Чистая Вода

       Он слышал то, что сказала Эмма, но не верил, что после всего, что он сотворил с ней, она всё ещё в состоянии быть такой грубой, всё ещё может не подчиняться. Кристиан легким шагом направился к тому, чьё поражение должно быть ещё более показательным, чем уроки для сестры, чтобы она точно знала: надежды нет и нет принца, который бы спас её от палача. Сэт был другого мнения по этому поводу. Он закипел, но всё ещё контролировал себя, чтобы не превратиться, и на то было много причин, связанных исключительно с сидящей на полу Эммой. Во-первых, она боялась волков, во-вторых, слишком маленькое пространство, можно ранить девушку, в-третьих, раздавить этого козла в человеческом виде будет намного приятнее.        Эмма смотрела с предвкушением, её одолевало жгучее желание мести. Она не была бы такой смелой не будь тут Сэта, но раз он всё-таки пришел и увидел её унижение, то пусть хотя бы поможет, а уж как ему всё это объяснить — она подумает потом. С одной стороны Эмма радовалась, что пришел тот, кто может спасти её, а с другой — тот, кто уверял, что она нравиться ему, увидел то, после чего любить нельзя; после такого можно только испытывать жалость, а это было почти такой же пыткой, как и само существование Кристиана.        По мере приближения к противнику, его кулаки сжимались сильнее, и вот он уже был достаточно близко, чтобы нанести удар. Кристиан удивился, почему этот недалекий паренек даже не попытался увернуться. Кулак пронзила дикая боль, будто бы сломалось по меньшей мере три кости.        Эмма видела, как Кристиан согнулся пополам, сжимая руку после того, как ударил Сэта, а сам оборотень практически ничего не почувствовал, только лишь отвел голову, как от легкого толчка. Зато удар Клируотера обидчик ощутил всеми красками и резко пришел в себя, думая, как бы сделать ноги. Он не собирался просто оставлять сестру в покое, но в следующий раз продумает свой план получше, без вот таких вот непредвиденных поворотов. Кристиан вытер здоровой рукой кровь, проступившую на треснувшей губе. К его же несчастью, он никогда не думал об одной жизненной истине — на каждого сильного найдется кто-то сильнее. Сэт было собирался ударить его ещё раз, но Крис дал дёру. Оборотень не стал гнаться за ним, он предпочел помочь Эмме, которая продолжала сидеть на полу.        Кристиан не умел принимать поражение. Превозмогая боль в руке, он вел байк и уже начинал придумывать новый план, как извести сестру, а после сегодняшнего Лонг решил, что ни за что не спустит подобное на тормозах, он разрушит её жизнь, разберет по кирпичику до самого основания, а то что останется — подожжет.        — Эмма! — Сэт от переживаний не сразу понял, какая медицинская помощь может понадобиться пострадавшей. Он подбежал к ней и помог встать, дойти до офиса и медленно опуститься на диван. — Что произошло?        — Я не хочу, чтобы ты знал, — Эмма закусила раненную губу.        — Эмма, пожалуйста, — Сэт видел ужасные красные следы на её шеи. — Он душил тебя? Ответь мне!        Но Эмма лишь неохотно кивнула. Слёзы вновь подступили к глазам, неужели всё закончилось не так? Неужели впервые в жизни её спасли? Неужели кто-то смог проучить Кристиана? Девушка старалась не плакать, но и успокоиться не могла.        — Эмма! Где болит? Что он сделал? — Сэт ласково убирал волосы с её лица, удивляясь тому, что она не отталкивает его, как обычно. Девушка протянула ему руку, на которую ранее наступил Кристиан.        — Очень болит кисть, — оборотень осмотрел её, но перелома не было, просто ушиб.        — Что ещё болит?        — Он душил меня, теперь тяжело дышать, — всхлипывая, объясняла Эмма.        — Найду его и убью, — прорычал Сэт.        — Попозже, не уходи, вдруг он вернется, — она почувствовала острую необходимость в защите, хотя ей это сейчас было не так нужно, просто девушке хотелось продлить этот момент спасения, момент торжества справедливости.        — Почему ты не сопротивлялась? Нужно было ударить его чем-нибудь! Ты же можешь, уж я-то знаю! — Сэт сел рядом с девушкой на диван.        — Потому что я испугалась! — Эмма больше не могла сдерживать рыдания. — Я не ожидала! Не знала, что он придет! Как я себя ненавижу! Я должна была бороться, но это было как в детстве! Мы были совсем одни!        — Тише, он точно больше тебя не тронет, — оборотень на свой страх и риск приобнял девушку, и она не оттолкнула его, наоборот, прижалась сильнее и сжала здоровой рукой его футболку, будто бы хватая его, чтобы он не сбежал.        Эмма за пару минут в объятиях Сэта пересмотрела половину своей жизни. Оказалось, что быть с кем-то в такой момент намного приятнее, чем быть одной: так легче пережить, не просто задвинуть куда-то на задворки сознания насилие, которое старший брат вершил под видом справедливого суда, а разделить его с кем-то и отпустить. Кроме того, она хотела его увидеть, не при таких обстоятельствах, но хотела. Эмма по-прежнему считала необходимым скрывать до последнего свое прошлое, но это устоявшаяся истина пошатнулась, когда он пришел, когда спас её. Так может, он сумеет помочь и той маленькой девочке, которая всё ещё осталась в том доме, в шкафу и прячется от брата?        — Нужно закрыть мастерскую и домой, — Эмма отстранилась от Сэта и вытерла слезы.        — Я закрою мастерскую, но домой я тебя не отпущу, — оборотень твердо решил, что теперь будет приглядывать за ней. Даже если она будет против, он ни за что не даст подобному повториться, и как только Эмме станет лучше, он найдет Кристиана и проучит его.        — Я в порядке, — она попыталась отвергнуть помощь — поплакала на его груди и хватит. Она слишком жалкая, чтобы претендовать на что-то большее.        — В порядке?! — Сэт вскочил с дивана. — Он душил тебя!        — Но не в первый же раз, — Эмма произнесла это тихо-тихо, чтобы оборотень не услышал, но она напрочь забыла о волчьем слухе.        — Что ты сказала? — Сэт не мог поверить своим ушам.        — Ничего, — Эмма замотала головой, и она резко заболела, но Морган не подала виду.        — Ты сказала, что это не в первый раз. Эмма, — Сэт смотрел ей в глаза и понимал, есть что-то ужаснее, чем-то, что он только что видел, но как бы это не было страшно, он должен был знать, чтобы помочь ей, — прошу, расскажи мне.        — Ты видел достаточно, я не обязана говорить, — она поджала колени и обняла их руками. Она жалкая, и никто никогда не будет любить такого уродца, как Эмма — этот урок от Кристиана она усвоила идеально.        — Я видел, как ты убегала от оборотней, как ты сбежала из спальни на втором этаже, как ты ударила меня по голове, потому что думала, что тебя хотят убить, так почему ты не сопротивлялась? Почему? — Сэт кричал, но не потому что злился, а потому что переживал.        — Потому что ты не Кристиан! — Эмма тоже перешла на крик, но лишь потому, что хотела защитить себя, оправдать. — Потому что ты не сможешь этого понять! Для тебя это так просто — дать сдачи, а я не могу! Пытаюсь, но не могу! Ты же видел, ты был там, когда я попыталась драться, но он всегда побеждает! Как ты не понимаешь?!        — Потому что ты не говоришь! Ты ничего не говоришь! — они переместились в гараж, Сэт опускал створки, чтобы поскорее убраться из этого места.        — А что если, — Эмма не могла до конца понять, что она хочет сказать ему. То, что внушал Кристиан, и её собственные ощущения смешались, создавая размытую картину желаний и чувств. Станет ли хуже, если она расскажет, будет ли Сэт так же дружелюбен, когда увидит полноту её уродства, а не только верхушку? — Что если я расскажу, а ты не сможешь принять это? <tab - Послушай, - последняя створка опустилась, - в тебе не может быть ничего, что бы я не смог принять.        — Но ты ведь не знаешь, что я могу рассказать?        — А мне плевать. Я просто буду защищать тебя от любого придурка.        — А если очередным придурком будешь ты сам? — Эмма сдавленно улыбнулась.        — Буду защищать тебя от самого себя.        Эмме нравилась его улыбка и жизнерадостность, но она не могла позволить себе быть причиной его грусти. Он помог кошмару закончиться по-другому, но вдруг в следующий раз — а он определенно будет — его не окажется рядом? То что сегодня Сэт пришел в мастерскую в нужный момент — простая случайность, и когда его не будет, что станет с ней? Испытав судьбу, Эмма поняла, что у неё нет сил сопротивляться Кристиану, потому что он воплощение её страха и отчаяния, её боли и страданий, её собственной слабости и ничтожности, разве кто-то подобный достоин чего-то большего, чем серое существование?        В машине никто не обронил ни слова. Сэт прикидывал, какую пользу можно извлечь из того, что Эдвард может читать мысли: его страшно беспокоило то, какими словами Эмма описывает свои секреты, спрятанные за семью замками.        — Куда мы едем? — внезапно спросила Эмма.        — К друзьям. Ты больше ни на секунду не останешься одна до тех пор, пока мы не разберемся с твоим братом.        Эмма не поняла — это был приговор или помощь. Ей бы точно сейчас не помешало пару часов наедине с собой, чтобы хоть как-то усмирить бурю внутри. Да что с ней такое? Может, дело в том, что прошло пять лет с последнего раза, может, Эмма действительно начала забывать какого это, а может, она просто выросла, увидела другую жизнь и привязалась к ней? Ведь всё только-только начало налаживаться: у неё появился друг и Сэт — хотя в какую категорию его отнести, Эмма не понимала, — и хорошая работа. Она боролась с желанием рассказать всё, уговаривала себя, что это ошибочное решение, было бы проще, если бы ей не пришлось говорить об этом, потому что пока эта проблема не обрела словесную форму — её будто бы и нет.        Машина заехала в гараж, и Эмма в миг забыла о всех своих проблемах, только раз глянув на обилие дорогостоящих спортивных автомобилей, потом она потеряла дар речи при виде интерьера в гостинной, а в завершении шокирующего дня, Сэт представил её клану вампиров. Конечно, Эмма была с ними знакома, но теперь это выглядело как-то по-другому, потому что они были вампирами и не скрывали этого.        Каллены не подавали виду, что их обеспокоили следы на шее Эммы и её рассеченная губа, чтобы оставаться вежливыми, но все же они ждали объяснений от Сэта. Эдвард понял из сумбурного потока мыслей оборотня, что его подружка нуждается в защите, поэтому предложил Эсми проводить гостью в комнату, где она сможет расположиться. Миссис Каллен без лишних вопросов проводила Морган, прислушиваясь к разговорам внизу.        — Он душил её, и Эмма сказала, что это не в первый раз, но она не говорит больше, а тот парень не был похож на человека, который собирается отступить, — объяснял Сэт. — Эдвард, может, ты сможешь покопаться в её мозгах и понять, что это за брат такой?!        — Он её душил? — переспросила Белла, не веря своим ушам, так же как оборотень не сразу поверил своим глаза.        — И если бы это было всё, — прорычал Сэт, — он заставлял её повторять как мантру, что она сумасшедшая и ещё какой-то бред. Я почти превратился, чтобы его разорвать!        — Я бы разорвал, — особенно злобно прорычал эту фразу Эдвард.        — Я бы тоже, — у Элис в руках треснул вазон с цветами.        Эсми оставила Эмму одну и поспешила к семье. В одиночестве Морган почувствовала себя не лучше и не хуже, почти что привычно, хотя её по-прежнему терзали противоречивые чувства касательно всей сложившейся ситуации. И если с Кристианом всё было понятно, то совершенно новым оказалось смятение, которое вызывала забота Сэта. Эмма залезла на кровать с ногами и обняла коленки. Она не хотела, чтобы кто-то видел, как Кристиан унижает её, но когда пришел оборотень, ей не хотелось, чтобы он уходил. Разве так бывает? Разве это правильно? Разве можно испытывать что-то настолько противоречивое одновременно?        Перед тем, как ответить на зов Джейкоба, Сэт хотел проведать Эмму, но Эдвард остановил его на лестнице.        — Она думает о тебе, — пояснил Эдвард. — Но ей нужно время, не думаю, что сейчас она готова рассказать тебе все.        Сэт заметил, как вампир напрягся на последнем слове. Эдвард узнал всё то, что хотела скрыть Эмма, все то, о чем она думала в этот момент. Она решала, с чего начать, что рассказывать, а что так и должно остаться секретом.        — Это настолько ужасно? — Эдвард едва заметно кивнул.        — Я знаю, бывает и хуже, просто не верится, что они оба были детьми. Сэт, дай ей время, когда она будет готова, будет доверять — обязательно расскажет, но ты всё делаешь правильно, ей нравится, хотя Эмма не хочет признавать это.        Слова вампира заставили его задуматься над многим. Коли уж и Эдвард считает, что с Морган произошло что-то ужасное, то, скорее всего, это будет чем-то пугающим и неожиданным. Как только Сэт превратился в волка, в его сознание проникли Эмбри, Джейкоб и Ли, которые, как и все до них, не верили в то, что такое возможно.        Эмма привела себя в порядок, успокоилась и решила высунуть нос, но исключительно потому, что проголодалась. Будто почувствовав это, Эсми постучала в комнату, держа в руках поднос. Она поставила его на столик рядом с кроватью Эммы, предварительно бросив сочувствующий взгляд на красные следы.        — Отдохни, — вампирша улыбалась по-доброму, искренне, Эмма точно это понимала.        Утром, приняв душ, она спустилась на второй этаж, откуда доносились голоса. Эмма догадывалась, что её, скорее всего, будут расспрашивать о произошедшем, пялиться на посиневшие следы на шеи, но вместо этого она столкнулась с добрыми и приветливыми улыбками и тактичным игнорированием её телесных повреждений, за что была очень благодарна. Что-то в ней изменилось после того, как Сэт выручил её, привез к друзьям, которые также проявили учтивость, с которой до этого Эмма не сталкивалась.        После завтрака девушку по-прежнему никто не решался беспокоить, хотя на вопросы типа где Джейкоб, или видел ли кто-то ее телефон, охотно отвечали. Так выяснилось, что босс, прознав о недавнем происшествии, решил, что Эмме нужен выходной; Сэт на работе и придет только вечером. Морган натянула куртку и поспешила на улицу, Каллены сделали вид, что не заметили этого, но приглядывать за девушкой стали. Эмма не собиралась уходить далеко, она просто бесцельно брела по лесу, а когда дом оказался где-то в дали, девушка отыскала поваленное дерево и присела на него, в очередной раз погружаясь в тяжелые думы, но долго пробыть в одиночестве было не суждено.        — Приветики, — Ренесми грациозно опустилась на бревно рядом с девушкой.        — Привет, — Эмма сдавлено улыбнулась.        — Как сестра? Я слышала, ты виделась с её приемными родителями.        — Да, они обещали подумать насчет нашей встречи. А у тебя как дела?        — Отлично, готовлюсь к свадьбе, но на самом деле, это больше Элис готовиться, а не я, — Ренесми хихикнула. — Слушай, я хотела тебе сказать, только не злись, но тебе не стоит беспокоиться о том, что мы думаем по поводу того, что произошло.        — Ладно, — Эмма кивнула, не особо понимая, к чему она клонит.        — Просто нечто подобное не определяет то, кем ты являешься. Мои родители вот должны пить кровь, чтобы выжить, однако, они всё равно очень хорошие.        Эмму как током ударило, будто бы то, о чем она думала, Ренесми услышала.        — Мне не очень нужна жалость, я в порядке, — но, несмотря на это, она всё же предпочла натянуть маску безразличия. За один день люди не меняются, хотя определенный прогресс открытие нелицеприятной стороны жизни всё-таки принесло.        — Это не жалость, это поддержка, потому что мы не дадим тебя в обиду. Ты часть семьи.        — Для меня это сложнее. Семья — не то, к чему я стремлюсь.        — Ты просто не видела хорошие семьи. Пошли домой, у Сэта сегодня короткая смена, он скоро вернется.        Эмма не стала сопротивляться, ей хотелось увидеть его, да и Ренесми как-то вдохновила её, дала надежду, которую днем ранее разрушил Кристиан. Несс оказалась права, и оборотень вернулся ещё до того, как начало темнеть. И хотя где-то в отдаленном уголке души она была рада его видеть, но о чем говорить — не знала.        — Голодная? — спросил Сэт, снимая куртку и бросая её на диван, за что тут же получил гневный взгляд Эсми, так что верхнюю одежду пришлось повесить в шкаф. И ведь волк не нуждался в жуткой кожанке, но, чтобы персонал больницы не задавал вопросы, приходилось её надевать.        — Нет, а ты?        — В больнице поел. Хочешь прогуляться? — Эмма с облегчением подметила, что сегодня он снова был жизнерадостным.        — Да.        — Пошли, покажу тебе пару прикольных мест в округе.        Первые несколько метров они шли молча, не решаясь заговорить друг с другом. Эмма приняла для себя несколько важных решений, от которых психолог, с которым она работала, точно был бы в восторге.        — Ты живешь в этом огромном доме? — она решила начать с чего-то попроще, обычный разговор серьёзных усилий не требовал.        — Нет, просто здесь Джейкоб постоянно, а мы должны быть рядом с вожаком, вдруг что-то произойдет. Вообще мой дом в резервации, но там Ли обычно тусуется, мама живет с шерифом Своном, я, конечно, иногда дома появляюсь, но тут веселее, — он широко улыбался, рассказывая об этом.        — Ясно. Слушай, — настал момент истины, — мы как-то говорили с Джейком, типа секрет за секрет.        — Да, помню, — немного поразмыслив, ответил он.        — Вот это пугает, — Эмма нашла обходной путь для своей замкнутости, она решила сделать шаг, просто попытаться, ведь хуже уже не будет.        — Ну так что? — рассмеявшись, спросил Сэт. Они как раз подошли к небольшой речке.        — Предлагаю игру: ты мне рассказываешь что-то, чего я не знаю, секрет, а потом рассказываю я. Согласен? — Сэт присел на камень, задумавшись.        — Согласен, — он кивнул, решив, что можно рассказать. Эмма села рядом на камень поменьше. — У волков есть такая штука — запечатление. Когда оборотень встречает свою вторую половинку, то происходит это. Вообще до конца понять этот процесс сложно, но это как чистая бескорыстная любовь, и человек становится не центром мира, а самим миром. Например, Эмили и Сэм запечатлены, и Джейк с Несс, они счастливы.        — И что? Это же просто любовь. Она может пройти. Это не секрет, — Эмма немного расстроилась, решив, что Сэт пытается её надуть.        — Нет, это больше, чем любовь. Это не проходит. Волки так находят пару на всю жизнь. Одну единственную.        — Я в это не верю.        — Но ты и в оборотней поверила не сразу. К тому же я точно знаю, что запечатление очень реальная и сильная штука, — Сэт старался не смотреть на Эмму, опасаясь её реакции.        — Почему ты так уверен? — она всеми силами старалась отодвинуть подальше тот момент, когда ей придется рассказать про Кристиана.        — Потому что встретил тебя.        Эмма на секунду забыла как дышать, а потом ещё несколько секунд была в ступоре. Она ожидала какого-то другого секрета, который бы не затрагивал её или просто не был бы таким шокирующим.        — Хочешь сказать, типа ты и я… — но удачного слова Эмма не нашла, чтобы закончить.        — Не ты и я, нет. Это касается только волка. Я буду любить тебя, что бы не случилось, ну, а ты… У тебя есть выбор, — он посмотрел на Эмму глазами, полными надежды.        — Так, ладно… — Морган поднялась на ноги, — игра отменяется, мне нужно разобраться.        Эмма расхаживала туда-обратно перед Сэтом, обильно жестикулируя и высказывая всё, что думает. Оборотень подметил, что это первый раз, когда она так охотно, не замолкая, говорит о своих чувствах.        — Я и так ужасно себя чувствовала, а ты хочешь сказать, что, поэтично говоря, твое сердце в моих руках?        — Да. Хорошо сказала, — Сэта развеселила такая реакция. Эмма напрочь забыла про Кристиана: он был всегда, а вот подобная ситуация случилась впервые.        — Хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж? — она прищурилась, ожидая чего-то типа «ну, как-нибудь потом».        — Если ты согласна, то прям сейчас можно. У Эммета есть разрешение на заключения браков, — Сэт выглядел расслабленным, а с лица не сходила улыбка.        — Гореть мне в аду, ты издеваешься?! Это же бредом даже не назвать, вы точно секта какая-то, — Эмма всплеснула руками и продолжила шествие.        — Я люблю тебя, хочу, чтобы ты была счастлива, почему это должно быть странным?        — Потому что ты ничего про меня не знаешь! Это очевидно! Чтобы любить, нужно что-то знать про человека, — сказала она, а затем уже тише добавила: — Любить меня — чистое безумие, — Эмма остановилась, её дыхание сбилось, а мысли окончательно запутались.        — Тогда я согласен быть безумцем.        — Хорошо-хорошо, — она попыталась успокоиться, но не могла; это неправильно. Он не может любить её так сильно, как говорит об этом. — Я расскажу кое-что. Расскажу про Кристиана, чтобы ты знал, кого собираешься любить, кому говоришь подобные слова. Ты так хотел знать, отлично.        Сэт напрягся, Эмма не на шутку разозлилась. Она выглядела решительной, хотя голос дрожал.        — Кристиан приемный сын. Мама не могла забеременеть, и они его усыновили, а потом мама узнала, что беременна. Это была я. Сначала мы не знали об этом, но когда нам рассказали, это стало для меня и Криса большой неожиданностью.        Эмма замолчала. Точно ли она хочет именно этого? Да, она должна сказать, должна, когда мистер Батлер узнал об этом, он всё равно остался другом, хотя и не смог помочь, никто не сможет, зато сама Эмма может уберечь хорошего парня от разочарования, убережет от кого-то себе подобного.        — Он заставлял меня говорить то, что ты и сам слышал, а я верила, что это правда. Все, до последнего слова. И знаешь, я не собиралась сбегать из дома, ни разу, как бы больно он меня не бил, что бы не говорил. А потом появилась Бонни. Мама умерла во время родов, но до этого рассказала нам правду о брате.        Она пыталась говорить, сохраняя хронологию, но волнение мешало хорошо обдумывать слова. Эмма совсем забыла всё, что рассказывал Джейкоб об оборотнях, забыла, что хотела хранить этот секрет, но он был единственным способом начертить границу между ней и Сэтом. Он нравится ей, но она не будет счастлива, ему не нужен такой груз.        — Мне нужны были деньги, и я просила их у Кристиана. Бонни нужно было столько всего покупать.        И тот день всплыл в голове, тот день, когда она стала напевать песенку, чтобы не думать о том, что происходит. Слёзы полились из глаз. Этому придется дать форму, придется назвать, придется рассказать, не потому что так будет правильно или потому что после станет легче, только потому, что Сэт действительно нравился ей, а Эмма не хочет быть как Кристиан, не хочет делать больно, так пусть всё закончиться до своего начала. — Кристиану было восемнадцать, а мне четырнадцать. Он насиловал меня.        Эмма замолчала. Это был тот самый секрет, это было для неё самым страшным. Сэт не мог найти, что ответить, он просто молчал. Что тут можно было сказать? Что Кристиан урод, что Эмма не виновата? Так разве она сама этого не знает? Ей нужно было что-то другое.        — Ты меня не напугала. Я всё равно буду любить тебя, убью его, но все равно буду любить.        Сэт встал с камня и подошел к Эмме. Он было хотел обнять её, но она выставила перед собой руки в знак протеста.        — Я не могу любить, Сэт! Я не могу! Говорила, ты не поймешь! Все внутри меня такое противное, мерзкое, меня нельзя любить, мне нельзя любить!        — Эмма, это не так, это Кристиан внушил тебе, это его проблемы.        — Нет! — она отошла ещё на шаг. — Я так любила маму, и она умерла, я любила Бони и её отняли у меня! Я любила игрушки, и они исчезали, если я буду любить тебя, ты тоже исчезнешь! Я не могу!        — Эмма, я не игрушка, я не исчезну, — Сэт уже представлял, как убивает Кристиана.        — Нет! Нет! Так неправильно! Ты не можешь, так не бывает, — пыл Эммы утих, она захлебывалась слезами, но каждое вырванное с болью слово приносило ей легкость.        — Эмма! Мне плевать, что ты там думаешь про правильно или неправильно! Я люблю тебя! И это ничто не сможет изменить.        Она наконец дала обнять себя. Успокаиваясь, Эмма проклинала свой длинный язык, вспомнив про мысленную связь волков. Если до этого на неё не косились, то теперь точно будут.        — Забыли, — буркнула Эмма, вытирая слезы. — Если хоть кто-то решит поговорить со мной об этом, я его убью.        — Так ты даешь мне шанс?        — Ты же не отвянешь! — Эмма спрятала истинные чувства подальше, решив, что позже, в одиночестве, подумает об этом. Но ей стало легче, не врал психолог, однако признание породило ряд новых проблем, которые добавлялись к старым. — Если честно, мне всё ещё страшно, что он сделает это снова. Я храбрилась и вроде бы научилась справляться с этим, но вчера будто что-то переключилось.        — Знаешь, давай избавимся от твоего брата и забудем об этом, идет? — Сэт старался поддержать её, но плохо представлял, как это можно сделать правильно.        — Забывать я умею, — Эмма улыбнулась. — А теперь отпусти меня. Я сказала, что дам шанс, но это не значит, что мы встречаемся.        Сэт рассмеялся, Эмма не изменяла себе, по-прежнему держа его на расстоянии, хотя теперь он чувствовал себя немного увереннее: наконец-то они стали ближе, гораздо ближе, чем она и Джейкоб.        Вряд ли Эмма смогла бы самостоятельно справиться с тем, что происходило внутри, но когда чувства нашли выход, когда произошло то, чего она боялась больше всего, кошмар закончился. Она по-прежнему боялась Кристиана, по-прежнему считала себя недостойной и грязной, но теперь эта тьма вышла на свет, и со временем Эмма сможет отделить её от себя, но к этому ещё долго идти, пока что ей предстояла сложная работа — поверить, что она может любить, что ей нужно это.        Эмме было важно услышать от Ренесми те слова, которые и подтолкнули её к этому. Она будто бы пустила трещину в той толстой стене, за которой Морган пряталась долгие года. А Сэт, своей жизнерадостностью и упорством, прорыл под этой стеной туннель и смог забраться так далеко, куда Эмма не собиралась пускать никого, после того как у неё отняли сестру.        — Погоди, — они уже возвращались домой, когда раздался звонок. Сэт шел чуть впереди, поэтому, остановившись, развернулся, чтобы посмотреть, что произошло. — Телефон.        Эмма помахала вибрирующим смартфоном.        — Алло? — девушка тут же узнала этот голос.        — Миссис Рамо, — Эмма удивилась, она уже оставила всякую надежду на то, что они свяжутся с ней.        — Я хотела сказать, что мы долго думали и решили, что вы можете встретиться с сестрой.        Сэт искренне радовался за Эмму, но поймал себя на мысли, что она слишком часто плачет. Ему страшно хотелось это исправить.