Чистая Вода

       Сэт поморщился от боли. Палка с жутким треском разломилась в том месте, в котором ударилась о голову. Оборотень никак не мог взять в толк, куда делась хваленая скромность и скрытность Эммы. Сама девушка не могла определить, что её впечатлило больше: то, что Сэт потер голову, будто ему дали подзатыльник, а не попытались вырубить, или то, что она только что сбежала из окна второго этажа, а потом треснула здорового мужика палкой, хотя буквально несколько часов назад была готова стать жертвой. Лишь в одном Эмма смогла быть уверена на сто процентов: от жертвы издевательств в ней осталось гораздо меньше, чем ей казалось, а это могло значить, что Кристиан вряд ли сможет теперь её обидеть.        — Эмма, — Джейкоб давился смехом больше от того, как виртуозно его сотрудница треснула его брата, чем от комментариев других волков, — успокойся, никто тебя не съест.        — А ты? — никак не унималась девушка. Как говорится, у страха глаза велики. — Ты тоже из этих вот…        — Оборотней? — закончил вместо Эммы босс.        — Это бред полнейший! — она схватилась за голову, отчаянно пытаясь сложить все имеющиеся факты в одну картинку.        — Да выслушай же ты! — Сэт попытался сделать шаг, но она выставила перед собой руки и громко возразила:        — Не подходи! Вот там стой! Или я вызываю копов! — Эмма была настроена решительно. Она ещё не встретилась с Марией, не доказала Кристиану, что она здорова, да и вообще ничего не добилась, чтобы вот так просто отдаться на смерть какому-то чудищу.        — Заканчивайте и идите в дом. Эмме нужно многое узнать, — Сэм, как и все остальные, находил это забавным, но полиция тут была не к чему. Да и вряд ли кто-нибудь бы поверил в историю, которую собиралась рассказать Морган.        — Эмма, привет, — Эмили сделала несколько шагов по направлению к бунтарке: ей показалось, что в данной ситуации она сможет лучше всего помочь, так как сама пережила это, не в таком масштабе, но всё-таки. — Тебе бы в душ и обработать раны. Никто тебя не тронет, обещаю.        Эмма перевела взгляд на мужчин возле дома и глазами отыскала источник приятного голоса. Её поразили шрамы на лице, конечно, она не пялилась на них, но не обратить внимание на это было невозможно, ведь та часть лица, на которой не было полос, была очень красивой, а значит, вполне можно было сказать, что тот зверь, который сотворил это со столь очаровательным созданием, определенно заслуживает кары.        Эмма Морган задумалась о том, кому из всех присутствующих она смогла бы поверить, но ответа не нашла. Слишком уж они все странные, даже Эмили — она слишком приветлива, мила и стоит чересчур близко к чудовищам, но выбора особого не было. Эмме становилось холодно из-за промокшей одежды, грязные волосы липли к исцарапанному лицу, коленки ужасно саднило. Обойдя Сэта по большой окружности, Морган поспешила к Эмили, единственному островку чего-то почти обычного, человеческого. Эмма продолжала сторониться мужчин, поскольку они казались ей страшно опасными, даже Джейкоб, которому раньше хотелось довериться, как хорошему другу.        — Вот, — Эмили достала из комода чистые шорты и футболку, — ты можешь надеть это после душа.        Эмма разглядывала комнату, из которой пару минут назад пыталась сбежать. На полу были следы от её грязных ботинок, занавески остались распахнутыми, на столике с косметикой и прочими женскими штучками стояли фоторамками с улыбающейся Эмили и одним из тех мужчин, которые разгуливают в холод в одних только шортах да кроссовках. Эмма взяла одну из фотографий в руки, на ней Эмили была в белом платье, а молодой человек в черном костюме.        — Это наше свадебное фото, — пояснила она, подойдя к гостье.        — Очень мило, — Эмма попыталась улыбнуться, но рассеченная в уголке губа стала неприятно пощипывать. — Они все превращаются в этих огромных волков?        — Да, — она кивнула, — и Ли тоже. Она единственная девушка, которая может превращаться.        — Это пугает, — наконец, успокоившись, Морган могла трезво оценить ситуацию, и хотя у неё по-прежнему тряслись поджилки при мысли о тех чудовищах в лесу, она понимала, что ей действительно не желают зла.        — Сэт немного поторопился. Нужно было сначала рассказать тебе про легенды, а он вот так сразу, — Эмили улыбнулась.        — Я могу спросить тебя кое о чем? — Эмме страшно захотелось знать, что произошло с этой милой девушкой.        — Конечно.        — Шрам это… — Морган закусила губу: её страшно раздражало, когда лезут в её дела, но сама она оказалась ничуть не лучше.        — Это была случайность. Сэм не специально сделал это, — Эмма потупила взгляд, извиняясь. — Всё в порядке. Он и правда не хотел. Держи, — Эмили протянула девушке чистое полотенце.        — Ножницы есть?        — Зачем они тебе?        — Мне даже за сто лет не отмыть волосы в таком виде, — Эмма покрутила в руках несколько синих косичек. — Отрежу синие концы и расплету.        — Сейчас ножницы принесу. Иди пока в ванну.        Эмили проводила гостью в ванну на втором этаже, а сама отправилась за ножницами на первый этаж, где без умолку галдели две стаи оборотней. Эмма закрыла дверь, сняла до ужаса грязную куртку, кинула её на пол и уставилась на свое отражение в зеркале. На лице не было живого места: кровь, макияж, грязь — всё перемешалось и начало застывать жуткой коркой, в волосах можно было найти мох и маленькие веточки. Эмма смотрела на себя и точно понимала, что день сегодня будет отстойный, так как распорядок накрылся, никакой привычной еды и стандартного укрытия от проблем под капотом машины в мастерской. Кроме всего прочего, она, мать его, работает на оборотня! В это просто невозможно было поверить, она-то считала себя ненормальной, а оказывается, была ещё совсем ничего. Ей вспомнился разговор с Сэтом в машине. Эмма даже почувствовала себя виноватой, она и в правду ничего о нем не знала, но это совсем не значило, что теперь она упадет в его объятия и будет извиняться, скорее, наоборот: с ещё большим остервенением станет его сторониться. Стук в дверь отвлек её от раздумий.        — Я ножницы принесла, — Эмили зашла в ванну и закрыла за собой дверь. — Может, я помогу?        — Можно, — Эмма несколько раз чикнула ножницами, и синий каникалон остался у неё в руках.        — Не жалко волосы? — Эмили никак не думала, что можно вот так просто расстаться с такой длинной шевелюрой.        — Они не настоящие, — Эмма улыбнулась отражению Эмили в зеркале. Она стала расплетать косички, а девушка ей помогала. — Что за легенду должен был рассказать Сэт?        — Она про квилетов и волков, интересно?        Эмма кивнула, и Эмили пустилась в рассказ. По мере того как косичек становилось меньше, история приближалась к концу. Морган слушала её как сказку, никак не веря в то, что что-то подобное может оказаться правдой, но ведь в лесу Сэт действительно превратился в волка.        — Они защищают нас от вампиров, — закончила Эмили. Косичек не осталось, но Эмма продолжала слушать.        — Вампиров? — казалось бы, вселенная могла остановиться на оборотнях, но у неё, видимо, всё отлично с фантазией в плане сверхъестественного.        — Да, есть хорошие вампиры, типа Калленов, они не убивают людей, а есть не очень хорошие…        — Каллены вампиры? — Эмма не переставала удивляться. Так вот почему они показались для неё такими необычными.        — Да, это сложно вот так сразу понять, но со временем ты во всём разберешься, — Эмили по-дружески похлопала девушку по плечу, от чего та недовольно поморщилась. — Прости.        — Видимо, вчера ударилась, — пояснила Эмма, испугавшись, что вспугнет Эмили своей реакцией. — А если я не хочу разбираться и понимать?        — Но ты уже здесь, — Эмили открыла дверь, чтобы выйти и оставить гостью, но в самый последний момент добавила: — Я тоже не хотела, но потом всё изменилось. Эту семью оставить не возможно.        — Для меня семья — не самое приятное место, — ответила Эмма в пустоту, когда дверь за Эмили захлопнулась.        Девушка спустилась вниз и сразу же двинулась к духовке, игнорируя вопросительные взгляды. Она действительно разозлилась, и не только на Сэта за его безрассудство, но и на остальных оборотней, которые умудрились загонять Эмму почти что до смерти.        — Как она? — Сэм за долгие годы совместной жизни уже понял, когда его супругу лучше не трогать, а когда всё-таки можно расспрашивать, но в этот раз схема дала сбой. Чека была выдернута из гранаты.        — Серьёзно? Что ж вы о её самочувствии не побеспокоились, когда гоняли её по лесу как оленя? Конечно, Эмма решила, что вы её сожрать хотите! Я бы тоже так решила! — Эмили не редко приходилось отчитывать братию за их выходки, но это происшествие вообще ни в какие рамки не входило.        — Нужно было быстро что-то предпринять. И вообще, почему ты на нас всех кричишь? — Сэм даже и не знал, как себя оправдать, потому что, если Эмили выдвигала обвинения, их бы даже самый опытный адвокат не смог оспорить.        — Нужно было превратиться в человека и поговорить! Ты в зеркало свою волчью морду видел? — продолжала осаживать мужа защитница прав человеческих девушек, активно жестикулируя. — Ты же можешь кого угодно напугать! Не обижайся, но это правда! Ясное дело, тут уже все привыкшие, но она-то нет! А ты, Сэт, — Эмили сменила объект гнева, — чем ты вообще думал?        — Мы просто поспорили… — хотел было возразить тот, но сделал ещё хуже. Прогремел второй взрыв.        — Поспорили? Ты всегда теперь будешь так спорить? А если бы кто-нибудь пострадал? — девушка вытащила пирог из духовки и почти что зашвырнула его на деревянную подставку.        — Ну, прости, — протянул Сэт.        — Прощу, когда Эмма простит, — отрезала Эмили, загружая в духовку второй пирог.        Хозяйка так злилась на их неосмотрительность, что даже как-то особенно тяжело дышала. И ведь они уже почти десять лет оборотни, а мудрости так и не набрались в этом вопросе. Может быть, это оттого, что не так часто происходит запечатление, а может быть, оттого, что для них это просто и понятно, и они никак не возьмут в толк, что люди, особенно хрупкие дамы, обычно очень впечатлительны. Да и где вообще можно было встретить огромных волков, чтобы не впечатлиться?        Эмма не особо хотела спускаться вниз, особенно в этой слегка маловатой одежде. Благо, что бедра, которые оказались немного шире, чем у Эмили, обтянутые джинсовой тканью, скрыла широкая серая футболка с огромным знаком вопроса спереди. И ведь дизайн как нельзя лучше описывал состояние девушки. Коленки выглядели просто ужасно, наверняка останутся шрамы, которые Эмма не очень-то любила. Подручными средства она очистила ботинки настолько, насколько это вообще было возможно, обулась, сгребла грязные вещи в охапку и, собравшись с силами, спустилась на первый этаж. Первой при виде побитой, но чистой Эммы, ожила Эмили. Она выудила из нижнего ящика пакет и помогла сложить туда грязные вещи.        — Спасибо, — Морган убрала прядку мокрых густых черных волос за ухо, — можно резинку? Если есть лишняя.        — Конечно, погоди, — Эмили подошла к высокому барному столику, открыла декоративную красную банку и, немного в ней поковырявшись, достала белую резинку для волос. Она протянула её Эмме, и та, забрав её, быстро отошла к дальней стене, заплетая волосы в высокий пучок.        — Садись, — Джаред любезно указал на свободный стул.        — Я лучше тут постою, — тихо и нерешительно ответила Эмма, ещё сильнее вжимаясь в стену.        — Да брось, Эм, — Джейкоб всплеснул руками и в два шага оказался рядом с Морган. — Тебя никто не укусит.        — Я всё равно постаю, — она уставилась в пол, не решаясь взглянуть в глаза боссу. — Мне бы домой…        В душе Эммы всё ещё теплилась надежда, что этот пропащий день можно спасти. К тому же она никак не собиралась становиться частью этой секты, братства или как они там себя называют.        — Нет, ты никуда не пойдешь, — Сэт встал со стула и подошел к Эмили. — Есть аптечка?        Девушка тут же без всяких слов достала из кухонного шкафчика большую пластиковую коробку. Эмили знала, что оборотни исцеляются быстро, но вот их дамы сердца иногда травмировались, — не всегда по вине возлюбленных, но тем не менее — поэтому различные обезболивающие и антисептики занимали здесь отдельное место.        — Садись, — Сэт указал на пустой стул. Эмма было собиралась возразить, как стоящий рядом Джейкоб взял её за руку и потащил к импровизированному пункту медицинской помощи. Она пыталась сопротивляться, но Джек даже не ощущал этого, как будто мошка брыкается, если в природе такое вообще возможно, но после недавних открытий можно было и в фей поверить.        — А ты молодец, — одобрительно протянул Квил, разглядывая Эмму.        — В смысле? — она шикнула, когда какая-то противная мазь коснулась края ранки на коленке.        — Ну, ты не растерялась и так Сэта треснула.        — Я просто испугалась, — Эмма потупила взгляд. Она только сейчас поняла, как сильно ударила мужчину. — Прости, Сэт.        — Да ему-то что, — вступил Коллин. — Как по мне, так он заслужил.        — Заткнись, — прорычал Клируотер, и Морган вздрогнула от того, насколько этот рык был похож на животный.        — И всё равно, мало в этом хорошего, — Эмма уже почти совсем успокоилась, и то, что произошло в лесу, начало больше походить на ночной кошмар, а не реальность. — Так вы типа оборотни?        — Не типа, мы оборотни, — без особого энтузиазма ответила Ли. По её мнению, Эмма была не слишком уж сильна духом, и при первой же возможности слиняет, хотя думать так было нехорошо. Сама бы волчица уж точно сбежала бы как минимум из этого дома.        Эмма не нашла, что сказать: не то чтобы ей не было любопытно, просто она чувствовала себя как-то потеряно и не могла собрать мысли в кучу. Как будто её сразу после американских горок заставляют решать уравнения, хотя даже это могло бы быть под силу, в отличие от такого резкого скачка в мир сверхъестественного.        — А вампиры… — Эмма до конца не понимала, что конкретно хотела узнать, — насколько они опасны?        — Они едят людей, — хмыкнул Пол, — как по-твоему — это опасно?        — А вы? — Эмма посмотрела на Джейкоба, словно ожидая ответа именно от него. У оборотня возникло чувство дежавю.        — Мы не едим людей, мы защищаем их от вампиров, — как ни в чем не бывало бросил он.        — Это слишком сложно, — Эмма вновь поморщилась от особенно резкой боли от прикосновения к коленке.        — Тебе не холодно? — спросила Эмили, протягивая девушке чашку чая.        — Нормально.        — Я дала шорты, чтобы удобнее было колени обрабатывать, наверняка это жутко больно, — как бы извиняясь, она посмотрела на гостью. — Голодная?        — Нет, — Эмма помотала головой.        Кажется, уже каждый успел понять, что Морган не особо болтлива, а с учетом потрясения, которое она пережила не так давно, и вовсе не шла на диалог, поэтому оборотни принялись обсуждать что-то своё. Эмме не было дела до их болтовни, она сконцентрировала всё своё внимание на том, как Сэт обрабатывал её царапины и ушибы. Эмили достала второй пирог, и вокруг стола развернулась суматоха, каждый пытался урвать кусочек побольше, Ли предпочла держаться подальше, а через секунду и вовсе скрылась за дверью.        — Прости, — Сэт закончил с последней ранкой в уголке губы. — Я не думал, что всё так получиться, просто хотел, чтобы ты знала, что я могу понять больше, чем кажется.        — Ничего, — Эмма не злилась, наоборот, с каким-то диким интересом наблюдала за ним. С одной стороны она понимала, что он ужасный волк, а с другой — ни один мужчина ни разу не помогал ей с такими глупостями как разбитые колени. Она действительно считала это мелочью, бывало и хуже, так чего переживать? На теле всё заживает быстрее, чем в сердце, хотя и там, и там остаются противные шрамы, которые портят общий вид.        — Я отвезу тебя домой, — Сэт, до этого присевший на корточки, поднялся на ноги.        — Сейчас? — Эмма последовала его примеру.        — Если ты хочешь, — она подметила, что сегодня в его голосе совсем нет той жизни, что была до этого.        — Да, было бы неплохо. И ещё, ты не знаешь, где мой телефон?        — Всё в машине, пошли.        Эмма подхватила пакет с грязными вещами, попрощалась с Эмили и остальными и вышла из дома вслед за Сэтом. Воздух приятно холодил пылающую раненую кожу, и она совсем не замерзла, только от особенно сильных порывов ветра немного вздрагивала.        — Тебе не холодно? — Эмма пыталась не обращать внимание на полуголого мужчину на водительском сидении, но это было крайне сложно.        — Оборотни очень горячие, в смысле наша температура сорок с лишним градусов, — Сэт слегка улыбнулся, хотя он чувствовал себя разбитым: ему так хотелось, чтобы этот волчий секрет хоть как-то их сблизил, но получилось совсем по-другому. Эмма же так не думала, ей не нравился такой Сэт, это было неправильно, она привыкла к его улыбкам, шуткам и бесконечной болтовне, а сейчас он был таким тихим, грустным, будто он заразился её душевной болезнью.        Морган не могла сопоставить его с тем волком в лесу: пока он оставался человеком, она могла не бояться его, просто нужно было привыкнуть, если эти волки действительно хотели бы причинить ей вред, то сделали бы это, не приводили бы домой, не давали бы одежду, не были бы так приветливы. И всё равно это было неправильно, даже более ненормально, чем она сама.        — Почему я тебе нравлюсь? Почему ты не оставишь меня в покое? — Эмма не могла найти ответы на эти вопросы, как и на множество других, касающихся отношений с людьми; теперь и не только с людьми.        — Для этого не нужны причины, — Сэт не стал говорить о запечатлении, Эмме и так хватит информации для размышления.        Они проехали мастерскую. Морган задумалась над его словами, разве он прав? Любят и ненавидят всегда за что-то, не бывает просто так. Но, кажется, в его вселенной возможно куда больше, чем в её. Эмма не слишком-то любила пускать людей в свою жизнь, но с Сэтом это не работало, его открытость и какая-то преданность заставляли её чувствовать себя должницей и виноватой, это раздражало. Она не понаслышке знала, какова боль, причиненная словами и действиями. Эмма не хотела быть как Кристиан, не хотела быть причиной страданий других людей, отчасти именно поэтому она сторонилась всех, чтобы однажды им не стало больно из-за неё, но Сэт сам вторгался в её жизнь, даже не смотря на препятствия, которые ему устраивала Морган.        — Приют, где я жила, был частью системы, — Эмма решила, что должна что-то сделать, чтобы он почувствовал себя лучше. Если уж он хотел узнать её, то она приоткроет завесу. — Мы жили там до тех пор, пока нам не найдут приемных родителей. Я жила в трех семьях и каждый раз возвращалась, со мной было сложно справиться, я не шла на контакт. Только с одним воспитателем ладила, ещё с его родственником и немного с психологом. Я видела много подростков с разными судьбами, повадками и характерами. Не все из них были хорошими. Ты и я, мы никогда не поймем друг друга. Тебе не понять тот мир, который слепил меня, а мне не понять твой, поэтому оставь меня в покое.        — Да уж… А ты мастер давать надежды и сразу рушить их. Почему ты так уверенна, что я не пойму? — Сэт старался, но не мог смириться с её упертостью и скрытностью.        — Потому что ты не одиночка, ты не знаешь, как это — всегда быть одиноким, — машина остановилась возле дома, где жила Эмма.        — Тебе не обязательно быть одной.        — Я не умею по-другому, — Эмма улыбнулась, взяла свой рюкзак с заднего сиденья и вышла из машины.        Сэт никак не мог взять в толк, что с ней не так. И вроде бы, она иногда была милой, а потом резко менялась и с ней невозможно было справиться. Если бы можно было влезть к ней в голову, он бы точно нашел решение, но Эмма не подпускала не то что в тайные уголки души, даже на поверхность своих мыслей.        С того дня прошло около двух недель, но Сэт больше не появлялся в мастерской. С Джейкобом отношения ни капли не изменились, теперь он уже честно говорил, куда сбегает посреди дня. Оборотень рассказал Эмме о некоторых тонкостях, отношениях в стае, о мыслях, но темы запечатления не касался, так как считал, что Сэт сам должен рассказать. Морган не так чтобы и заинтересовалась волками, но всё-таки ей хотелось знать, с кем она работает, так Эмма постепенно привыкла к оборотням и уже не относилась к ним как к чудовищам, окончательно убедившись, что её не собираются сожрать. Что касалось Клируотера, то первую неделю она наслаждалась одиночеством и тишиной, а на вторую изрядно забеспокоилась, и вот когда свой ход начала третья неделя, Эмма уже не находила себе места, ведь от Сэта и весточки не было. Вопреки ожиданиям, отсутствие шумного болтуна не приносило нужного облегчения, скорее наоборот, вызывало бурю беспокойства. Эмма не любила, когда части её уклада, а именно этим она внезапно для себя стала считать Сэта, бесследно растворялись. К середине третьей недели тишины Эмма сдалась:        — Как Сэт? — Джейкоб чуть не подавился пиццей.        — В фмыфле? — не прожевав, переспросил он, а затем, проглотив обед, добавил. — Ты же сказала ему оставить тебя в покое, нет?        — Да… — Эмма тяжело вздохнула, — забудь. И ему не говори, что я спрашивала.        — Я ведь рассказывал про общее сознание, — Джейкоб довольно усмехнулся, Квил продул в споре и теперь торчит ему десятку.        — Не важно, — Морган потупила взгляд, доедая кусок пиццы. Она только недавно заметила, в каких объемах ест её босс.        — Ты можешь ему позвонить, — как бы невзначай бросил Джейкоб, когда они снова вернулись к работе.        — Это ещё зачем? — Эмма выглянула из-за байка, который ремонтировала.        — Ну, спросить его, как у него дела, позвать погулять, обычное дело, когда тебе кто-то нравится, — Джейкоб не смог удержаться от подкола.        — Он мне не нравиться, — хлоднокровно бросила Эмма, уже сомневаясь в своих убеждениях. Ну, может быть, чуть-чуть, но она ни за что не признает этого и будет делать вид, что Сэт ей только мешает.        — Да-да, — с плохо скрываемой издевкой ответил оборотень.        — Серьёзно.        — Просто дай ему шанс! — в который раз настоял Джейк.        — Нет, — в который раз отказала Эмма. — И вообще, почему именно ты всегда об этом меня просишь?        — Если ты не заметила, то подскажу: ты больше не с кем, кроме меня, не разговариваешь, — Джейкоб метко зашвырнул в Эмму тряпкой.        — Эй! — вознегодовала она. — Я правда только с тобой общаюсь?        Эмма не обращала внимания на круг своего общения, полагая, что людей в нем достаточно, но после замечания Джейкоба, она прикинула, с кем за последнее время разговаривала, и поняла, что даже для замкнутого человека как-то маловато у неё знакомых.        — Ну, допустим, но мне ведь нравиться быть одной, — она пожала плечами.        — Я тебе не верю. Как по мне, у тебя просто нормальных друзей никогда не было.        — Ты ничего не знаешь обо мне, — как заезженную пластинку, повторяла Эмма.        — Ну так почему бы не подружиться? Мы же раскрыли тебе наш секрет, раскрой свой, — Джейкоб не знал, что она скрывает, но хотел знать; ему казалось, что ничего ужасного за стеной одиночества быть не может.        — Ты не знаешь, о чем просишь, — грустно усмехнулась Эмма. — Но, может, однажды я расскажу. Секрет за секрет.        — А мне нравиться такой обмен. Мы свой рассказали, теперь ты.        — Я рассказала Сэту про приют. У вас же общее сознание, — Эмма выглянула из-за мотоцикла и подмигнула боссу.        — А ты хитрая! Ладно. Тогда я могу рассказать тебе кое-что интересное про Ренесми.        — Что бы я выдала свою тайну?        — А тебе не интересно?        — Нет.        Джейкоб рассмеялся. Не так-то просто провести эту даму, даже не смотря на то, что она заверяла, будто не понимает людей. Позже вечером Сэт был приятно удивлен, что Эмма вспомнила о нём, всё-таки надежда воскресла в его душе. Он совсем не ожидал, что она будет беспокоиться, просто хотел дать ей то, что она просила — одиночество, но сработало даже лучше, чем должно было, так что на следующий день оборотень решил навестить друзей в мастерской.        Эмма проснулась с ощущением чего-то неладного, день обещал быть долгим и неправильным, не таким, как обычно. Она с особой тяжестью и некоторым нежелание поплелась в ванну, собралась, не доела завтрак и забыла выпить кофе, полностью отдавшись мыслям о том, куда мог пропасть Сэт. Эмма отказывалась признавать, что он начинал нравиться ей, она предпочитала думать, что просто беспокоиться из-за того, что обидела его.        Джейкоб впал в ступор, когда понял, что Эмма опоздала, а потом он заметил, что она выглядит как-то по-другому, и дело не только в том, что у неё больше не было этих синих косичек и она на работе чаще всего собирала волосы в какой-то непонятный высокий пучок; его даже не смущал одетый наизнанку топ, нет. Эмма была без своего каждодневного боевого раскраса на лице, даже стала похожа на выходца племени Мака, кем, кстати, и являлась. Конечно, она нанесла макияж перед тем как идти в мастерскую, просто по минимуму, только ради самой сути этого действия, лишь потому, что делала так каждое утро.        — Ты заболела? — спросил Джейк, глядя на абсолютно апатичную девушку, которая пялилась на бланк закупок деталей.        — Нет, — обреченно вздохнула Эмма.        — Кто-то умер?        — Нет.        — Тогда почему ты такая… даже для самой себя странная.        — Я кофе утром забыла выпить, — соврала она, ведь дело было отнюдь не в напитке. Её грызло какое-то малознакомое чувство.        — Что, так сильно по Сэту соскучилась?        — Нет.        И Джейкоб всё-таки сдался. В последнее время они неплохо общались, а сейчас будто бы вернулись в первый день, когда Эмма сторонилась его. Часы тянулись так медленно, что каждая минута казалась столетием, даже поболтать было не с кем — Эмма окончательно закрылась в себе — и Джейкоб, решил сбежать, закончив свою работу. Морган осталась одна, она уже в четвертый раз проводила инвентаризацию, лишь бы не думать о своей жизни и о том, о ком она зареклась не думать.        — Он вообще не имеет никакого значения, а значит, я не должна беспокоиться. Мне никто не нужен, — бубнила Эмма, понимая, что ей в какой-то мере было приятно, что кто-то заботился о ней, считался с её чувствами, интересовался не просто её телом, а тем, что она из себя представляет. Так она и пришла к выводу, что незаметно для себя прониклась к Сэту чувствами, близкими к тому, что испытывала к младшей сестре, только это чем-то отличалось, ещё немного покопавшись в себе, Эмма с трудом признала, что считает Джейкоба другом, а в завершении ей удалось смириться с тем, что оборотни её интересуют больше, чем она показывает.        Кристиан уже давно наблюдал за мастерской, в его голове сложилось своеобразное представление о том, кто там работает, и сейчас был очень подходящий момент, чтобы навестить сестру, к тому же здоровяк куда-то ушел и, как он успел понять, надолго. Двигатель байка заревел, и мужчина рванул к мастерской.        Эмма услышала шум подъезжающего транспорта и без особого рвения и желания собралась поприветствовать посетителя. Время перевалило за шесть, оставалось всего два часа до закрытия, она приготовила себя к тому, что в срочном заказе придется отказать. Морган пялилась в пол, не желая ни с кем общаться, полностью поглощенная апатией.        Кристиана позабавило, как смиренно Эмма выходила из мастерской. Он собирался объяснить ей, как нужно вести себя, ведь она подзабыла манеры и посмела поднять на него руку.        — Сестренака, — Эмма тут же отрезвела, апатия отошла на второй план, а к горлу подступил обед. Она узнает это приторное обращение даже через тысячу лет, как бы не храбрилась, но она будет помнить всё, что происходило, будет видеть это в своих худших снах.        — Что ты тут делаешь? — Эмма не могла найти в себе силы отвести взгляд, чтобы попытаться отыскать то, чем можно было бы защититься. А он наступал, подходил ближе, ехидно улыбаясь, предвкушал расправу над строптивой сестрой.        — Тебя навестить пришел, — Кристиан злился ещё больше, когда Эммы пыталась сбежать, со временем он исправил эту ошибку в её поведении, но теперь, спустя долгое время, она снова пытается спастись бегством.        Эмма рванула со всех ног в мастерскую, там она могла найти что-то, чем можно было обороняться, но под руки ничего не попадалось, голова плохо соображала, а внутренний голос отчаянно умолял её остановиться, чтобы не сделать хуже. За неимением другого выхода она спряталась за коробками и замерла, стараясь дышать как можно тише. Почему же в прошлый раз она нашла силы для сопротивления, а сейчас, как последняя трусиха, не может противостоять ему? Можно ведь вызвать копов, закрыться в офисе, в конце концов, ударить его чем-то тяжелым, позвать на помощь, но она снова не может пошелохнуться. Призрак её детства сковал тело, то что она, казалось, победила, вновь воскресло и заняло своё прежнее место в сознании. Эмма будто вновь оказалась дома, когда мама и Бобби были на работе, а она оставалась наедине с Кристианом, пока он не видел, запиралась в шкафу и накрывала себя курткой, чтобы он не нашел её, но он находил. Всегда находил и становился ещё злее от того, что тратил драгоценное время на поиски. А потом Эмма перестала прятаться. Он звал, и она приходила, зная, что не избежит того, что уготовлено, потому что таков её мир.        — Вот ты где! — Кристиан улыбался широко и, казалось бы, приветливо, но она знала, что это не так. Эмма всё ещё боялась, но уже не была такой нерешительной и робкой, она больше не хотела мириться с такой участью, нет. Она смогла ударить оборотня, но не сбежит от кого-то человека? Так почему же абсурдный страх сковывает её? Эмма зажмурилась, сильно пнула Кристиана в колено и, пока тот отвлекался на неприятные ощущения и проклятия, попыталась прорваться и сбежать, но ярость внутри обидчика была сильнее боли, и он без промедления через пару шагов нагнал жертву, ухватив её за волосы. От резкого рывка Эмма повалилась на пол у его ног. И снова как в детстве, когда он держал её за косички, а она видела только его потрепанные кеды, только сейчас это были ботинки. Кристиан сильнее потянул волосы, и Эмма пискнула от боли, поднимаясь на ноги.        — Надо же! Как от рук отбилась за пять лет, — прошипел Кристиан. Раньше Эмма не издавала ни звука, молча глотая слезы.        — Ненавижу тебя, — выплюнула она, ухватившись пальцами за руку Кристиана, которой он держал её за волосы. Эмма стояла на цыпочках — так сильно Кристиан тянул её, причиняя больше боли.        — Какая смелая, — он усмехнулся и отшвырнул сестру на пол, осматривая, чем бы таким подручным припадать урок, но ничего подходящего не смог найти.        Эмма получила шанс сбежать, но она не могла, просто не могла. Кристиан найдет её, поймает, и будет хуже. Она молила только о том, чтобы никто не пришел в мастерскую и не увидел её такую униженную, раздавленную. Конечно, Сэта она огрела с особым рвением, но перед братом пыл утихал с завидной скоростью.        Кристиан по обыкновению пнул Эмму, и та скрутилась от боли, ухватившись за живот. Он стал больше, и удары его стали гораздо больнее.        — Так-так, — Кристиан присел на корточки напротив сестры. — Посмотрим.        Он осторожно убирал волосы с её лица, Эмма понимала — это не нежность, это его игра. И она не ошиблась. Кристиан удобнее схватил волосы — так, что смог заставить её сесть на колени, упираясь руками в пол для лучшего равновесия.        — Ещё не плачешь? — с некоторым сожалением протянул Кристиан и ударил Эмму по лицу. Он редко баловал себя подобным видом наказания, на лице ведь останутся следы, но сейчас-то нет никого, кто смог бы отругать его за это, ему сойдет все с рук, поэтому он ударил её ещё раз, рассекая губу. Эмма всхлипнула. — Упс! Перестарался. Но ты ведь заслужила!        Кристиан поднялся, он даже скучал по этому ощущению власти, когда сестра вот так стоит перед ним на коленях, когда всецело находится под его контролем. Эмма будто снова попала в детство, будто не было тех пяти лет, на протяжении которых она боролась, училась жить, училась любить себя. Она снова боялась, снова давилась слезами и всхлипами, снова дрожала от одного только голоса, она снова была той, которой он её делал. Руки тряслись, в голове звенел страх, Эмма плакала не от боли, не от беспомощности, и даже не потому, что он унизил её — она плакала, потому что сдалась, даже не попытавшись принять бой, потому что, как оказалось, она всё та же Эмма Лонг, запуганная и безвольная, потому что даже если Кристиан перестанет преследовать её, то воспоминания — никогда. Теперь, когда он вот так навис над ней, и она чувствует его неоправданную ярость всем своим естеством, всё стало как обычно, так как должно быть — не приятно, но правильно, и Эмма знала, чем всё закончится.        — Ну что, отвечай, чего ты заслуживаешь? — Кристиан наступил ботинком на её руку, но не стал надавливать. Не всё сразу, урок должен идти постепенно, а начать стоит с домашнего задания, следом и повторение, а потом и новый материал, его за пять лет накопилось достаточно.        — Что бы ты сдох, — прошипела Эмма, сама от себя не ожидая. Ей казалось, что она смирилась, но порох ещё был в пороховницах.        — Вот как значит… так даже лучше, — Кристиан со всей мочи надавил на кисть, и Эмма закричала. Всё ещё держа ногу на её руке, он присел на корточки, схватил сестру за волосы и заставил смотреть на него. — Забыла, какое ты ничтожество? Так я напомню.        Эмма даже не успела понять, как это произошло, но он повалил её на землю, сомкнув руки на шеи. Она не могла сделать вдох или выдох, чувствовала, как лицо немеет, а голова становиться тяжелой. Эмма брыкалась, пыталась ударить Кристиана ногой, сделать хоть что-то, но не могла. Он был сильнее. В конечном итоге, Эмма начала терять сознание, и тогда хватка ослабла. Легкие с шумом стали заполняться воздухом, она кашляла и это отдавалось болью в горле, сил сопротивляться не осталось. Слезы катились непрерывно, рыдания разрывали грудь. Кристиан, все также держа сестру за горло, поставил её на колени.        — Повторяй, — приказал он.        — Нет, — Эмма стиснула зубы. Он никогда не душил её, во всяком случае, не так сильно. После смерти матери Кристиан пару раз делал подобное, перед тем как дать денег для Бонни, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что произошло только что.        — Ты скажешь то, что должна, — он сдавил горло. И всё повторилось по новой. Эмме всё труднее было приходить в себя, вопли становились всё громче, и она прилагала всё больше усилий, чтобы продолжать бороться. — Говори!        Он продолжал сжимать горло, Эмма больше не могла терпеть.        — Я… — хрипела она, — сумасшедшая.        — Громче! — скомандовал Кристиан, на секунду ослабив хватку, а затем сдавив шею с той же силой.        — Я не имею права любить, — каждое слово ломало что-то внутри, делало успехи ничтожнее, отдавалось болью не только в поврежденном горле, но и в сломленном сердце.        — Громче, — продолжал настаивать он. Эмме показалось, что она услышала шум подъезжающей машины, но брат продолжал душить её, и она приняла это за галлюцинации от недостатка кислорода. Кристиан, поглощенный своим возмездием за несуществующий грех, не обратил внимания на автомобиль.        — Меня все ненавидят. Меня нужно наказать, меня нужно воспитать. Я заслужила ненависть, я сумасшедшая, — Кристиан отпустил шею, и Эмма повалилась на руки, откашливаясь. Это только начало, теперь он выполнит то, о чем она попросила. Её душили слезы, рука неприятно ныла, из уголка губы снова потекла кровь, но хуже всего было то, что творилось внутри. Вне сомнений, Эмма была ничтожеством, была сумасшедшей, ведь другой человек сбежал бы, боролся до самой смерти, а она сдалась, знала, что будет, но всё равно сдалась, будто бы даже охотно, словно если раньше начнут, то и раньше закончат. Страх смешался в отвратительный коктейль с ненавистью и презрением к себе. Это её вина, что она не смогла постоять за себя, что понадеялась, будто стала сильнее, хотя на деле ничего не изменилось. Эмма никогда никому не расскажет об этом, чтобы не сделать хуже, чтобы никто больше не знал об этом кошмаре, чтобы он не стал наказывать её за длинный язык. Она уже было хотела начать напевать песенку, чтобы отключиться от того, что будет дальше, как в детстве, но не успела.        — Какого черта, — Сэт не знал, он сейчас в животной или в дикой ярости. Ещё только подъезжая он слышал каждое слово, но не понимал, что происходит. Он видел, как Кристин убрал руки с шеи Эммы и та стала громко откашливаться.        — Сестренка, — Кристиан повернул лицо Эммы в сторону Сэта, — смотри-ка, твой парень здесь, давай и его хорошим манерам научим.        Морган увидела мужчину и будто бы приобрела новые силы. Может быть, в прошлый раз ей не мастерская давала чувство защищенности, а тот, кто ждал её внутри?        — Убери от неё руки, — прорычал Сэт. Он уже был готов превратиться и убить этого выскочку, но не мог, потому что боялся поранить Эмму, которая и без того выглядела ещё более ужасно, чем в ту ночь, когда убегала от оборотней. И дело было не в телесных повреждениях, это было что-то другое, гораздо более ужасное.        — А не то что? — Кристиан, утопая в своих садистских удовольствиях, напрочь забыл о самосохранении. Изрядно поиздевавшись над сестрой, он будто почувствовал себя всесильным.        — Надеюсь, он разорвет тебя, — Эмма бы с удовольствием посмотрела на это. Она кинула взгляд на часы, которые как раз висели на дальней стене над головой спасителя. Восемь ноль-ноль. Неужели её детский кошмар сегодня закончится по-другому?