоронах... Послезавтра..." Этот самый момент усугубил все то, что уже было ужасным. Облик идеального мира был разрушен в один миг. И снова осознание его гибели ворвалось в мое сознание. Ничто больше не спасет. Ничто не спасется. Звонок в дверь оповестил о приходе Славы. Встав на ноги, почувствовал полное облачение в металл не одной конечности, а всего тела. Открыл тяжелую дверь. Лицо Славы не говорило ни о чем. Я же просто приник к его груди. – Знаю. Мне тоже позвонили минут пять назад...