Ты мне — жизнь, я тебе — смысл жизни

Лёгкий ветерок холодными руками коснулся голых щиколоток и мягко лизнул кончики пальцев рук. По телу тут же пробежала волна неприятных мурашек, заставляя мелко вздрогнуть и повести плечами, немедленно сбрасывая с себя это ощущение. — Долго будешь в проходе стоять? — по комнате тихим шелестом разнёсся сухой голос, в котором сквозили нотки недовольства и затаённой усталости. — Вы всегда так разговариваете со своими пациентами? — с лёгким смешком сразу же поинтересовался другой голос — глухой и надломленный, будто молчавший дня три. — Ты будешь моим пациентом каких-то пятнадцать минут. Не думай, что я буду носиться с тобой как с писаной торбой и подтирать твои сопли. И закрой, наконец, эту чёртову дверь. — Точно, — на сухих, потрескавшихся губах появилась и тут же исчезла кривая усмешка. Эрен вошёл в палату и прикрыл за собой дверь. Он смог сделать лишь два шага вперёд, после чего вновь замер и принялся оглядываться по сторонам, хотя рассматривать было решительно нечего. Маленькая комнатушка без цвета и запаха. Серые невзрачные стены без выдающегося оттенка серебра или угля. Почти прозрачный, неприятный цвет, не вызывающий никаких эмоций и чувств, за исключением желания прибавить ему яркости. Небольшая кровать в середине комнаты, на которой удобно устроились большая подушка и одеяло, одетые в ослепительно белое постельное бельё. Возле одной из стен примостились два деревянных шкафчика. За их стеклянными дверцами виднелись довольно широкие полочки, уставленные множеством тёмных бутылёчков, расставленных по размеру от большего к меньшему, и каких-то коробочек. Очевидно, там были собраны все необходимые препараты. Возле другой стены стоял массивный стол, на котором лежал лишь какой-то журнал с двумя ручками внутри. Похоже, туда следовало записывать данные о процедуре. Едва ли не вплотную к столу был придвинут стул с изогнутой спинкой. Эрен отстранённо отметил, что сидеть на таком наверняка неудобно. Напротив двери — приоткрытое примерно на четверть окно, на котором ветер трепал едва слышно шуршащие жалюзи. Этот звук вовсе не раздражал, а действовал на удивление умиротворяюще. Будто уговаривал расслабиться и доверить свою жизнь другому человеку. Тому, который стоял возле кровати и нечитаемым взглядом смотрел на Эрена из-под тёмных ресниц. От этого взгляда за версту тянуло безразличием и холодностью, да и закрытая поза — скрещенные на груди руки — совсем не располагала к себе. Тонкие брови были недовольно нахмурены, а губы — наверняка сжаты в тонкую полоску. За маской, закрывающей половину лица, не было видно, но, определённо, иначе быть не могло. Эрену отчего-то стало немного грустно, что этот хмурый, неприветливый человек — последний, кого он увидит. Но в то же время видеть кого-то другого совсем не хотелось. — Если поджал хвост — проваливай. Не заставляй меня испытывать ощущение, что я забиваю ни в чём не повинный скот. Голос сухой, с заметной хрипотцой, будто его обладатель разговаривает мало и неохотно, предпочитая бросать короткие колкие фразы и говорить лишь по делу. — Вот ещё, — вскинул подбородок Эрен. — Вовсе я не боюсь, иначе даже не пришёл бы. — Тогда какого чёрта застыл посреди комнаты? Впервые видишь больничную палату? — тонкие брови взметнулись вверх, а во взгляде мелькнуло пренебрежение. Впрочем, Эрен не мог быть уверен, что ему не показалось. Создавалось впечатление, что эти глаза цвета стали не способны высказать ни единой эмоции, кроме леденящего равнодушия. — Видел, — недовольно буркнул Эрен себе под нос и всё же подошёл к аккуратно застеленной кровати. Хмурый мужчина, удовлетворённо фыркнув себе под нос, тут же откинул край одеяла в сторону, чтобы Эрен смог прилечь, что тот и сделал. Матрас оказался на удивление мягким, а подушка удобной. Такого ощущения комфорта Эрен не испытывал, даже лёжа в собственной постели. Белые простыни холодили кожу, заставляя её вновь покрываться мурашками, а пушистое одеяло невесомым грузом давило сверху. На душе было спокойно, как никогда. Как только его голова коснулась подушки, на Эрена нахлынуло чувство безмятежности. Появилось острое ощущение правильности происходящего, а такого с ним давно не случалось. Парень привык, что в последнее время всё идёт под откос, планы постоянно срываются, дела вечно идут не так, а какие-то несерьёзные трудности в учёбе чуть погодя оборачиваются проблемами вселенского масштаба, решить которые поможет только откладывание других дел на лучшие времена, что всё никак не настанут. Хотя теперь об этом можно вовсе забыть, просто отбросить за ненадобностью. Где-то на периферии сознания ярким пламенем догорали наивные мечты о счастливой безмятежной судьбе, мысли о безоблачном будущем и планы на безрадостное завтра, которое уже не наступит. В мире ничего не изменится. Солнце встанет поутру, щедро осветив золотыми лучами сонный город, птицы будут летать в высоком синем небе, а ветер так же будет гулять меж ветвей деревьев и мягко шелестеть их насыщенно-красной листвой, подхватывая отдельные листочки вверх и плавно опуская их вниз, на мокрую от частых осенних дождей землю. Сестра проснётся рано утром и пойдёт приводить себя в порядок после сна, а потом примется за завтрак, но в этот раз будет готовить порцию на одного, а не на двоих, как раньше. Позавтракав непременно чем-нибудь полезным — и поэтому отвратительным на вкус — пойдёт собираться на учёбу. Проходя мимо его комнаты, скорее всего, окинет дверь грустным взглядом, но, если ей хватит ума, не будет ни в чём винить себя. А ей обязательно хватит. Ведь Микаса всегда была очень умной девушкой. В отличие от самого Эрена. Одевшись, как обычно, строго и со вкусом, она пройдётся по их трёхкомнатной квартире, проверяя, все ли электроприборы отключены от сети, а потом поспешит на пары. Одна, без него. Потому что сам Эрен в это время будет уже в совсем другом месте, и ему не нужно будет больше ни о чём волноваться. Не нужно будет больше перешагивать через себя и идти в учебное заведение, которое всё равно не даст ему ту профессию, которую он хочет. Не нужно будет сломя голову нестись на подработку, где следовало счастливо скалиться во все тридцать два и любезничать с людьми, которых и людьми-то назвать сложно. Не нужно будет просыпаться ночью с криком, застрявшем в горле, и липким холодным потом, стекающим по спине. Не нужно будет винить себя за поступки других людей. Не нужно. — Аллергия на что-нибудь есть? Эрен отвлёкся на свои мысли и совершенно не заметил, как мужчина уже подготовил шприц с каким-то прозрачным веществом внутри, которое было странного розоватого оттенка. — Нет, — запоздало ответил парень, когда его схватили за руку и уверенным и отточенным движением смазали смоченной ваткой вену и область возле неё. Пальцы мужчины были горячими. Их прикосновение к коже длилось всего несколько секунд, но даже так, сквозь тонкие перчатки, Эрен успел почувствовать тепло чужих рук. Кажется, именно от них исходил резкий запах, очень похожий на антибактериальное мыло. Длинная тонкая игла вошла под кожу, однако парень даже не поморщился. Мужчина в это время выглядел сосредоточенным. Из-под белоснежной косынки выбилось несколько прядей чёрных волос, которые теперь спадали на лоб, но, кажется, ничуть не мешали. — Как проходит процедура? — внезапно даже для себя спросил Эрен. Мужчина вздёрнул бровь вверх, как бы насмехаясь: «Ты только сейчас додумался спросить?» — Сначала я введу тебе снотворное, — ровным голосом всё же ответил он и в подтверждение своих слов нажал на шприц, пуская прохладную жидкость Эрену под кожу, — через несколько минут ты заснёшь. Потом поставлю тебе капельницу с препаратом, который постепенно и остановит твоё сердце. Не бойся, боли ты не почувствуешь, — спустя несколько секунд добавил мужчина, быстро заглянув Эрену в глаза. — Я не боюсь, — повторил тот, мягко, но в то же время как-то измученно улыбнувшись. — Я думал об этом моменте так много раз, что страха уже давно не осталось. Поскорее бы это закончилось, — из груди будто сам собой вырвался тяжёлый вздох, и Эрен расслабленно прикрыл глаза. — Нет, — резко бросил мужчина, убирая пустой шприц, — ты такой же трус, как и все. От неожиданности парень распахнул глаза и удивлённо уставился на человека перед собой. — Простите? — недоумённо протянул он. — Вам проще сбежать от своих проблем, чем найти способ решить их. Зачастую люди приходят сюда по совершенно пустяковым причинам. Кто-то задолжал денег банку, кто-то проиграл квартиру в покер, а на кого-то и вовсе начальник не так посмотрел. До чего же ничтожеством надо быть, чтобы из-за таких глупостей расставаться с жизнью? — Да как вы смеете… — приподнявшись на локтях, начал возмущённо Эрен, однако тут же был перебит. — Взять хотя бы тебя, — невозмутимо продолжил мужчина, даже не глядя на парня. — Ты выглядишь очень молодо, наверняка тебе не больше двадцати. Что настолько плохого могло произойти в жизни у такого сопляка, как ты? Получил двойку? Друзья не позвали на вечеринку? Или девушка, за которой ты бегал полгода, ответила грубым отказом? Или причина, по которой ты сейчас лежишь здесь, ещё более незначительная? — буквально выплюнул мужчина, переведя наконец взгляд на Эрена. В серых глазах плескалось недовольство. Ещё было раздражение. А так же непонимание, злость и укор. Но больше всего — гораздо больше — в этом взгляде было отвращения. Эрен ошибся, когда подумал, будто эти ледяные глаза смотрят на этот мир неизменно равнодушно. О нет. Именно там — и только там — прятались истинные эмоции мужчины. Отвращение, смешанное с презрением, было настолько ясно видно в этих прозрачных глазах, что Эрен почувствовал себя так, будто ему прямо на голову вылили ушат помоев. Ни разу на него так никто не смотрел — как на ничтожество, недостойное зваться человеком и являться личностью. Эрен не сомневался, что, будь вместо него в этой кровати кучка опарышей, жирных, склизких и копошащихся на белоснежной простыне, взгляд мужчины был бы и то мягче, чем по отношению к нему. На душе стало мерзко. Было противно то ли от слов мужчины, то ли от самого себя. — Да как вы можете так говорить о том, о чём совершенно ничего не знаете?! — закричал Эрен, садясь на кровати, свешивая босые ноги на холодный пол и подаваясь немного вперёд. — Вы не знаете меня, вы не знаете, как я жил, и что я пережил. Чтобы вы знали, мои друзья никогда не бросили бы меня, а за девушками я никогда не бегал, скорее — они за мной, и отказывал им я, но не в грубой форме, а предельно вежливо и мягко, ведь я не могу, как некоторые, бросаться оскорблениями и вымышленными обвинениями направо и налево! Эрен тяжело дышал, горящими от бешенства глазами смотря на мужчину. Тот, напротив, оставался совершенно спокойным и, кажется, совершенно равнодушным ко всему происходящему. Даже его взгляд теперь выражал не раздражение или презрение, а откровенную скуку. Будто Эрен был маленьким несмышлёным ребёнком и пытался на полном серьёзе доказать умному и образованному взрослому, что трава зелёная не из-за процесса фотосинтеза, а из-за того, что ночью её красят гномы, потому что это их любимый цвет. — Тогда что ты здесь делаешь? — тихо спросил мужчина, неожиданно серьёзно посмотрев на Эрена. — Шел бы к своим друзьям. Развлекался бы с девушками. А не лежал на этой койке и строил из себя несчастного, обиженного всей землёй, миром и лично мной подростка. — Это не ваше дело, — устало ответил Эрен, откидываясь на мягкую подушку. Неожиданно накатила усталость. Парень в одно мгновение стал таким вялым, будто сначала не спал дня два подряд, а потом ещё и пробежал километров пять с тяжёлым рюкзаком за спиной. Протянуть руку вперёд или даже моргнуть казалось непосильной задачей. — Гораздо интереснее, что делаете здесь вы, — кое-как ворочая языком, пробормотал он. — Если вы так сильно ненавидите людей, приходящих сюда, то почему вы вообще работаете в подобном месте? Эрену стало действительно интересно, что скажет на его вопрос этот человек. Парень надеялся, что смог застать его врасплох своими словами, но повернуть голову и проверить элементарно не было сил. — Ну кто-то же должен это делать, — просто ответил мужчина, и по его невозмутимому тону Эрен понял, что его попытка снова вызвать у мужчины хотя бы подобие эмоций с громким треском провалилась. Почему-то стало обидно. — Приятных снов, — пробормотал Эрен, чувствуя, что больше не может сопротивляться действию снотворного и удерживать глаза открытыми, а сознание — ясным. Сонливость полностью одолела его, и, как бы ни хотелось перекинуться ещё парочкой слов с этим странным мужчиной, всё же пришло время покорно закрыть глаза и наконец-то уйти из этого мира. — Спи спокойно, — кажется, услышал тихий голос Эрен перед тем, как заснуть. Последняя мысль, которая успела молнией мелькнуть в его голове, была: «Показалось?»