Just go out of me

Он бредёт по тёмному городу куда глаза глядят. Его сейчас абсолютно не волнует, что кто-то может заметить его. Перед глазами лишь одна цель — найти укрытие. Он крепко сжимает простреленное плечо. Та девушка, которую он избрал в качестве донора, оказалась крепким орешком и не поскупилась на патроны, выпустив в него чуть ли не всю обойму. В голове всплывала куча вопросов: Откуда у неё пистолет? Как она умудрилась попасть? И как он смог уйти? Когда пуля рассекла его плоть, в мозг ударил адреналин, и он, не медля ни секунды и не думая о последствиях, выпрыгнул из окна второго этажа, вдребезги разбив стекло. Он и раньше вытворял такие трюки, но этот вышел не так удачно, как все предыдущие, и теперь парень волочил одну ногу позади. Нет, скорее всего это не был перелом, ибо он вполне мог двигать ногой, но вот попытки опереться на неё приносили ужасную боль… Сильный ушиб? Вывих? Он не был силён в анатомии, потому не мог точно сказать, но одно было точно — без медицинского вмешательства здесь не обойтись. Он усмехнулся, представляя, как заявится в больницу и скажет, что ему, маньяку, известному под именем «Кровавый Художник», требуется срочная медицинская помощь. Последнее время он вёл себя как ребёнок, коим, по сути, и являлся: он рисковал, ввязывался в авантюры и убивал. Его рука ещё ни разу не дрогнула, нож всегда достигал своей цели. Ему нужна была лишь кровь, эта прекрасная жидкость, которую так хорошо и легко размазывать по холсту в погожий денёк. В его кармане всегда лежала небольшая баночка, в которую он сливал кровь жертв. Она всегда была под рукой, и он в любой момент мог нарисовать где-нибудь на стене смайлик. Но сейчас, плетясь по улицам этого маленького городка, в который он забрёл в поисках постоянного места жительства, он был беспомощен. Подумать только, он оказался раненым какой-то девчонкой, да ещё и так глупо. Если бы не это недоразумение, он бы достал свой нож-бабочку и воткнул его в шею первого встречного, успокоив таким способом разбушевавшиеся нервы. Но у парня ушло слишком много сил на выслеживание жертвы и на неудачную атаку. Сейчас он мог лишь негодовать по этому поводу. На улицах темно и тихо, словно все люди в этом маленьком городке давно вымерли. Но парню это только на руку — никто не увидит и не услышит его болезненные стоны. Он любил одиночество, он наслаждался им. Придя в этот город, он остановился в амбаре у какой-то семьи, и если бы один из её членов не заглянул туда, помешав Художнику своим присутствием, полиция бы ещё долгое время не знала о том, что он здесь. На самом деле, парню совсем не нравилось быть бездомным, скитаться от города к городу, прятаться от полиции, искать пропитание и одним словом выживать. На протяжении этих двух долгих лет он повторял одну и ту же схему, и с каждым разом выполнять её становилось всё труднее. Это не было настоящей жизнью, но всё это уже стало его обычной рутиной, и он больше не мог без неё, не мог не убивать. Он завернул за угол и впал в ступор. На обочине стоял чёрный автомобиль, а рядом, облокотившись об него, стоял мужчина, куря сигарету. Это был конец. Художнику следовало двигаться в направлении леса, там он хотя бы мог провести свои последние часы в одиночестве, но теперь на его пути стоял непреодолимый объект. Если бы не раны, он с лёгкостью бы смог расправиться с этим мужчиной, ведь вид у него был болезненный и щуплый. Конец. Мужчина повернул голову в сторону Художника и пошёл ему навстречу. Он не двигался, стоял на месте и смотрел, как удивлённо изгибаются брови мужчины и как он выбрасывает сигарету в мусорное ведро. Подойдя к Художнику, он секунду разглядывает его, а после задаёт вопрос: — С тобой всё в порядке, парень? Художник не отвечает, продолжая сверлить его своими голубыми глазами сквозь прорези маски. Тогда мужчина оглядывается по сторонам и спрашивает вновь: — Где твои родители? — он усмехается. — Сейчас ведь не Хэллоуин, чего это ты так вырядился? Художник не отступает от своей тактики, он лишь покрепче сжимает нож, готовясь атаковать в любой момент. — Извиняй, но мне придётся вызвать полицию. Мужчина отворачивается, чтобы достать из кармана телефон, что и стало его грубой ошибкой. Художник действует мгновенно. Превозмогая всю боль, он вынимает из кармана нож, валит удивлённого мужчину на тротуар и одним чётким, резким движением, выработанным до автоматизма, перерезает ему глотку. Он и не заметил, как взмахи ножом вошли в привычку, даже не заметил, как превратился в чудовище. Убедившись, что мужчина мёртв, Художник брезгливо смахнул со своего синего жакета капли крови, встал и переступил через бездыханное тело. Ему плевать на этого парня, на неприятности, преградившие ему дорогу. Ему плевать на то, что в той чёрной машине спала маленькая девочка, ему всё равно, что случится после. Он не обязан думать о судьбе других, главное — обеспечить свою безопасность. Главное, чтобы никто не пытался лезть в его личное пространство. «Славно» — пронеслось в его голове, когда он подошёл к окраине леса. Много воспоминаний было связано с лесами, ибо лес — лучшее место для пряток. Художнику часто приходилось скрываться от полиции именно здесь, в лесах. Но здесь он также часто подвергался опасности. Существа, обитающие на любом конце земного шара, в любой щели, страшные, уродливые, готовые убить любого, кто попадётся под руку. Те, кем пугают маленьких детей. Художник прекрасно понимал, что и сам относиться к ним с того самого момента, как не смог удержать его — парня, что стал ему другом. Когда его некогда сухие ладони ужасно вспотели, и рука друга выскользнула, не давая последнему шанса на выживание. Художник вздрогнул от этих неприятных воспоминаний. Куда полезней сейчас будет думать об укрытии, ибо тучи начали сгущаться и вдали послышался гром. Он облокотился о дерево и тяжело вздохнул. Эту местность он ещё не знал, и идти сюда — самоубийство, однако, что ему ещё оставалось делать? Та девка наверняка уже вызвала копов, и они стали прочёсывать местность. Нет, оставаться в городе было бы ещё более глупо. Он продолжил скитаться, ища для себя укрытие, уголок в этом огромном мире, куда он сможет возвращаться снова и снова, не боясь попасться властям и угодить за решётку. Ему нужен был дом. Как и все нормальные подростки, он хотел уюта и тепла, которого настоящие родители не смогли ему дать. Когда начал накрапывать дождь, а в глазах Художника потемнело из-за сильной потери крови, он почувствовал запах дыма, а после смог разглядеть вдалеке домик, расположившийся близ большого раскидистого дуба. Парень почувствовал, что это шанс. Шанс умереть под крышей или же найти доброго человека, что сможет выходить его, за что получит стопроцентную смерть. Он подошёл поближе к дому и прислонился к холодному запотевшему стеклу. Внутри было тепло, уютно и горел свет, а на улице тем временем хлынул ливень, ухудшивший и без того ужасное состояние парня. Он понимал, что ещё чуть-чуть и он свалится в обморок, потому не церемонясь схватил валявшийся неподалёку кирпич и со всей силы ударил им. Послышался звук бьющегося стекла и топот чьих-то ног, приглушённый звуком дождя. Не раздумывая больше ни секунды, парень ввалился в дом и упал на кровать, стоявшую прямо под окном. Он вдруг чувствует непривычную лёгкость и тяжело вздыхает. Простреленное плечо даёт о себе знать и начинает болеть, но он старается не обращать на это внимание. Сейчас ему хочется лишь одного — заснуть и не просыпаться. Перед тем, как окончательно провалиться в сон, он замечает, как дверь в комнату открывается ещё сильнее. Кто-то начинает с интересом рассматривать его.