Слепой художник

Наконец и мама уехала на работу. Что-то она сегодня поздно. Я же взял щенка и вывел его на улицу. Видно, ему уже поджимало. Проехав пол парковой зоны на лонгборде, я почувствовал, как карман джинсовых шорт завибрировал. Телефон. «Привет, Ник, ты где? Мы если что, скоро подгоним к твоему дому. Андрей пошел покупать билеты. Он живет все равно возле станции», - Слава. «Я сейчас с собакой в парке. Сейчас вернемся». Щенок уже устал бежать, и пришлось посадить его на лонгборд у ног. На новые кеды тут же налипла шерсть с пухом. Зато Джек пищал от удовольствия как дельфин. Стоило нам приблизиться к дому, как уже была видна небольшая группа из нескольких парней. Щенок тут же подскочил с доски и понесся к ним на встречу. Слава нарочно встал прямо передо мной. Черт, где долбаные тормоза?! Лонг пролетел прямо между его расставленных ног, а я оказался в его крепких объятиях на весу. – Поймал, – удовлетворенно выдал парень. Все же мне удалось встать на ноги. Подхватив доску под правую подмышку и собаку – под левую, я пошел к дому. Пока я открывал дверь, Джек уже ураганом куда-то улетел. – Твою мать, – шепотом произнес я. Тут же и выперлась Изольда. Осталось всех изловить и в дом затолкать. – Чую, мы так опоздаем на последнюю элку перед перерывом, – подытожил Серж. Но все же нам удалось быстро закончить поимку. Как в зоопарке каком-то или диком лесу на охоте за тиграми, мы бегали как идиоты по двору. Вернее, они бегали. Я же пытался парней остановить, объясняя тем, что пес воспринимает такое поведение как игру. Поэтому он убегает. Но те так верещали, что говорить что-то оказалось бессмысленно. Мы потеряли приличное количество времени, из-за чего к станции уже пришлось бежать. – Ну наконец-то! Чо так долго? – Андрей махал руками так, словно отгонялся от мух. – На охоте были, – отдышавшись, заявил с серьезным лицом Слава. – Ага, на тигров, блин, – добавляет Димон, с которым мы стояли, оперившись о колени от усталости и нехватки воздуха, как после забега в десятки километров. – Дохлики, – кинул Серж, сам еще не отошедший и, оперевшись на наши плечи, подтянулся вверх. Ебаный пиздец! Сколько он весит?! А вот и наша электричка. Станции сменяли друг друга до тех пор, пока машинист жевано и не четко, как из адских подземелий или катакомб, не объявил о прибытии на вокзал, где нам осталось спуститься в метро. Там было неимоверно шумно. Через раз я зажимал уши, чему Слава сильно умилялся. Ну наконец-то. Улица. Правда солнце ослепило меня так, что глаза стало жечь. – Держи, вампир, – Андрей отдал мне свои круглые черные очки. Мы начали с самых лайтовых каруселек. Чуть ли не к детям полезли. Но в итоге... Вы знаете «молот»? Вот я не знал до этого момента. Это та самая штука, которая крутится и переворачивает вас вверх тормашками. Мое лицо на протяжении всего путешествия на аттракционе было похоже на камень. Ну мне так сказали... – Тебе было вообще хоть каплю страшно или, может быть, круто? Ну типа адреналин... – Сережа сверлил меня взглядом, выпытывая правду. – Не знаю, не понял, – я пожал плечами. – Держи, – Славка притащил огромное облако розового цвета на палке. – Что это? – Сахарная вата. Ее едят, – в голосе послышалось удивление. Но я решил, что ничего не буду говорить лучше, а просто съем ее. Она оказалась чертовски вкусной. Но как только Славка отобрал у меня остатки под предлогом, что якобы жопа слипнется, у меня возникло ощущение гомицидомании. Ничего особенного, я просто захотел убивать. – Мне кажется или тебе реально не зашли аттракционы? – Слава смотрел каким-то непонятным для меня взглядом куда-то вперед. Я попытался найти объект его интереса, но так и не смог. Я видел только постоянно движущуюся толпу, палатки с играми и едой и аттракционы. – Эй, – он снова обратился ко мне, заметив, что я что-то выискиваю. – Все хорошо? – Я просто пытаюсь понять, что ты разглядывал. – Я? – парень то ли прикинулся дурачком, то ли он действительно не понял. – Хочу еще вату, – я переключился на другую тему. Остальные пошли куда-то еще. На какие-то еще аттракционы. А Слава купил мне еще сахарную вату. Мы сидели на лавочке. Я наблюдал за ним со стороны. Он все так старательно разглядывал, казалось, что ему становится постепенно скучно. Я не испытывал восторга от аттракционов, но заметил, как они ему нравятся. Надо скорее разделаться с этим сладким облаком. Оторвав кусок, я наклеил Славе голубые усы. Парень удивленно посмотрел на меня и сделал то же самое и со мной. – Пойдем, – я дернул его за край рукава футболки, задев кожу. Горячо. Солнце было достаточно палящим, чтобы оставить свои следы. – Куда? Но я уже затолкал его к пещере ужасов, стилизованной как подземные туннели, по которым мы должны были проехать на вагонетке. Надо было купить заранее памперсы. На фильмах-то мне уже не по себе. А тут... В этот раз каменного лица не вышло. Мои глаза расширились и превратились в блюдца. Кажется, в какой-то момент я даже кричать не мог. Вроде просто актеры со спецэффектами, не более того. Но было совсем не по себе. И лучшим способом выжить казалась тишина. Но вот Славка больше ржал, чем пугался. – Это было круто! – Слава вышел из-под крыши, и его тут же залило ярким солнцем. За сегодня он успел заметно подзагореть. Я подошел и подставил свою руку к его. Парень это заметил и остановился, чтобы разглядеть разницу в цвете... И в коже. Да. Моя рука была не просто белой, она была вся в шрамах. И только теперь я увидел, как люди обращают на нас внимание. Вернее, на меня. На протез и изуродованные руки. – Капец ты цвета трупа. Обгоришь, наверное, – Вяча тоже заметил, но постарался переключить мое внимание к чему-то более безобидному. – Зато веснушки станут виднее, – он щелкнул меня по носу. Я стал замечать его бессмысленные попытки «спасти» меня от взглядов. Он загораживал меня собой, останавливая на месте под каким-нибудь предлогом. Парень делал это явно неосознанно. Значит, он был движим искренними чувствами. И в какой-то момент я, как дурак, расплылся в улыбке. – Что? Ты чего улыбаешься? – он прищурил взгляд. – Перестань так делать, – мягко прошу его. – Как? – Так, – толкаю его в сторону и иду дальше. Слава было попытался снова очутиться передо мной, но на сей раз одернулся сам.