Возвращение (Coming Home)

— Зуко! Он пытается разомкнуть губы для ответа, и даже это не по силам изможденному телу. В груди полыхает настоящая преисподняя, полная копоти и жара. От нее кипит кровь, плавятся органы, сердце грохочет на износ. Безумие... Ему хочется открыть глаза и убедиться, что молния Азулы не коснулась ее. Сил нет ни на что. Зуко так устал. Так устал, одеревенел, окаменел. Он тщетно пытается что-либо увидеть. Красное небо провожает его, накрывает саваном и хоронит под тяжелым камнем. Все, что напоминает о жизни — плеск воды и шипение огня отовсюду. Его баюкает даже дикий смех сестры, как бы Зуко ни цеплялся за сознание. Больно. Больно слышать Азулу такой. Он никогда не хотел причинять ей вред. Лишь закончить все решающем боем. Он вздыхает, когда ощущает непомерную тяжесть на веках. Их уже не открыть. Полыхающий мир погребает его под собой. Зуко не страшно: это ведь ненадолго. На одно лишь мгновение.

***

Катара опоздала. Чудовищно опоздала. Он лежит на выжженном камне опрокинутой статуей. Глаза закрыты, прячут взор от умирающего света. Когда ее пальцы касаются обугленной груди, то ощущают нечеловеческий холод. Зуко маг огня. А эти люди всегда горячи и вспыльчивы, их кровь слишком горяча для простых людей. Катара заметила это, еще когда они искали Ян Ро. Теперь же жара нет, и сердце замирает от дурного предчувствия. Катара обволакивает пальцы водой и опускает их на рану. Она бы отдала что угодно ради еще одной капли из святого источника. Маг воды бы даже рассталась с жизнью ради этого дара. Мир нуждается в Зуко, а что она? Людям нужны исключительные, единственные в своем роду. Как последний маг воздуха Аанг. Как последний наследник Страны Огня. Лишь им подвластно прекратить столетнюю войну. Но даже это меркнет с осознанием: она нуждается в нем больше, чем остальные. Как бы Катара ни отталкивала и презирала его поначалу, Зуко понимал и держался рядом. — Прошу, Зуко, — шепчет она. — Не оставляй меня. Ответа нет, вокруг тишина, и слезы застилают глаза, но вдруг она ощущает легкое движение ци. Катара плачет уже от облегчения, потому что слышит слабый пульс. — Я помогу, — заверяет она, неся исцеление ране. Несмотря на уверенность, слезы не прекращают литься из глаз, но Катара слишком занята и испугана, чтобы стирать их. — Клянусь самим Ту и Ла: если ты умрешь, я достану тебя даже из мира Духов. Не вздумай оставлять этот мир! Она не помнит, что шепчет дальше, потому что теряет сознание. Их находят мудрецы огня и относят во дворец. Катаре тяжело поднять даже руку. Но если они думают, что отправят ее спать, пока слабеет Зуко, они сильно заблуждаются. Старцы подставляют кресло к его кровати, куда Катара садится, кладя руку Зуко на колени. Ей хочется забраться к нему под бок, сжать в объятиях, но открытая рана пресекает любые порывы. Это опасно и может причинить вред — лучше держать его недвижимым. Кресло так кресло. Магу воды нужно лишь немного отдыха, а дальше она опять займется врачеванием. Она просит, чтобы все оставили ее одну. Мудрецы огня и стражники послушно уходят, не тревожа их покой.