Часть 19
4 января 2026 г., 10:24
В подземелье повисла тишина, густая и липкая, как та чёрная кровь, что медленно стекала по бледной ладони Канаме на холодный камень. Ридо, его призрачная форма содрогаясь от жадного желания, протянул к висящей в воздухе тёмной сфере не руку, а нечто вроде щупальца из тумана и тени. В момент соприкосновения раздался звук, похожий на шипение раскалённого железа, опущенного в воду.
Канаме не дрогнул. Лишь его глаза, вишнёвые угли во тьме, сузились. Связь — проклятая, неразрывная нить между «хозяином» и «пробуждённым» — напряглась, наполнилась новой, чудовищной силой. Он чувствовал, как его собственная мощь, его древняя кровь, перетекает в ненасытную пустоту, которой был Ридо. Это была цена. Цена за то, чтобы выманить змею из норы. Цена за шанс разорвать оковы раз и навсегда.
Внезапно, Канаме резко одёрнул руку. Разрез на ладони мгновенно затянулся, будто его и не было. Сфера крови исчезла, поглощённая Ридо.
В это время я, Сора Мотидзуки, пыталась привести в порядок свои мысли. Слишком много всего обрушилось за последние дни: откровение о Юки и Канаме, странная, новая связь с самим Канаме, тяжёлая пустота в коридоре после ухода Зеро. Я бродила по пустынным вечерним аллеям академии, надеясь, что холодный воздух прочистит голову.
Внезапно меня охватило странное ощущение. Не страх. Скорее… отсутствие. Будто мир вокруг на миг потерял цвет, звук, запах. Я остановилась, потирая виски. Воздух передо мной заколебался, как над раскалённым асфальтом в зной. Из этой дрожащей дымки выплыл запах — сладкий, приторный, как гниющие тропические цветы.
И тогда я увидела глаза. Два глаза, парящие в воздухе. Один — ледяной, бездушный голубой. Другой — безумный, кроваво-красный. Они смотрели на меня с таким любопытством, с таким… гастрономическим интересом, что у меня по спине побежали ледяные мурашки.
— А вот и она, — раздался голос. Он был вокруг, внутри, везде и нигде. Бархатный, игривый и невыносимо чужой. — Маленькая печать. Маленькая слабость. Как интересно…
Я попыталась закричать, повернуться, побежать — но моё тело не слушалось. Оно было тяжёлым, как из свинца. Я видела, как моя собственная рука медленно, против моей воли, поднимается перед лицом.
— Не бойся, — прошептал голос Ридо, и его дыхание коснулось моей шеи, холодное, как могильный склеп. — Это будет… перезагрузка. Посмотрим, как далеко он сможет зайти, чтобы вернуть то, что даже не успел как следует назвать своим.
Голубой и красный глаза вспыхнули ослепительно ярко. Мир закрутился, поплыл, растворился в вихре неестественных цветов и звуков. Я почувствовала, как падаю, но не вниз — куда-то вбок, в трещину реальности. Последнее, что я услышала, был собственный заглушённый крик и тихий, довольный смех, издававшийся в пустоте.
А потом наступила тишина. Абсолютная. И темнота.
Канаме вышел из подземелья, когда первые лучи рассвета уже золотили верхушки самых высоких башен академии. На его лице не было усталости, лишь холодная, отточенная ярость, спрятанная за маской безразличия. Он знал, что первая атака не заставит себя ждать.
Он направился к дневному общежитию. Не задумываясь, подошёл к её двери. Не к Юки. К её. К двери Соры Мотидзуки. Он постучал. Тишина. Он постучал снова, настойчивее.
Дверь открыла встревоженная Аяка.
— Куран-сама? — её глаза были широко раскрыты.
— Сора, — коротко бросил он, заглядывая за её плечо в пустую, неестественно опрятную комнату.
— Она… она не вернулась с вечерней прогулки, — пролепетала Аяка. — Мы думали, может, у ректора или…
Канаме не стал слушать дальше. Он почувствовал. Не разумом. Кровью. Связью, тонкой, как паутина, но реальной. Та ниточка, что потянулась между ними в ту ночь. Она не оборвалась. Она… изменилась. Исказилась. Стала холодной, чужой, пропитанной сладковатым ядом, который он узнал бы из миллиона.
По его безупречному, холодному лицу впервые за столетия пробежала тень. Не гнева. Страха. Примитивного, животного страха хищника, у которого отняли только-только найденную, ещё не осознанную добычу. Страха, смешанного с яростью, такой всепоглощающей, что воздух вокруг него на мгновение застыл, и Аяка отшатнулась с тихим вскриком.
Он развернулся и исчез в коридоре с такой скоростью, что это было похоже на телепортацию. Он мчался по территории академии, не видя ничего вокруг. Его чувства, обострённые до предела, искали её след. И находили. Обрывки. Запах её страха, смешанный с вонью Ридо. Следы искажённой магии в воздухе на той аллее, где она гуляла. Место, где ткань реальности была надрезана и сшита заново чужими, грубыми руками.
Он остановился на том самом месте. Встал на колено, касаясь пальцами земли. Его глаза закрылись. Он не искал её в пространстве. Он искал её в связи. И нашёл.
Она была не здесь. Не в академии. Не в городе. Не в этом мире в привычном понимании. В промежутке. В ловушке, созданной Ридо из тени и забвения. Место, не имеющее координат, существующее только как идея в сознании того, кто её создал.
Канаме открыл глаза. В них не было ни капли человеческого. Только холодный, абсолютный, нечеловеческий гнев. И нечто новое — решимость, граничащая с безумием.
— Ридо, — прошептал он в утреннюю тишину, и это слово звучало как смертный приговор. — Ты сделал единственную ошибку.
Он поднялся. Рассвет бушевал на небе, заливая всё алыми и золотыми красками. Но в сердце Канаме Курана бушевала иная буря. Буря чистой, беспримесной ярости. Охота началась. И на кону было уже не просто победа. На кону было она. И он не собирался проигрывать.
Тем временем, в мире, который перестал быть реальностью, Сора пыталась понять, где она.
Она видела сны наяву. Обрывки воспоминаний, которые не были её собственными. Она видела Зеро — маленького, испуганного, сжимающего руку мальчика, который был его точной копией. Видела блеск клинков, запах крови, лицо красивой женщины с белыми волосами и бездонной печалью в глазах — Шизуки. Она слышала обещание: «Я найду тебя, брат… Мы будем вместе».
И сквозь все эти видения проступало одно — пара глаз. Голубой и красный. Они наблюдали. И ждали.
Сора почувствовала, как что-то тёплое и живое бьётся у неё в груди — её собственное сердце. Оно казалось единственной реальной вещью в этом бредовом пространстве. Она сжала кулаки, ощущая под ногтями покалывание. Нет. Она не будет просто наблюдать. Она не станет беспомощной пешкой в игре между монстрами. Она Сора Мотидзуки, префект Академии Кросс, ученица Ягари Тоги. И она найдёт выход. Ради себя. Ради Зеро. Даже ради… того ледяного брюнета, чей образ почему-то теперь вызывал не боль, а странную, жгучую тревогу за него самого.
Она встала (казалось, что встала) в пустоте и крикнула, вкладывая в голос всю свою ярость, обиду и волю:
— Ридо! Я здесь! И я не твоя игрушка! Если ты хочешь поиграть — выходи и сражайся по-настоящему!
Пространство вокруг задрожало. Глаза — голубой и красный — материализовались прямо перед ней, заполнив собой всё.
— Какая… восхитительная воля, — прошептал голос, и в нём впервые прозвучало нечто кроме насмешки. Интерес. — Ты права. Забава затянулась. Пора переходить к кульминации. Посмотрим… как далеко продвинется твой «принц», чтобы добраться до тебя. Сможет ли он… или сломается?
В Академии царил хаос. Ученики дневного класса были согнаны в подвал главного здания под присмотром перепуганных учителей. Среди них была и Юки Кросс. Она знала — ученики ночного класса сражались с полчищами обезумевших вампиров уровня E, которых Ридо выпустил, словно гончих псов. Она хотела помочь. Должна была помочь! Но её тело не слушалось, скованное древним, животным страхом.
— Юки! — Рядом с ней возникла Аяка, её лицо было бледным, но решительным. — Ты не одна. Мы здесь. Все мы.
Юки зажмурилась, а потом с силой открыла глаза. Нет. Она не будет просто ждать.
На пыльном обломке стены сидела Рима Тойя, свесив ноги. Рядом, опираясь на плечо девушки, стоял бледный, но уже живой Сэнри Шики.
— Пропустить такую вечеринку? — слабо улыбнулся Сэнри. — Не в наших правилах.
***
Канаме нашёл Зеро в старом тренировочном зале охотников, под академией. Парень стоял спиной, смотря на стену, испещрённую зарубками — отметками о днях, проведённых в борьбе с жаждой. Его плечи были напряжены, он тяжело дышал, сжимая голову руками. — Боль не утихнет, — спокойно произнёс Канаме, появляясь из тени. — Она часть тебя теперь. Кровь трёх чистокровных: Юки, Шизуки… и моя собственная. Ты не просто обращённый, Кирию Зеро. Ты — Рыцарь. Оружие, которое я ковал последние четыре года. Зеро резко обернулся. Его глаза пылали алым. — Оружие? Чтобы убить тебя? — Чтобы убить Ридо, — поправил Канаме, и его голос стал стальным. — Я связан с ним. Прямое противостояние невозможно — он может через нашу связь уничтожить меня и всё, что мне дорого. Но ты… в тебе есть её кровь. Кровь Юки. Ридо будет охотиться на неё снова и снова, пока не поглотит полностью. Это его природа. И ты… ты никогда не предашь Юки. Даже сейчас, когда она человек и прячется в подвале. Эта твоя глупая, неистребимая преданность — единственная сила, которая может поднять тебя на уровень, достаточный, чтобы уничтожить его. Зеро смотрел на него с ненавистью и пониманием. Канаме был прав. Даже сквозь боль, сквозь гнев, мысль о том, что Ридо может добраться до Юки, заставляла его кровь кипеть новой, чужеродной силой. — А Сора? — вдруг хрипло спросил Зеро. — Где она? Я её не чувствую. На идеальной маске Канаме появилась трещина. Почти невидимая, но Зеро, с его новым восприятием, уловил её. — Ридо взял её, — голос Канаме был тихим, но в нём звенела такая бесконечная, холодная ярость, что воздух в подвале стал ледяным. — Он использует её как приманку. Для меня. И… для тебя. Он знает. Прежде чем Зеро успел что-то сказать, из темноты донёсся шёпот. — Брат… В проходе, хромая, опираясь на стену, стоял Ичиру. Он был страшен на вид — бледный, почти прозрачный, с темнеющим пятном на груди. Но в его глазах горела странная, мирная решимость. — Я не смог… убить его… — прошептал Ичиру. — Но я понял… мы слабы по отдельности. Родители… Шизука… она хотела, чтобы мы были сильными. Вместе. Он вытащил из-за пояса странный пистолет с розой на рукояти — «Кровавую Розу». — Нет! — крикнул Зеро, но было поздно. Ичиру выстрелил. Не в Зеро. Он выстрелил в пол между ними. Из места попаданий выросли чёрные, похожие на корни лозы, которые мгновенно обвили Зеро, впиваясь в его кожу. Это было не оружие убийства. Это было оружие связи. — Выпей, брат, — умолял Ичиру, падая на колени. Кровь сочилась у него изо рта. — Выпей мою кровь. Возьми мою силу, мою боль, мои воспоминания. Станем одним целым. Как и должно было быть. Тогда… тогда ты сможешь спасти всех. И её… ту рыжую… я видел, как ты смотришь на неё… как на человека, а не на цель… Зеро рычал, пытаясь разорвать лозы, но они лишь впивались глубже, насильно создавая канал между ними. Перед его глазами пронеслись видения: их счастливое детство, смех, тёплые руки матери. Затем — кровь, ужас, лицо Шизуки, склонившееся над ними не со злобой, а с бесконечной скорбью. Ичиру, берущий на себя основную тяжесть проклятия, чтобы Зеро мог выжить… чтобы однажды стать оружием. Слёзы смешались с потом на лице Зеро. Он ненавидел это. Ненавидел эту судьбу, этих вампиров, эту вечную борьбу. Но в памяти всплыло другое лицо — не Юки. Рыжие волосы, дерзкая ухмылка, а потом — полные доверия и боли глаза Соры, когда она пришла к нему после предательства Канаме. «Я не оставлю тебя», — сказала она тогда. С рычанием, в котором была вся его боль, весь гнев и вся отчаянная надежда, Зеро наклонился и вонзил клыки в шею брата. Не чтобы убить. Чтобы принять. Чтобы соединить. Ичиру вскрикнул от боли, но его руки обняли брата. Его форма начала меркнуть, растворяться в свете, который перетекал в Зеро. Это не была смерть. Это была жертва и возвращение. Сила близнецов, разделённая трагедией, наконец воссоединилась. Когда свет угас, Ичиру лежал без сознания, но живой — бледный, слабый, его рана медленно затягивалась. А Зеро поднялся. Его глаза горели не просто красным, а пламенем, в котором смешались аметист и сталь. По его телу пробегали волны энергии. Он чувствовал боль Ичиру, свою боль, силу крови трёх чистокровных — и свою собственную, человеческую ярость. Он был целым. Охотником. Рыцарем. Близнецом. Он посмотрел на Канаме. Тот смотрел на него, и в его вишнёвых глазах впервые читалось нечто, кроме расчёта. Уважение. И предвосхищение финальной битвы. — Он держит её в пространстве между сном и явью, рядом с часовней в лесу, — тихо сказал Канаме. — Он ждёт нас обоих. Зеро ничего не ответил. Он поднял «Кровавую Розу» и направился к выходу. Он шагал твёрдо. Боль была с ним, но больше не владела им. Теперь им двигало нечто большее. Он шёл спасать. Свою глупую, отважную, рыжую подругу. И положить конец кошмару раз и навсегда. А в своём кармане он сжимал смятый белый платок с пятнами крови — тот самый, что Сора когда-то использовала, чтобы вытереть следы Шизуки. Он нашёл его в её комнате.***
В мире-ловушке Сора, почуяв изменения в энергии вокруг, собрала всю свою волю. Она вспомнила уроки Ягари: «Когда не можешь ударить — кричи. Когда не можешь кричать — думай. А когда думаешь — ищи слабое место». Слабое место Ридо… Его одержимость Канаме. Его игра. Она улыбнулась, оскалив зубы в пустоту. — Эй, урод! — закричала она. — Твой «принц» уже в пути! И знаешь что? Ему даже не нужно выбирать между мной и Юки! Потому что он… он настоящий! А ты — просто бледная тень, которая жадничает до чужой жизни! Пространство взревело от ярости. Глаза вспыхнули ослепительно. Ловушка затрещала по швам. И где-то в самой глубине этой искусственной тьмы Сора увидела проблеск — свет настоящей луны, пробивающийся сквозь трещину. Она побежала на свет, чувствуя, как за её спиной нарастает чудовищное присутствие разъярённого Ридо. Воздух вокруг неё гудел от ярости её похитителя. — Ты думаешь, твои слова могут ранить меня, жалкий человечишка? — прошипел голос Ридо, и пространство сжалось, вытолкнув Сору вперёд, прямо к источнику света. Она вылетела не в лес, не в часовню, а в странное, переходное место — руины старой часовни, но словно нарисованные на фоне звёздного неба, которое было и потолком, и полом одновременно. Здесь законы физики были лишь смутным воспоминанием. В центре руин, на обломке алтаря, стоял Ридо. Его форма стала плотнее, реальнее. Один глаз сверкал ледяным синим, другой пылал алым безумием. Он улыбался, и в этой улыбке не было ничего человеческого. — Добро пожаловать на арену, маленькая, — он протянул руку, и пространство вокруг Соры сжалось, приковав её к месту. Она не могла пошевелиться, только дышать и смотреть. С двух противоположных сторон пространство разорвалось. Слева, из клубящейся тьмы, вышел Зеро. Но это был уже не тот Зеро. Его глаза горели пламенем, в котором смешались аметистовый огонь и стальная решимость. По его телу пробегали волны энергии, светящиеся шрамы — следы объединения с Ичиру — мерцали под кожей. В руке он сжимал «Кровавую Розу», и пистолет отвечал ему тихим, зловещим гудением. Справа, из разливающейся тени, материализовался Канаме. Он шёл медленно, безмолвно. Его вишнёвые глаза были холодны, как космос, но в их глубине бушевала буря. Он смотрел только на Ридо, но краем зрения ловил образ Соры — бледной, испуганной, но живой. Его челюсть напряглась. — Ах, полный состав! — восхищённо воскликнул Ридо. — Охотник, вскормленный кровью чистокровных. И его господин, связанный со мной узами ненависти и родства. И между ними… ты. Прелестная точка напряжения. Битва началась без слов. Зеро двинулся первым. Его скорость была нечеловеческой. Он не стрелял — он бил. «Кровавая Роза» в его руке превратилась в «светящийся клинок» из сконцентрированной энергии, и каждый удар рассекал призрачные щупальца, которые Ридо выбрасывал из тени. Канаме не атаковал напрямую. Он перемещался по периметру, его движения были плавными, точными. Каждый его жест, каждый взгляд был направлен на то, чтобы разорвать тонкие нити магии, которыми Ридо держал ловушку и контролировал пространство. Он знал — прямое столкновение с Ридо опасно. Их связь была обоюдоострым мечом. Но он мог ослабить его, отрезать от источников силы. Сора, всё ещё прикованная, наблюдала. Её сердце бешено колотилось. Она видела, как Зеро, превозмогая боль от новой, бушующей в нём силы, рвётся вперёд с яростью загнанного зверя. Видела, как Канаме, обычно безупречный и холодный, действовал с лихорадочной, почти отчаянной точностью. Они сражались. За академию. За себя. И… за неё. В этот момент Канаме нашёл слабину. Один из ключевых узлов магии Ридо дрогнул. Сила, сковывавшая Сору, ослабла на долю секунды. — Сейчас! — крикнул Канаме, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме команды. Настоящее напряжение. Сора рванулась, не раздумывая. Она побежала не к выходу, которого не было, а к Зеро. К своему другу. К своему якорю в этом безумии. Но Ридо был быстрее. Его разъярённый вопль потряс пространство. Игровой тон исчез, сменившись чистой, безумной яростью. Он не стал бросать щупальца или клинки. Он просто… исчез с места и материализовался прямо перед Сорой. — Нет, ты никуда не уйдёшь. Ты — ключевой элемент, — прошипел он. Его голубой глаз холодно анализировал, красный — пылал ненасытным голодом. Зеро бросился вперёд, но было поздно. Канаме двинулся, чтобы вмешаться, но резкая, рвущая боль в собственной груди остановила его — Ридо использовал их связь, чтобы нанести контрудар. Ридо обхватил Сору сзади, его руки были холодны, как лёд. Он наклонился к её шее, туда, где когда-то уже был укус вампира класса E, и шрам под галстуком. — Он хотел сделать тебя слабостью Канаме. А я… я сделаю оружием. Против него самого. Чистая кровь в жилах человека… Какая редкость. Какой соблазн. Стань моим творением, маленькая Сора. Стань моим шедевром. И он вонзил клыки. Боль была неописуемой. Хуже, чем укус дикого вампира. Это была не просто физическая агония. Это было ощущение, будто в неё вливают ледяной ад. Её собственная кровь, горячая и живая, будто закипала при контакте с чужеродной, древней, безумной силой Ридо. Она не могла крикнуть. Её тело выгнулось в немой гримасе страдания. Перед глазами поплыли пятна — видения безумных глаз, обрывки чужих воспоминаний, смешанные с её собственными: смех Аяки, строгий взгляд Ягари-сэнсэя, усталые аметистовые глаза Зеро… и вишнёвый, холодный взгляд Канаме, который сейчас был полем ярости и… чего-то ещё.I'll also show you a sweet dream next night...
