Возвращение (Coming Home)

Боль ушла — это первое, что замечает Зуко. Вторым осознанием становится запах. Свежесть и чистота, будто воздух после грозы. Он удивляется. Казалось, дым и вонь паленой плоти навечно забиты в его ноздрях. Так он... умер? Зуко никогда не бывал в Мире Духов, но сразу понимает: это он. Завораживающая пугающая земля с толпами душ. Маг огня делает осторожный шаг, еще один и еще. Почва хлюпает под ногами, а он думает лишь об одном: он наказан? Его забрали до того, как он успел искупить вину? Когда-то Зуко думал, что только смерть принесет ему смирение и покой, но он ошибался. На него обрушивается тревога, грусть и испуг за мир, за то, что его ждет, за Катару. Жива ли она? Что произошло с Азулой? Забрал ли Аанг жизнь у его отца? Кажется, время идет здесь иначе. Будто спираль из внешнего мира огибает духов. Зуко думает, что прошел час, прежде чем он добрался до заболоченного края. Какой-то поток с грохотом несется, разрывая путы тины, вдоль зловонного болота. Не определить, откуда он начинается и где кончается, но теперь на такие вещи все равно. Он умер, да? Значит, на поиски отгадок у него еще будет время. Рядом раздается тихий смех. Маг огня резко оборачивается. — Конечно, юный Зуко так бы и подумал, но даже в Мире Духов у времени есть предел. Он вскидывает руки, чтобы опалить незнакомца, но, приглядевшись, узнает Лу Тена. — Здравствуй, брат, — улыбается он. — Давно мы не виделись. — Но... ты ведь мертв. — Так и есть, — ни чуть не огорчается Лу Тен, оглядываясь по сторонам. — А это Мир Духов. — Верно, — смущается Зуко оттого, что на мгновение забыл, и оттого, что крикнул родному человеку в лицо о смерти. — Значит, я точно мертв. — Отнюдь, — качает головой брат и манит его рукой. Они подходят к потоку, который мчится так быстро, что ничего не разглядеть. — Ты посередине. Не жив и не мертв. — Но в итоге я умру? — сглатывает ком в горле Зуко. — Не мне решать, — торжественно говорит Лу Тен, одаривая его улыбкой, что так ярко напоминает дядю Айро. — Но есть один человек, который пытается тебя держать. Маг воды. — Катара, — выдыхает он имя, точно молитву. Лавину облегчения не сдержать — она сносит его прочь, погребая. — Теперь я знаю, что она жива. — И, к тому же, бьется, — хохочет Лу Тен совсем, как его отец. — Не подпускает никого. Ни мудрецов огня, ни Аватара, ни друзей. Зуко млеет от гордости и довольства. — Она такая. Брат перестает шагать, оглядываясь на него, и Зуко понимает, что они одного роста. Когда они виделись в последний раз, он был совсем мальчишкой. Как мчится время... Они не говорят долго — часы или дни — в Мире Духов этого не отследить. Нетерпение Зуко уже ворочается в груди. В глубине души он признается, что рад тишине. Катара жива, Аанг жив. Значит, отец умер и мир теперь в покое. Зуко тоже может обрести покой. — Забыл кое-что сказать, — внезапно говорит Лу Тен, и улыбки его на лице нет. — Хотя солгу. Я хотел сказать, но выжидал подходящего момента. — О чем именно? — Что-то безвозвратно изменилось в тебе. Ты спокоен как никогда. Должно быть, обрел мир. — Так и есть, — хмурится Зуко, не понимая, почему брат печален. Неужели ему нельзя жить с миром? — Это то, чего я боялся, — вздыхает Лу Тен. — Чем дольше ты здесь, тем тяжелее тебе вернуться обратно. — Зачем возвращаться? — Зуко, — кладет он руку на его плечо. — Я нашел тебя не как брат. Я здесь как Смерть, дабы показать тебе твои пути. — Смерть? — восклицает Зуко и смеется. В детстве Лу Тен жонглировал орешками на своем носу, чтобы развеселить их с сестрой. Как этот человек может быть смертью? — Хорошо, я от ее имени, — прикрывает он глаза. — Когда люди теряются между мирами, Смерть находит умерших родственников, чтобы помочь им встретиться с новоприбывшими. Зуко лишь открывает рот, не в силах добавить что-либо. — Тебя ждет выбор, — поясняет брат. — Вниз по тропе найдешь перепутье. Одна дорога поведет тебя в мир, другая — к вечной тишине. — Умирать страшно? — бормочет маг огня. — Совершенно нет. Это дар. Никаких бед, и тревог, и боли. — Звучит... мило, — пожимает плечами Зуко. Он уже не помнит, каково это — быть свободным от бремени боли и сожалений о прошлом. Или от тревог и страхов будущего. Здесь он может быть свободен. Здесь он может быть с Лу Теном. — Верно, — улыбается брат. — Но помни то, от чего ты отказываешься. Кого оставляешь. Дорогие люди, что любят тебя... готов ли ты отпустить их? Зуко не успевает сказать что-либо в ответ — тело Лу Тена дрожит и исходит рябью, растворяясь в воздухе. — Я говорил, у времени есть предел... Прощай, брат... Еще увид... ся... Он уходит, оставляя Зуко, а у того душа рвется на части. Он думает, что потерян, что слишком нерешителен и верит, что найдет решение на перепутье.