Стать твоим светом

15 апреля. 14.00. Такашима в который раз поймал себя на том, что буквально спит с открытыми глазами. Потому что этой ночью заснуть ему так и не удалось. Сколько времени он просидел тогда на крыльце — юноша не знал, не помнил. Помнил только, что очнулся, когда понял, что его трясёт, бьёт крупная дрожь, и теперь-то можно было быть точно уверенным — это из-за заполонившего улицы холода. Такашима кое-как поднял себя за шиворот на ноги и приказал себе вернуться в дом. Забравшись под одеяло, он лёг на спину и уставился в потолок. Путь сна к воспалённому сознанию был наглухо отрезан стеной невыплаканных слёз и сжавшей грудь скорби. Всё, что он видел — что с открытыми глазами, что с закрытыми, — это последнее сообщение от мамы, в котором она прощается с сестрой и просит её позаботиться о маленьких Койю и Юки. «Это слишком жестоко, тётя…», — единственная крутившаяся в раскалённой голове мысль и ежесекундно всплывающее перед внутренним взором прощальное послание мамы — так себе компания на ночь. Так он и пролежал всё оставшееся до подъёма время, неподвижно, как несущий свою вахту солдат, невидящим взглядом сверля потолок и стены. Затем — прозвеневший будильник, тёмные круги под глазами и бледное лицо, отражающееся в зеркале ванной комнаты, пожелать хорошего дня и фальшиво улыбнуться убегающей в школу Юки, чтобы девочка ничего не заметила… а потом и самому отправиться на учёбу в университет. Сегодня же ещё и тренировка, на которой Койю обязан быть, как штык. Как он будет играть в таком состоянии — загадка, а пропускать — моветон. Но, в конце концов, плохо ему было далеко не физически. На всех лекциях Такашима намеренно садился как можно дальше ото всех и не замечал, что стороннего внимания ему избежать всё равно не удалось. Койю и близко не догадывался, что больше он не один хранит тайну о случившемся с его семьёй несчастьем. Сколько бы Акира ни старался сосредоточиться на материале, объясняемом лектором, ничего-то у него не получалось. По воле случая они с Юу узнали о гибели родителей Койю. Совершенно неожиданно два дня спустя об этом узнаёт и Ютака — вон он, сидит и нервно крутит в пальцах ручку, изредка косясь на Койю, который после прошедшей ночи стал похож на зомби. И Аки не винил Уке в том, что он решил рассказать друзьям о том, что ему так неожиданно стало известно. А то, что статью о трагической гибели супругов Такашима написал отец Юты… нет, дьявольски много совпадений, случайностей, которые не казались случайностями. Сузуки невольно подумалось, что они все — он, Юта, Юу, Така и Койю — слишком часто оказывались рядом в самых разных обстоятельствах, словно их пятёрку повязала невидимая нить. Да и Такашима особо ни с кем, кроме них четверых, и не общался, а мог бы… Звонок. Студенты поднимаются из-за парт, а ребята, занятые в футбольной команде университета, готовятся к первой на неделе тренировке. Сузуки закинул на плечо спортивную сумку с формой и, махнув рукой Юте и Таке, направился к выходу из аудитории. — Такашима-кун, — он догнал спускающегося по лестнице Койю, — как чувствуешь себя? Готов к тренировке? — Всё отлично. Готов. Должно обойтись без последствий. Говорит, как и обычно — бесстрастно и с минимумом мимики. Если бы Акира не знал того, что ему было известно, то ничего бы и не заподозрил. Поразительно, Такашима превосходно себя контролирует. Хотя что в этом удивительного? Но этот очевидно бледно-нездоровый вид… — Выспался? — спросил Сузуки и через миг был готов треснуть себя по голове — да что ж такое, ну кто его за язык тянул? Койю вздрогнул, надеясь, что блондин этого не заметил. Да, как видно, выглядит он и впрямь на троечку. — Относительно, — соврал он. — Долго сидел за работой для Хатоку-сана, — тоже ложь. Зато ей можно прикрыться, как спасительным щитом. — О, это точно, Хатоку любит преподносить сюрпризы. «Врунишка», — беззлобно подумал Аки, но понимал, что у Койю не было иного выбора в ответе. Так он и сказал бы всё, ага, выложил бы, как на духу, как же… — Сегодня у нас по плану отработка действий в комбинациях. Два игрока разных амплуа работают в паре для выявления качественной совместной стратегии против оппонента. Ты — в паре с Ютой. Стоппер и форвард должны уметь взаимодействовать друг с другом. Первый отбирает у противника мяч, второй ведёт его обратно к воротам. Уверен, ваш дуэт будет разгромным для любой вражеской команды. — Почему ты в этом уверен? — Юта — опытный игрок, у него превосходная спортивная интуиция, он может предугадывать манёвры соперника. А у тебя — на редкость быстрые ноги, отличная реакция, равновесие и сильная подача. Против вас не устоит никто. Так что проверим это на практике. И — да, — Акира положил ладонь на плечо Койю, заставив того обернуться. — Если почувствуешь себя плохо или судороги начнут одолевать — не терпи, скажи мне. Ладно? Такашима посмотрел на лежащую на его плече руку Аки и коротко кивнул: — Не думаю, что подобное случится. Поразительно, насколько горячие у Сузуки ладони… их жар просачивался сквозь плотную ткань рубашки. Всегда ли они у него такие? — Будем надеяться, — блондин отпустил его и открыл дверь мужской раздевалки. — Ну, пора на бой. — Эй, привет! — в раздевалку, распихав молодых людей в стороны, влетел Таканори, не преминув шлёпнуть Аки по пятой точке своей спортивной сумкой. — Фух, я уж думал, не успею! — Стареешь, трухлявый! — Акира не остался в долгу, отвесив миниатюрному шатену несильный пинок. — Опять сумку в гардеробе забыл и нёсся за ней через весь университет? — Чего прицепился? Я в раздевалку по песку шёл, интересно, с кого это он сыпался? — огрызнулся Така, стягивая с себя футболку. — Переодевайся давай! Такашима-кун, ты хоть оздоровел за выходные? — Вполне, — рубашка Койю плавно сползла с его рук, открыв взору Аки широкие плечи и узкую талию. — Не без помощи капитана. — Пустяки, — Сузуки пришлось оторвать себя от созерцания полуобнажённого тела Такашимы. — Не будет лишним, если ты и после сегодняшней тренировки продолжишь использовать мазь пару дней, на всякий случай. — Хорошо. *** 16.42. — Такашима-кун, я начинаю подозревать тебя в связях с нечистой силой, — Ютака вытер выступившую на лбу испарину. — Ты начал это делать неделю назад, — Койю шёл вместе с ним по футбольному полю, и выглядел он не в пример свежее. — Серьёзно? Значит, сегодня ты всех добил окончательно. Неужели ты и правда раньше не занимался спортом на профессиональном уровне? — Ну… — Такашима протянул ему своё чистое полотенце. — Незачем скрывать такую информацию. В спорте я дилетант. — Надеюсь, однажды я привыкну к скорости твоих перемещений по полю и смогу их отслеживать, не напрягаясь. — Я не собираюсь тебя напрягать, мы в одной команде. Я тоже должен приноровиться к манере игры каждого из ближайших к себе игроков. Акира молча шёл позади них, прислушиваясь к их разговору. Это было так необычно, но, похоже, в голосе Койю едва ли не впервые прорезался слабый намёк на эмоции. На его щеках играл румянец после активной тренировки, в глазах загорелся мерцающий огонёк — и Аки это было знакомо. Это было чувство удовлетворения прошедшей тренировкой, когда ты сам доволен собой и проделанной работой. Вот бы Койю дал себе волю и позволил этому чувству выйти за пределы себя… но всему своё время. То, что наблюдал Акира, несомненно радовало его. Он надеялся, что эта тренировка отвлечёт Койю от его переживаний, с чем бы они ни были связаны. А уж ему, как спортсмену со стажем, было отлично известно, как интенсивная физическая работа влияет на настроение — особенно, когда ты занят тем, к чему лежит душа. И он не промахнулся в своём предположении, эффект был достигнут. Сузуки хотел, чтобы Койю стало легче. — Мы для тебя кое-что приготовили, — обратился к Такашиме Юта, оглянувшись на Сузуки. — Да, Аки? — Уке-сама прав, — улыбнулся Акира и поравнялся с ними. — Небольшой подарок. — Подарок? Воистину, день чудес — в голосе Койю сквозило удивление, не померещилось же это Акире? — Необходимый подарок, поверь мне, — уточнил Аки. — Скоро сам увидишь. Сузуки зашёл в раздевалку, окинув взглядом собравшихся. Похоже, вместе с их троицей все были в сборе. — Я не буду тянуть, — начал блондин, и присутствующие почтительно затихли, — но минуту внимания всё же попрошу. Такашима-кун, — повернулся он к Койю, — как ты мог заметить, у каждого в нашей команде есть форма, подчёркивающая принадлежность к футбольной сборной от университета. — Один ты — белая ворона, — подпрыгнул за спинами более рослых товарищей Таканори, и по раздевалке пронеслась волна тихого смеха. — Чтобы исправить сие досадное упущение, — Акира принял из рук Юты аккуратно сложенные футболку и шорты сине-белого цвета — цвета футбольной команды университета, — завершим ритуал посвящения тебя в форварды. Эта форма по праву твоя, носи её с гордостью и, когда пробьёт час страшного суда, защищай честь нашей альма-матер на футбольной арене, — с наигранным пафосом изрёк он и передал форму Койю. — И на следующей тренировке будем ждать тебя в этом, номер девять. Под общие аплодисменты и одобрительный свист, растерявшийся Койю взял теперь уже свою форму и развернул футболку, чтобы увидеть её. На белой ткани, на спине, красовалась синяя девятка, а над ней синими же буквами было полукругом выведено «Такашима». *** 20.24. — Господь всеблагой, какая же это фигня, — простонал Юу и в подтверждение сказанного несколько раз стукнулся лбом о столешницу. — Как же надоело… вроде, сам всё сделал, но как начинаю читать, то понимаю, что… ничего не понимаю. — Аналогично, — на выдохе произнёс лежащий на диване Акира и, вдвое сложив листы с распечатанной работой для Хатоку-сана, закрыл ими лицо. — Не верится, что эту белиберду написал я. Это бред умственно-отсталого шизофреника, а мне с ним перед людьми выступать, о-о-о… — Это у вас типичная лихорадка перед выступлением на публике, — попытался утешить их Таканори, сочувственно глядя на чёрную макушку Широямы. — На самом деле, не всё так плохо, как вы думаете. — Верно. Всё куда хуже, — прыснул Юу и поднял голову. — А что ты скажешь о своей работе? — Я не в восторге, конечно… но какая разница? Всё равно зачёт мы все получим. — Твой оптимизм внушает надежду, — брюнет улыбнулся и погладил Таку по колену, отчего тот густо залился краской. — Кто-то же должен сохранять присутствие духа? — спрятал Матсумото смущение за шуткой. — Я пойду, наверняка предки вернулись домой, а вам бы отдохнуть перед завтрашней кабалой. — Ты нас и не напрягаешь, — Сузуки одним глазом выглянул из-за бумаг. — Будет тебе, — проворчал Така и полез в карман за телефоном. После тренировки ими было решено отправиться к Юу и Аки домой, чтобы внести последние поправки в проекты о величайших преступлениях в истории человечества. Также предполагалось и присутствие Ютаки, но староста сослался на дела дома и пожелал парням удачи. Такашима? А Такашима, с его-то длинными и быстрыми ногами, слишком быстро исчез из поля зрения. — Мам, привет, — Таканори сложил все листы с набросками в сумку, — вы вернулись? Я собираюсь домой, и… э… нет, после тренировки я пошёл к друзьям… Что?! — шатен подпрыгнул на месте, и Юу и Аки навострили уши. — То есть… это как? Ками, мам, я же… — он вздохнул. — Ладно. Хорошего вам вечера, я что-нибудь придумаю, — с явным раздражением произнёс парень и нажал на отбой. — Что это было, Така? — сразу спросил Юу, не сумев различить, что говорила сыну Матсумото-сан. — Да так, ничего, — Така упорно прятал от него глаза. — Мне пора. — Стоять! — рявкнул Аки, и ноги Матсумото, как заколдованные, остановились. — Мы не идиоты, пусть это и кажется тебе удивительным. Что это было, тебя спрашивают? Что ты там придумывать собрался? Таканори надулся, как пингвин, но отступать было, в общем-то, некуда… — Родители отправились в небольшой круиз по реке вместе с коллегами, у них корпоратив там какой-то. А я… я ключи от дома не взял, — он сокрушённо потупился. — Но это случайно вышло! Я сегодня торопился и забыл их… вот. — Ты посмотри-ка на него, — ехидно оскалился Сузуки и сел. — Придумает он что-нибудь. Что ты придумаешь, Така? В какой подворотне ночевать? — Куда ты намылился без ключей? — добавил Юу. — На дворе почти ночь, будешь по темени по городу шляться? — У нас есть свободные комнаты, ты остаёшься, — безапелляционно отрезал Аки. Он подошёл к Матсумото, отнял у него сумку и положил её на стол. — Выбирай любую и располагайся, завтра поедем на каторгу к Хатоку вместе. Акира подтолкнул Таку обратно к столу, а Юу, поймав его за запястье, снова усадил на табурет. — И ты сразу не мог сказать, в чём дело? — несколько расстроенно спросил Широяма. — Вас стеснять не хочу. Акира выразительно фыркнул и закатил глаза. — Не говори глупостей, — брюнет пододвинул к нему сумку. — Давай, вытаскивай свою писанину, доделаем это несчастное задание, как следует, а потом и пожрать неплохо было бы. — Ну хоть кто-то озвучивает здравые мысли, — съязвил Сузуки. — За работу, смертнички. Кстати, о пожрать… — он задумчиво потёр подбородок и покосился в сторону кухни. — Юу, мы вчера не ходили за продуктами, а? — Когда бы мы успели? Сидели за вот этим, — Широяма ткнул в листы со своей работой, — как миленькие. Я вообще не помню, ел ли я что-нибудь вчера, кроме того почившего джема. — Лады, — Сузуки хлопнул себя по коленям и встал. — Вам надо что-то доделать — доделывайте. А я пойду, прошвырнусь до супермаркета. Индивидуальные пожелания будут? — Така любит вафли в шоколадной глазури, — сразу сдал Таку брюнет. — И пиццу возьми. — Понял, — усмехнулся Аки. — Я ещё пройдусь по кварталу, мозги проветрю. Не теряйте. Это было хитрым манёвром со стороны Сузуки. Хотя закупку продуктов тоже отодвигать на второй план нельзя, но так у него и повод появился — надо оставить голубков вместе. А у него всё готово, беспокоиться не о чем, остаток вечера обещает быть свободным. Кроме того… Облачив стопы в удобные кеды, Аки коснулся пальцами ручки двери, чтобы открыть её, но замер. Закусив край нижней губы, юноша отнял от ручки ладонь и погрузил её в карман джинсов, чтобы достать телефон. Довольно странный порыв, обдумывать который он почему-то не очень хотел. Под аккомпанемент доносящейся из гостиной оживлённой беседы Юу и Таки, Сузуки отыскал среди контактов номер Такашимы. Позвонить или отправить сообщение? Если отправить сообщение, не факт, что Койю услышит сигнал оповещения. А если позвонить, шансы привлечь его внимание увеличатся. Палец остановился напротив зелёного значка, символизирующего телефонную трубку. Акира ошеломлённо моргнул — он что, стесняется? «Ну уж нет, что тут такого?», — подбодрил он себя, собираясь с духом и нажимая на вызов. Вот так-то. Осталось подождать, когда Койю ответит на звонок. — Да? Аки вздрогнул — ему пришлось дать самому себе очередной пинок, раз уж позвонил — продолжай. — Такашима, привет. — Сузуки-кун? — Ага. Я хотел спросить, — блондин почесал лохматую макушку, топчась на пороге, — ты не сильно занят? — Не сказал бы. А что? — М-м… задание для Хатоку-сана не доделал? — Оно давно готово. Краем сознания Аки подумал о том, что со стороны он выглядит очень глупо. — Раз так, то, может, присоединишься? Я хотел немного пройтись по округе, а одному скучно. На том конце провода воцарилось молчание. Оно длилось всего пару секунд, но для Сузуки и этот мизерный отрезок времени растянулся в вечность. Благо, Таканори с Юу продолжали обсуждать психологическую характеристику выбранных ими преступников и не прислушивались к тому, что творилось в прихожей, иначе ушам бы своим не поверили. Чтобы Акира — и смущался? — Почему бы нет, — спокойно согласился Койю. — Подождёшь минуту? — Могу подождать и две. Я подойду к твоему дому, потом пойдём, куда глаза глядят. …Акира вышел из дома, негромко захлопнув дверь, и оставшиеся в гостиной молодые люди притихли. — Как считаешь, ему стало легче после расставания с Рикой? — зачем-то шёпотом спросил Таканори. — Он у тебя почти круглые сутки перед глазами. Что скажешь? — Пожалуй… да, — после недолгих размышлений вынес вердикт Широяма. — Аки не зацикливается на ней. Эта швабра мне никогда не нравилась, но не мог же я об этом сказать ему, правда? Он бы меня возненавидел. — Конечно, не мог. И ещё он заметно ожил с началом тренировок. Всё-таки его душа принадлежит спорту — он его и спасает, — закивал Матсумото. — Я надеюсь, что он найдёт себе кого-то в человеческом обличье, кому можно было бы доверить душу, — резонно заметил Юу. — Спорт — это здорово, но лучше ему быть приятным дополнением. — Это да, — Така понял этот намёк, чья прозрачность могла соперничать с оконным стеклом. — Ну… тогда продолжим? *** 21.00. Акира и Койю постепенно удалялись от их улицы, неспешно идя по идеально гладкому тротуару. Вечер был благословенно тёплым и тихим, кажущееся бархатным иссиня-чёрное небо — без единого облачка. Над их головами шумела молодая, нежно-зелёная листва, колышимая мягким южным ветром. И торопиться никуда не нужно… замечательно. — Сестрёнка тебя отпустила? — полушутливо поинтересовался Акира. — Ничего, что она осталась одна? — Поскольку я здесь, то ничего. Юки… весьма самостоятельна для ребёнка своих лет, — подобрал Такашима подходящее определение. — Похоже на то, — согласился блондин, вспомнив активную и сообразительную девочку. — Сколько между вами лет? — Одиннадцать. — Я как раз подумал, что не меньше десяти. — У тебя есть братья или сёстры? Этот вопрос не то чтобы застал Сузуки врасплох… но он не ожидал, что Койю вдруг проявит любопытство и начнёт сам задавать вопросы. — Есть, — спохватился Аки — ответить-то надо. — Сестра, на пять лет старше. Но мы редко общаемся, она замужем, сыну три месяца, всё внимание семье. Ну, а я по уши в учёбе, так что довольствуемся звонками друг другу. Скучать не приходится — с такими преподавателями, как Хатоку, и подавно. — М-да… — Такашима будто с насмешкой приподнял одну бровь. — Я так понимаю, подобные внезапности — в его духе? — Советую привыкнуть к этому, и как можно скорее, — обречённо ответил Сузуки. — Кстати, кого ты выбрал для задания? — Зодиака*. — Зодиака? — Акира присвистнул. — Ну ты даёшь… ты замахнулся на сложное дело. — Тем оно и интереснее. Я ни на что не претендую, но попробовать разобраться можно. А кого выбрал ты? — Моё дело не такое интересное и запутанное, как твоё. Я взял дело Акиры Нисигути**. — Тот самый, который… — Койю прищурился. — Чёрный золотой медалист? — Он. О нём не ахти как много информации, но нас призывали рассуждать и анализировать — этим я и занимался весь вчерашний день. Такашима не мог припомнить, когда и в последний раз он разговаривал с кем-то в такой свободной и непринуждённой манере? Исключением была одна Юкико, и то, что происходило сейчас, было для него в новинку, ведь Акира не был ему так близок, как сестра. — Как тебе новая форма? Нормально сидит? — Да. Я толком не поблагодарил тебя, — стушевался Койю. — Спасибо. Я польщён, правда. — Это я должен тебя благодарить за то, что ты согласился присоединиться к нам. Такой талант редко встретишь, — серьёзно ответил Аки. — У тебя как, всё в порядке после тренировки? — Мышцы тянет, но судороги не возвращались. Акира боялся не что слово неправильное подобрать — он боялся вздохнуть лишний раз, как если бы Такашима был диким, неприрученным зверьком, которого блондин опасался спугнуть неосторожным движением. Койю говорил с ним — да, в своей лаконичной манере, но говорил, не закрывался, и сам что-то спрашивал. Они вели полноценный диалог, в котором чувствовалось участие обоих, и для Аки это было сродни маленькой победе. — Жить будешь, как видно, — поставил он диагноз. — Слушай, Койю… Сузуки осёкся. Он впервые назвал Такашиму по имени — не по фамилии, как звал его почти две недели. Акира стиснул зубы, поймав его удивлённый взгляд. Имя случайно сорвалось с губ, а в этих карих глазах сложно было прочитать, что думает Койю о такой вольности. — То есть… — неуверенно начал Аки, соображая, как оправдаться. — Ничего. Можешь звать меня и так. Пришла очередь удивляться Акире. Ему показалось, или Койю… улыбнулся? Едва заметно, уголками губ, да и вообще, в вечернем полумраке черты его лица были слабо различимы, но… — Буду иметь в виду, — Сузуки улыбнулся в ответ — по крайней мере, ему хотелось верить, что в ответ. — В таком случае, требую для себя взаимной милости — моя фамилия стараниями преподавателей звучит, как проклятие. Так вот, Койю… — он выдержал паузу, пробуя имя сокурсника на вкус. — Если тебе что-то понадобится по учёбе, мы с Юу всегда открыты. У нас часто бывают Юта и Така, а тебе — так ещё проще, ты живёшь через дорогу. Групповые проекты на нашем направлении не редкость, поэтому, когда случится такая напасть, присоединяйся и не спрашивай. — Хм… — неопределённо хмыкнул Такашима, задумавшись. — Если остальные не будут против. Не хочу быть в тягость. — Им не с чего быть против. Нет, действительно. Кто бы был против? Така искренне симпатизирует Койю — это сложно не заметить, Юта видит в нём разве что не божество после тренировок — тоже понятно, почему. Один Юу пока не выказывал столь буйного восторга — им и общаться доводилось реже — но относился к разбавившему их квартет новенькому весьма неплохо. Как-никак, это Широяма посоветовал Аки подружиться с Такашимой, а Широяма редко ошибался в людях. Умный, гад. Койю терялся в своих ощущениях. Неожиданно для самого себя он согласился на вечернюю прогулку с Акирой, идя вместе с ним под сенью высаженных вдоль дороги ясеней и ведя непринуждённую беседу. Он выдернул себя из устоявшейся атмосферы спокойствия и размеренности. Непривычно, необычно, не… неправильно? Ну… нет. Ничего неправильного в этом не было, конечно… — Как Юки обосновалась в школе? — продолжил Сузуки. — У неё всё замечательно. После уроков часто засиживается с новыми подружками-одноклассницами в кафе, бывает, и к нам их приводит. Они вместе делают уроки, ведут себя, в целом, чинно. — Чинно в той степени, в какой это вероятно для детей их возраста? — со смехом поинтересовался блондин. — Они меня не напрягают. У Юки появились друзья, как она того и хотела, и я рад за неё. На днях принесла с улицы котёнка — занятий у неё хватает. — Ого, — Аки приподнял брови. — А тебя она поставила перед фактом… по факту? — Верно. Но ничего. Я сразу сказал ей, что котёнок поступает на её попечение, и она отлично справляется. — Значит, не так-то ты и против был? — Ну… — замялся Койю. — В чём-то я понимаю Юки. С её любовью к животным сложно пройти мимо маленького голодного котёнка. Они обошли кругом весь их квартал, выйдя к тому самому супермаркету, который был первоначальной целью Сузуки. А Такашима, глянув на наручные часы, поразился, как стремительно пролетело время… они бродили по кварталу почти час! — Спасибо, что составил мне компанию, — благодарно склонил голову Аки, стоя на пороге их с Юу дома с двумя сумками. Койю тоже вышел не с пустыми руками из супермаркета — качественный, придирчиво и тщательно выбранный молотый кофе для себя и пирожные-корзиночки для Юки. — И тебе спасибо. Иногда надо отвлечься. — Точно, — Акира толкнул дверь вперёд, открывая её. — Увидимся завтра, на казни у Хатоку-сана. — Да, до завтра. День был тяжёлым, ему предшествовало не менее тяжёлое воскресенье, сегодня — тренировка и работа над проектом для Хатоку-сана до посинения и звёздочек в глазах. Но Аки после прогулки с Такашимой чувствовал себя отдохнувшим. Как забавно… — Ну ты шляться, — налетел на него выбежавший в коридор Така. — Юу хотел звонить тебе. — А я взял и вернулся, — Сузуки запустил в него пачкой вафель. — Но вы-то точно не скучали, негодяи. — Я этого не говорил, — Матсумото с безупречной чёткостью словил лакомство, даже не вздрогнув — сработали оттачиваемые годами спортивные рефлексы. — Спасибо! *** 16 апреля. 02.33. Глубокая, тёплая, звёздная ночь, но сна у Матсумото — ни в одном глазу. Ветер колышет полупрозрачный, ниспадающий с гардин тюль, а шатен бестолково смотрит в окно, изредка переключаясь на переливающиеся складки занавесочной ткани. Завтра — вернее, технически уже сегодня — предстоял важный день с защитой важного же проекта по криминалистике, а Така всё овец считает. Но вот толка с этих овец — как молока с козла. Ноль. Там, за стеной, на которую Таканори упорно избегал смотреть, спал Юу. Разумеется, Така выбрал пустующую на втором этаже спальню по соседству с брюнетом. И этот Акира, черти бы его драли, перед отходом ко сну попросил сладкую парочку дать ему выспаться и сильно не шуметь, после чего был удостоен змеиного шипения Таканори и карающего пинка Юу. Впрочем, Широяма промахнулся — рефлексы и реакция Аки были не хуже аналогичных характеристик Матсумото. А Сузуки зря ехидничал: кроме поцелуев и объятий у них ничего не было… пока. Что до шатена, то он и не открещивался от причины своих метаний. Ему было не по себе, когда Юу был так близко — это одновременно и смущало, и… будоражило кровь. Да, он до сих пор смущался, когда Широяма позволял себе и самые невинные прикосновения, но, дьявол, как же хотелось большего… и до чего же трудно сочетать в себе два диаметрально противоположных желания. Как будто тебя на куски разрывает от перенапряжения. Таканори сел на кровати и, пригладив растрепавшиеся от постоянных ворочаний волосы, свесил ноги на пол. Внезапно так захотелось пить, в горле как Сахара развернулась. Неловко было идти через весь дом на кухню, мало ли, разбудит ребят. Но жажда оказалась сильнее. Натянув и застегнув на одну пуговицу джинсы, Така шагнул за порог комнаты. Футболку надевать не стал — зачем? Он прошмыгнёт на кухню, выпьет чего-нибудь холодненького и вернётся. Тихо, осторожно ступая на цыпочках, он миновал коридор, спустился по лестнице на первый этаж. Осталось чуть-чуть — и вот она, кухня, а там холодильник и… — Юу? — Таканори двести раз пожалел, что не прикусил язык и не ретировался обратно в спальню. Он же предстанет перед брюнетом в таком… интересном виде. Широяма обернулся и, разумеется, окинул взглядом остановившегося в дверном проёме и онемевшего от ужаса перед собственной тупостью Такой. — Привет, — улыбнулся Юу, отсалютовав ему бутылкой колы. — Чего не спишь в ночь глухую? — Тот же вопрос и тебе, — заворчал Матсумото. И как он не услышал возни Юу? Почему не услышал, как он покидает свою комнату? Она же рядом! Но какая теперь разница… они оба тут, на погружённой во мрак кухне. — Иногда за стакан холодной колы можно и душу продать, — Широяма отвинтил крышечку и сделал несколько крупных глотков прямо из бутылки. — Тоже пить хочу, — набравшись смелости, Така пересёк кухню, остановился напротив куда более целомудренно одетого Юу, забрал у него бутылку и пригубил из неё. Как бы ни старался Юу смотреть на лицо Таканори, взгляд так и норовил соскользнуть ниже, к стройному торсу, выделяющимся крепким мышцам рук и живота, к венам, выступающим под кожей предплечий. «Футболист всё-таки…», — от этой мысли Широяма чуть не засмеялся вслух, но живо понял, как неуместно это будет. А тело у Таки поистине потрясающее. Любоваться надо, а не смеяться над идиотскими мыслями. Юу и любовался им… и шатен это заметил. — М… что ты так смотришь? — голос Таканори слегка охрип от бешеного волнения. — Тебе неприятно, когда я смотрю на тебя? — совершенно серьёзно спросил Широяма. — Да нет… ладно, глупые вопросы задаю, знаю, — деланно рассмеялся Матсумото. — Разгуливаю по дому полураздетым и права качаю. «Надо убегать», — непонятно чего испугавшись, он вернул бутылку Юу. — Пора на боковую, — Така махнул ему рукой, отступая назад. — Увидимся утром. Как же, наверно, нелепо это всё смотрелось со стороны… они же друг другу не чужие, дружат без малого пять лет, со школьной скамьи. Дружили… грань дружбы была пересечена полторы недели назад, а Таканори шарахался от Юу, как от огня. Надо бы пораскинуть мозгами над их отношениями — с таким выводом Матсумото покинул кухню, намереваясь побыстрее упасть в мягкие объятия кровати и забыться сном. А получится ли? Он заплетающимися пальцами расстегнул джинсы, небрежно повесил их на спинку стула и нырнул под одеяло. Попробовать заснуть-заснуть-заснуть… Така зажмурился, отчаянно призывая Морфея из его сонного царства, а Морфей всё не прилетал. Зато скачущих через забор овец — пруд пруди. Таканори почти удалось забыться в лабиринте собственных переживаний, отвлечься от вытрясающей душу реальности и, вроде, лёгкая дрёма невесомо коснулась его век… как он почувствовал, что ему стало жарко. Жарко? Почему? В комнате приоткрыто окно, здесь, можно сказать, прохладно… Матсумото распахнул глаза и понял, что в кровати он лежит не один. Его талию обнимала чья-то рука, тёплое дыхание оседало сзади на шее, щекоча кожу. Така провёл по обнимающей его руке пальцами и остановился на ладони, сразу и безошибочно поняв, кому она принадлежит. — Юу? — с бешено заколотившимся сердцем он повернул голову так, чтобы увидеть брюнета. — А ты что тут… — Я знаю, тебе тоже не спится, — перебил его Широяма. Таканори хотел что-то ответить, но застыл с приоткрытым ртом. Его шокировала такая тесная близость горячего тела Юу, так близко им быть не доводилось… Голос Широямы был спокоен, но в спину Таки отдавалось его сердцебиение, и оно, в отличие от голоса, было далеко не спокойным. Така во все глаза глядел на Юу, не представляя, как вести себя дальше. Вновь отвернуться к окну и заснуть? Ага… получится у него, с ходу прямо. Кроме того, чёрные глаза Широямы не отпускали его — они подчиняли и лишали воли, дара речи и вообще какой бы то ни было сознательной деятельности. — Боишься меня? — Тебя? — переспросил Така, недоумённо заморгав. Ну, нет, он не боялся его. Это не то слово, которым можно было описать бурю эмоций, охватившую Матсумото. — Не боюсь, — наконец, твёрдо и честно отозвался он. — Но волнуюсь. Очень… — Это ты волнуешься… я скоро совсем свихнусь. — Что? Юу не стал продолжать диалог. Он приподнялся над Такой на локтях, после чего наклонился и накрыл поцелуем приоткрытые губы, прижимаясь грудью к его спине. Таканори не сразу понял, что Широяма поцеловал его, что на этот поцелуй надо ответить. Он вцепился в предплечье Юу одной рукой, ладонь второй положил на его шею, притягивая ближе. Потому что Таке хотелось сделать так, хотелось впитать тепло Юу и наплевать на своё волнение. Тело Широямы — такое сильное, гибкое и… напряжённое. И в эту секунду до Таканори дошло, каких усилий стоило Юу побороть свою тревогу и прийти к нему. Они оба истязают себя ненужными метаниями вместо того, чтобы наслаждаться друг другом. Матсумото, определив для себя продолжение этой ночи, раздвинул языком мягкие губы Юу, проталкиваясь в его рот и сплетаясь с его языком своим. Поборов оторопь от проснувшейся смелости Таки, брюнет и сам начал действовать смелее. Он опустил лежащую на талии Таканори ладонь ниже, проведя ей по обнажённому животу, затем вернулся наверх, огладив грудь и задев твёрдые соски. Шатен вздрогнул от этой ласки и выгнулся, откидывая голову на плечо своего мучителя, чем мучитель не преминул воспользоваться. Отпустив губы Таки, Юу перешёл с поцелуями на скулы, подбородок и ниже, на такую чувствительную шею. А Така по-настоящему сходил с ума, извиваясь в его руках. Не всегда можно подчинить себе тело, контролировать его реакцию на происходящее — и тело подвело Матсумото, отзываясь на нежные прикосновения Широямы скапливающимся в низу живота возбуждением. «Только бы он не заметил, только бы не заметил…», — молился про себя Така, зажмурившись. Но… от закона подлости спасения нет. Ладонь Юу скользнула к бёдрам шатена, накрыв и мягко сжав его пах. Задохнувшись от пронзившей всё тело вспышки блаженства, Таканори судорожно схватил Широяму за запястье. — Нет, Юу! — щёки горели адским пламенем, его мелко трясло. Чёрт, как же стыдно и… как же хотелось, чтобы Юу не останавливался. Но Така просто не мог сказать ему об этом! — Что «нет»? — прошептал Широяма, аккуратно прикусив мочку, а затем проведя кончиком языка по краю уха. — Ты хочешь этого, а я не могу оставить всё, как есть. Ладонь проникла под ткань белья, пальцы сомкнулись на средоточии желания Таканори — без дальнейших прелюдий. Шумно выдохнув, Матсумото до побеления и боли сжал губы. Юу истязал его, медленно водя ладонью по твёрдому члену, а шатену хотелось стонать в голос от пульсирующего в паху наслаждения. Он отпустил запястье Широямы, давая ему полную свободу в действиях, и закинул назад руку, снова обнимая сильную шею, чтобы дать выход невероятному напряжению. Така часто дышал, метался в объятиях Юу, пока тот покусывал и целовал кожу на шее, плече, лопатке — везде, где мог дотянуться. Широяма так же крепко прижимал Таку спиной к себе, лаская его плоть. — Быстрее… — теряя последние силы, шёпотом попросил Матсумото. Он был на грани. Юу с удовольствием повиновался, ускорив движения руки по члену. Он тоже был возбуждён до предела, но в этот миг всё его внимание было сфокусировано на одном Таканори, он хотел, чтобы шатену было хорошо. И… кажется, он успешно справлялся с поставленной задачей. Така уткнулся лицом в подушку и, приглушённо простонав, излился в ладонь Широямы, бёдра свело сладкой судорогой. Дыхание стало тяжёлым, надрывным, но Матсумото и пальцем пошевелить не мог, чтобы повернуться к Юу. Он чувствовал, как брюнет гладит его по волосам и спине, успокаивающе целуя в щёку. Это безумие… он сам позволил Широяме сделать это? — Боги… — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Юу, не прекращая гладить его часто вздымающуюся спину. — Да… — Матсумото провёл пальцами по его щеке. — Подожди, я отдышусь немного… — Не торопись, — Широяма улыбнулся и прижался лбом к его плечу. — Отдыхай. Всё ещё не веря в то, что между ними произошло, Таканори лежал с идиотской улыбкой и лениво нежился в руках так умело совратившего его Юу. А он и не жаловался — на что бы? Коварный брюнет одними руками подарил ему столько наслаждения, и это лишь начало… Така не сомневался: Юу не пошёл бы против его воли, если бы шатен не хотел этого, он не стал бы настаивать и принуждать. В каждом движении Широямы сквозила уверенность, он знал, каким точкам нужно уделять большее внимание, он был таким опытным, что Матсумото ощущал себя мальчишкой рядом с ним. Впрочем, это не на пустом месте… ибо до Юу к нему никто не прикасался. — О чём ты так задумался? — Что по сравнению с тобой я — зелёный юнец, — тихо засмеялся Така. — Как интересно, — Широяма подпёр висок кулаком. — И как ты пришёл к такому выводу? — Ты… опытный. — Наверняка и у тебя есть козыри в рукаве. — Вообще-то, нет. Причём, совсем. Глаза брюнета округлились, он уставился на него, как на невиданную диковинку. — Нет? То есть ты хочешь сказать, что… — До тебя у меня никого не было, — закончил за него Така. — Это и хочу сказать. Странно, да? Дожил до двадцатника — и ни с кем, и ни разу, — с нотками раздражения и неловкости пробормотал он, пытаясь не смотреть на Юу. — Глупый ты, — прерывая возмущённую речь, Широяма потрепал его по волосам. — Ты не представляешь, как я этому рад. — Ну… ну, и я рад, если честно, — Така кое-как подбирал слова — язык не слушался. — Я не смог бы с кем-то другим, потому что… представлял одного тебя, — выпалил он, решив, что Юу должен об этом узнать. — Ну вот, я сказал это. Теперь ты будешь думать, что я — наивная бестолочь. — Така, — Юу перевернул его на спину и крепко обнял, — и этому я тоже рад. — Тому, что я бестолочь? — Тому, что ты сказал до этого. Сделав паузу и вдохнув, Таканори наконец-то смог понять, что хотел до него донести Широяма, и он обнял Юу в ответ за шею, зарываясь пальцами в иссиня-чёрные, густые пряди. — Юу? — М-м? — Ты же… — рука Таки проделала неспешный путь от плеч брюнета вниз, по груди, животу… А когда Широяма догадался о его намерениях, отпрянул, опираясь на локти. О, да, проницательности и, что немаловажно, участливости Таки можно было позавидовать. Возбуждение так и не отпустило Юу, его ставшая почти каменной плоть упиралась шатену в бедро, и он попросту не мог оставить этот факт без внимания. За ним оставался долг. — Это ничего, — Широяма отодвинулся дальше. — Не беспокойся. — Почему? — искренне удивился Таканори. — Ты не смог меня оставить в таком положении, а я, выходит, могу? — Очень даже можешь. — Ты так во мне не уверен? — Я уверен в тебе, как ни в ком другом, но не в этом суть. — И в чём же суть, позволь полюбопытствовать? — Така стёр появившееся между ними расстояние. — Ну, в том, что… я не хочу перенапрягать тебя. Хватит с тебя впечатлений на сегодня, оставим меня на другой раз, — улыбка Юу вышла какой-то жалко-обречённой. — А, может, я сам буду решать, когда с меня хватит? — Я ценю твою самостоятельность, но… — Ладно, как скажешь, — внезапно пошёл на попятную Таканори и отстранился, вставая с кровати и хватая свои джинсы. — На нет и суда нет. Схожу в ванную и вернусь. — Эм… Така, ты не обиделся? — червячок сомнения начал грызть Широяму изнутри острыми зубками…. Почему Матсумото так легко отступил? Это на него не похоже… — Конечно, нет, — спокойно заверил шатен, проведя ладонью по его волосам. — Я всё понимаю. Ты отдыхай, я буду через пару минут. Неторопливый, усыпляющий бдительность поцелуй в губы — и Така скрывается за дверью, оставив Юу одного в спальне. Он упал на подушку, закрыв глаза и приказав себе успокоиться. Всё нормально. То, что произошло между ним и Таканори — естественно для двух состоящих в близких отношениях людей. И он действительно заботился о Матсумото, когда сказал, что не хочет перенапрягать его. Разве это плохо? Проклятая эмоциональная карусель — она кружила голову, таких диких встрясок у Юу ни с кем не было, но это же Така. С ним возможно всё. Широяма лёг на спину и, как мог, расслабил всё тело. Идёт четвёртый час утра, это ж в каком состоянии он будет к подъёму? Спать осталось не так много, но, если подумать, он ни о чём не жалел. Всё было… прекрасно. Да. Он сумел отвлечься от мыслей о том, что чересчур легковерно повёлся на капитуляцию Матсумото. Настороженность сменилась безмятежностью, увязнув в глубине сонного забвения… и зря. — Что за… Он резко открыл глаза, почувствовав чьи-то осторожные, но настойчивые прикосновения к бёдрам и животу. А он-то грешным делом посчитал, что справился с давящим возбуждением, но оно моментально вернулось, когда проворные пальцы нарушителя спокойствия обхватили жаждущую разрядки плоть. А Така… что ж, его познания относительно самых чувствительных точек были не столь обширны, но в одной точке он был уверен на миллион процентов. — Така, — выдавил Широяма, подняв голову и увидев удобно устроившегося в его ногах Таканори, — не нужно… — А ты так против, как я ни гляну? — насмешливо фыркнул шатен, одарив красноречивым взглядом член в своей ладони. — Заткнись и получай удовольствие, — грозно добавил он, и его губы сомкнулись на обнажившейся головке. Юу не оставалось ничего другого, кроме как признать своё полное поражение. Как ему сопротивляться, когда губы и язык Таки вытворяют такое? Его техника не отличалась искусностью, но плевать. Он вбирал ствол так глубоко, как мог, это было сложно, но он старался, и Широяма чувствовал это. Матсумото не хотел уступать ему, но догадывался, что овладеть искусством ублажения с первого раза нереально. Или… реально? Судя по тому, как сбилось дыхание Юу, как он комкал в пальцах простыню и одеяло, получалось вполне неплохо — и это подстёгивало Таку стараться усерднее. Изменить тактику, пощекотать основание кончиком языка и провести им по всей длине члена, обвести кругом венец головки — и Широяме пришлось зажать рот ладонью, чтобы не дать громкому стону вырваться из лёгких. Иначе он не то что Акиру, он так всю улицу поднимет… Таканори увлечённо продолжал пытать его, усилив давление губ на нежную кожу. Ему так нравилась реакция Юу, что трудно было не гордиться собой. Во рту Матсумото было горячо и влажно, движения стали быстрее, и Широяма потянулся к длинным каштановым волосам, чтобы запустить в них пальцы. Ощущение шелковистых прядей было куда лучше холодной ткани простыни. Така блаженно прикрыл глаза и тихо застонал от приятного натяжения кожи головы, когда Юу сжал его волосы у корней. По плоти прошла вибрация, лишающая последних крошек самообладания, и брюнет сделал глубокий вдох. — Така, я же сейчас… — предупредил он, но Таканори не отстранился. «Будешь знать, как отказываться», — мстительно прорычал про себя шатен и крепче обхватил его член пальцами. Последние несколько движений — и Юу выгнулся, дрожа и кончая в глубину рта Матсумото. Чудом он сдержал громкий стон, больно впившись зубами в свою ладонь и зажмурившись. Он не мог поверить, Така и впрямь сделал это? Он очнулся, когда Таканори прижался к нему, пытливо изучая его умиротворённое лицо и лениво поглаживая его грудь. Разлепив тяжёлые веки, Юу сфокусировал посерьёзневший взгляд на нём. — Ч-что? — сбивчиво пролепетал Така. — Всё было так плохо? Я предупреждал, это у меня впервые… Широяма, не дожидаясь окончания, сграбастал его, перевернул на спину и навис сверху. — Всё было слишком хорошо. И я хочу, чтобы ты знал, как я ценю это. Ты же не думаешь, что я не хотел этого? — Сначала могло так показаться… Ты отговаривал меня. — Я объяснил причину, и я был с тобой честен. Я был готов подождать, когда ты сам созреешь, а не сделаешь это из принципа «ты мне — я тебе». — Чего? — опешил Таканори, стукнув его кулаком в грудь. — Я захотел — я до тебя добрался. Это всё, что тебе нужно знать, понял? — Понял, — Юу улыбнулся и накрутил длинную прядь его волос на палец. — Будет здорово, если ты почаще будешь хотеть добираться до меня. — Э, ну… правда понравилось? — наивно пробубнил шатен, стрельнув глазами исподлобья. — Правда-правда. Я понимаю, что это важно для тебя. А ты знаешь, что я никогда тебя не обманывал. — Знаю… — Така зевнул и повернулся на бок, лицом к Широяме, пока тот медленно гладил его по волосам и шее — без каких-либо намёков на продолжение игры. Из этой ночи они выжали всё, что она могла дать. Таких ночей будет много, а первый шаг сделан. Напряжение растворилось в тёплых объятиях, а оковы смущения разлетелись на звенья. Всё случилось и получилось… правильно. Всё так, как и должно быть. Только чистые чувства — и ничего лишнего. — Спать хочу… — Матсумото снова зевнул, устраиваясь под боком брюнета. — Я тоже. Поры бы, — Юу поцеловал его в лоб и тоже опустился на подушку. Бессонная ночь и её плоды не заставят себя долго ждать, но им это больше не казалось таким уж страшным. Всё вообще стало неважным. А новый день, даже с инквизицией во главе с Хатоку-саном, пройдёт быстро и легко. Это точно. *Зодиак — псевдоним реально действовавшего в Америке в 60-х годах ХХ века серийного убийцы. Настоящее имя, дата и место рождения неизвестны, как и прочие биографические факты. Зодиаком преступник называл себя сам — именно так он подписывал адресованные полиции письма, в которых упрекал стражей порядка в никчёмности. Его своеобразным автографом был круг с крестом внутри, этот символ можно было найти в конце каждого письма. На основе показаний выживших после нападений жертв был составлен приблизительный фоторобот. Зодиак не преследовал цели издеваться над жертвами или мучить их, также в его преступлениях не было сексуального контекста — убийства и покушения были совершены при помощи огнестрельного оружия. Личность Зодиака и по сей день остаётся неустановленной. На основе дела Зодиака было снято несколько художественных фильмов. **Акира Нисигути (1925 — 1970) — также реально действовавший в Японии серийный убийца и мошенник. В частности, знаменит тем, что в течение долгого времени водил полицию за нос, его преступления стали прямой причиной для создания базы данных преступников в Японии. Был казнён через повешение 11 декабря, за три дня до своего сорокапятилетия. Преступления Нисигути также нашли своё отражение в кинематографе — на основе его дела был снят фильм «Месть за мной».