rimshot

Уже поздно, и Чонгук находится в комнате практик вместе с Тэхеном и Чимином, только они втроем. Они проводят время, дурачась, в ожидании, пока их не отвезут в общежитие. Чимин и Чонгук пришли, чтобы посмотреть на практику Тэхена к Singularity, и остались позже, чтобы потренировать с ним пару движений, когда остальные танцоры уже ушли. Они много дурачились, часто подшучивали над Тэхеном, после обмениваясь гордыми за своего друга взглядами, когда тот не видел. За тяжелую работу вознаграждением ему становится массаж ног от Чимина, который длится до тех пор, пока Тэхен не начинает наслаждаться этим слишком сильно («Йа, прекрати так стонать», — возмущается Чимин, скидывая ноги ноющего Тэхена со своих колен), а теперь эти двое сидят в обнимку, смотря какие-то видео с щеночками, пока Чонгук рассеянно читает групповой чат с 97-лайн. В последнее время он редко пишет туда что-то, чувствуя себя немного не в своей тарелке, когда не видится с ними долгое время, хотя и знает, что никто из них не будет его за это осуждать. Ему нравится просто наблюдать за их общением, смеяться над неприличными шутками и странными мемами, из-за чего и в какой-то момент он, заинтересованно склонив голову вбок, всматривается в экран телефона, после спросив громко: — Что такое римминг? Он переводит взгляд на Чимина с Тэхеном, с удивлением обнаружив на себе их сосредоточенные взгляды. — Он что, сейчас… — Чонгук-а, — прерывает Тэхена Чимин, с неверием в голосе продолжая: — зачем ты спрашиваешь? — Я просто, эм, увидел слово. Это что-то, связанное с машинами? Или, эм, спорт? — Он что, правда сейчас?.. — комично округлив глаза, спрашивает Тэхен. — Или это что-то плохое? — чуть тише спрашивает Чонгук, стараясь скрыть внезапное смущение. Хотя он и достаточно близок с Тэхеном и Чимином, чтобы спокойно разговаривать с ними обо всем, он все еще чувствует себя немного неловко, когда речь заходит о вещах, которых он не знает. Просто его хены слишком извращенцы для тех, кому редко перепадает хоть какая-то близость из-за плотного графика. — Просто посмотри в интернете, — с ухмылкой отвечает Чимин, и Чонгук хмурится, прекрасно зная, что им известно, что сделать этого он не может. (Возможно, у него маленькая паранойя по поводу своей истории браузера. Он просто убежден, что менеджеры в любой момент могут получить к ней доступ, узнать о нем все. Это наверняка неправда, однако его все еще терзают подозрения после того, как он случайно наткнулся на подозрительного рода видео на тему Овервотч поздно ночью, а после получил выговор от менеджера за то, что играл допоздна. «Это потому, что ты играл в игры до четырех утра, а не из-за того, что дрочил на порно с Гэндзи», — со вздохом отвечает Тэхен красному как рак и заикающемуся, но все еще не убежденному Чонгуку.) — Или, — отзывается Тэхен, также натянув на лицо подозрительную ухмылку, — он может спросить Юнги-хена. Здешнего эксперта. Чимин давится водой. — О! Значит, это связано со спортом? Что-то по поводу баскетбола тогда? — спрашивает Чонгук, растерянно уставившись на злорадствующие выражения лиц Чимина и Тэхена. (Чонгук прекрасно знает это выражение. Он буквально сам его изобрел.) Даже если это что-то стремное, Юнги просто закатит глаза и расскажет ему правду, так что Чонгук вообще не видит причин их радости. — Просто поверь нам, когда это мы тебя подводили? — Практически всегда? — отвечает Чонгук, тут же засмеявшись, когда Тэхен пытается дотянуться до него, чтобы пощекотать. — Эй! Я все равно спрошу, но — эй! — я скажу ему, что это вы меня отправили, если окажется, что это какой-то странный кинк. — Я уже смирился со своей неизбежной смертью, тебе меня не испугать… — Поехали! — выкрикивает Чимин, поднимая Тэхена, но после так же быстро роняет его обратно, когда тот начинает щекотать уже его. — Йа, не впутывай меня в это… Домой они возвращаются уставшими, но с улыбками на лицах, и Чонгук уже продумывает у себя в голове план того, как он спросит Юнги завтра, чувствуя странный трепет от предвкушения в животе. Если он спросит о чем-то, связанном с сексом, то — что ж, Юнги не девственник, и, когда Чонгук слушает его разговоры о сексе, то всегда почему-то чувствует странную неусидчивость, интерес и совсем немного возбуждение. Что, он старается убедить себя, нормально. Он знает, что Намджун бы точно сказал ему, что это нормально, что же еще нужно? Чонгук вздыхает, плюхаясь на кровать после душа со все еще не ушедшим трепетом в животе. В голову закрадывается мысль о том, чтобы, может быть, расслабиться, но он засыпает, так и не дойдя пальцами дальше резинки трусов. — Чонгук очень удивляется, когда у него выпадает возможность поговорить с Юнги наедине на следующий же день, так что, вооружившись кофе и припасенным на всякий случай вопросом по поводу бита, над которым старший работает сейчас, он останавливается у двери в студию Юнги. Он звонит в дверь вместо того, чтобы зайти без предупреждения, как делал это обычно, и даже воркует сладким голосом «Кофе для Шуги-хена» на всякий случай. Пару секунд спустя дверь открывает сонный и очень благодарный Юнги в клетчатой рубашке и домашних штанах, и со спадающими в беспорядке на лоб волосами, и Чонгук внезапно чувствует странный порыв аккуратно убрать их назад. — Пытаешься подкупить меня? — сухо произносит Юнги, но уголки его губ ползут вверх. Чонгук слышит в его голосе знакомую теплоту, несмотря на то, что он выглядит уставшим. Он бы никогда не стал просто так доставать Юнги, Чонгук не настолько мудак, но ему очень помогает сейчас тот факт, что у Юнги есть некая слабость к нему, из-за которой он никогда не может отказать Чонгуку. — Ах, эм. — Хороший мальчик. Чонгук наблюдает за тем, как он отпивает немного кофе и садится на диван, обнимая лежащую там подушку Шуки (которую наверняка принес кто-то из мемберов). — Ты получил тот файл, который я тебе отправил? — Да-да, давай послушаем, а потом ты можешь рассказать хену, с чем тебе нужно помочь. Они проводят следующие полчаса за прослушиванием песни, и Чонгук не может ничего с собой поделать, когда буквально светится от каждой похвалы Юнги. Трек совсем обычный, но то, как Юнги сосредоточенно слушает, отдавая ему все свое внимание, как слегка приподнимает уголки губ на тех моментах, которыми Чонгук гордится больше всего, это именно то, за чем Чонгуку больше всего нравится наблюдать — видеть своего хена в его стихии. Чонгук устраивается на полу рядом с креслом Юнги (в начале он стоял, но затем старший надел наушники и просто отключился от реальности), пряча зевок в ладони, пока Юнги отправляет ему обновленную версию файла. Он сует руки в огромный карман своей толстовки и заключает ступню Юнги между своими и ждет, когда внезапно вспоминает о том, что хотел спросить. — О! Я почти забыл. Хен, что такое римминг? Юнги заметно напрягается, комично вскидывая брови вверх. — Это. Хорошо. Что? — Римминг, — повторяет Чонгук, в этот раз больше даже себе, с неприятным чувством осознав, что это все-таки что-то извращенное. Он может притвориться, что ему плевать, но все равно собирается убить Тэхена и Чимина за то, что заставили его вот так вот опозорить себя. — Почему… почему ты спрашиваешь? — Юнги натягивает маску безразличия, но Чонгук знает его достаточно хорошо, чтобы заметить, как он нервно ерзает в своем кресле и гулко сглатывает. — Я, эм, полагаю, это не связано с баскетболом… Юнги фыркает, и теперь на его лице отображается подобие веселья. — Ты правда думал… баскетбол, Чонгук? Где ты вообще это услышал… Ах, вставай уже с пола, мне неловко разговаривать с тобой так. Чонгук с пыхтением встает со своего места и идет на диван, прижимая Шуки к своей груди, как спасательный щит, и осторожно поглядывая на Юнги из-под челки. На лице старшего все то же невозмутимое выражение лица. Он скрещивает руки на груди и пытливо всматривается в Чонгука. — Почему ты спрашиваешь меня? — Тэхени-хен сказал, чтобы я спросил тебя. Не то чтобы я не мог просто посмотреть в интернете… — Это оральный секс, — прерывает его Юнги размеренным тоном, однако Чонгук, кажется, видит начинающий расцветать на его щеках румянец после этой фразы. — Если точнее, это когда ты ласкаешь своим языком чужой, эм… — Юнги поднимает взгляд в потолок, с каждой секундой становясь все более красным, — анус. Чонгуку требуется пара секунд, чтобы переварить сказанное, а затем — оу. Оу. — Оу. — Да. — Я не знал, что для этого есть какое-то определенное слово, кроме, ну знаешь… вылизывания. Юнги фыркает, в итоге начав смеяться, и Чонгук позволяет себе тоже улыбнуться, чувствуя, как щеки горят теперь не только от неловкости. Это очень странная тема для разговора — особенно когда они здесь только вдвоем, — и ему бы просто сменить тему, избавив их обоих от лишней неловкости, но теперь любопытство берет свое. — Но, — начинает Чонгук, еще крепче прижимая к себе подушку, — но почему они сказали мне спросить об этом тебя? — Я их убью, — на полном серьезе произносит Юнги и теперь уже его очередь выглядеть смущенным. Старший нервно жует нижнюю губу, переводя взгляд обратно на Чонгука. — Хорошо. Слушай, я делал это раньше. Всего… несколько раз. Наверное, я проболтался, когда мы напились. У Чонгука в животе странно скручивает, и жар возвращается с новой силой из-за мыслей, которые Юнги, сам того не зная, внедряет ему в голову. — Оу, — снова произносит Чонгук, даже не моргая. Юнги снова нервно проходится языком по губам. Чонгук отчаянно старается выкинуть из головы мысль о том, чтобы даже представить его язык где-либо еще. — Стремно. — Йа! — Юнги подкатывает свое кресло ближе, чтобы ударить его по руке, но Чонгук не реагирует так, как обычно, все еще в легком шоке и слишком впечатленный мыслью о том, что Юнги… делал подобное. — Если помыться, то все в порядке, это так же чисто, как и любая другая активность во время секса. Не осуждай хена, когда у самого не было опыта. — Прости, я не осуждаю, — бурчит Чонгук, избегая смотреть ему в глаза. То странное чувство в животе отказывается покидать его. — У остальных хенов кинки намного более странные. Я уверен, что тот ошейник в комнате Тэтэ-хена на самом деле для... — Пожалуйста, замолчи, — болезненно поморщившись, просит Юнги. — Эм, да, и… Спасибо, что рассказал мне и, ну, не смеялся, — неловко проговаривает Чонгук. Лицо Юнги смягчается, в его взгляде отображается нечто практически незаметное, но очень привычное ему, совсем не жалость, нет, что-то больше похожее на нежность. — Ты не должен благодарить меня. Ты же знаешь, что можешь спрашивать у меня что угодно, верно? — Хорошо, — Чонгук улыбается и удобно устраивается на диване Юнги, подкладывая подушку себе под голову и удовлетворенно промычав. — Мой любимый хен. — Ты не будешь здесь спать, — говорит Юнги, но уже разворачивает кресло обратно и подкатывается к своему компьютеру, кинув напоследок на младшего еще один полный какой-то нежности взгляд. Чонгук знает, что он совсем не против, знает, что наверняка проснется с накинутым сверху пледом, и Юнги даже закажет еду на двоих. — Как скажешь, хен, — сонно мурлычет Чонгук, закрывая глаза и проваливаясь в сон под негромкие стуки по клавишам и клики. — Поспать Чонгуку, к сожалению, удается недолго. Им еще предстоит работа в студии, так что он встает спустя где-то час под тихие разговоры Юнги и Сокджина, который попутно мягко поглаживает его по спине, чтобы разбудить и пойти вместе на уроки по вокалу. Время течет, кажется, бесконечно, пока их наконец не отпускают из студии на перекус. Чимин с Тэхеном тут же находят Чонгука, рассеянно жующего свой обед за просмотром какого-то видео на телефоне. — Юнги-хен рассердился на нас, — вместо приветствия, произносит Тэхен, однако младший даже виду не подает. — Сами виноваты, что заставили меня пройти через это. Тэхен наигранно драматично ахает, схватившись за сердце. — Мы отправили тебя к эксперту по доброте душевной, мы просто хотели, чтобы наш Чонгукки получил лучшее сексуальное образование, какое только мог… — Он рассказал тебе в деталях? — прерывает его Чимин, получая в ответ осуждающий взгляд от Чонгука. Для кого-то такого маленького и милого уж больно извращенные мыслишки крутятся в голове этого хена. — Эм, нет. Это было бы жутко стремно. — Ах, но Юнги всегда такой активный, когда говорит про секс, знаешь? Однажды, когда мы напились, он начал рассказывать про «технику своего языка» и… Чонгук поспешно затыкает его рот ладонью, судорожно оглядываясь вокруг. — Он буквально вон там, боже, — угрожающе шипит Чимину, — будь тише! — Нет, Чимин-а, продолжай, — произносит знакомый хриплый голос с другого края стола, и Чонгук буквально краснеет до кончиков ушей при виде пронзительного и даже высокомерного взгляда, каким их троих окидывает Юнги. В голове мельком проносится мысль, странно ли это, что такой взгляд от хена посылает по всему телу мурашки. Чонгук очень надеется, что нет. — Или нужна демонстрация? — Йа, хватит флиртовать перед едой, — возмущается Сокджин, вынуждая Чимина разразиться радостным хохотом, благополучно отвлекая всех от темы личной жизни Юнги. Ну, почти всех. Чонгук без труда выкинул из головы мысли о «технике языка» Юнги, которой тот так гордился, однако теперь он вновь и вновь возвращается мыслями к песне, слова которой Тэхен выкрикивал достаточное количество раз, чтобы они все уже выучили их наизусть. Следует признать, что в свое время Чонгуку пришлось спросить о том, что означало отправить в Гонконг (он до сих пор помнит умиленные выражения на лицах Хосока и Сокджина, когда те объясняли шестнадцатилетнему Чонгуку значение этого выражения), однако в этом случае места сомнениям по поводу той самой дерзкой строчки не было совсем. Не имеет значения, парень ты или девушка. Не то чтобы Чонгук настолько невинен, чтобы не знать, что многие в их индустрии хотя бы раз развлекались с людьми своего пола — Чимин и Тэхен определенно знают слишком много о членах друг друга, — но то, как Юнги так открыто и самоуверенно кричал об этом на весь мир, заставляло Чонгука чувствовать тот странный трепет в животе и совсем немного смелости, чтобы думать о парнях так, как ему не следовало бы. И, возможно, Юнги даже занимался подобным в реальной жизни — возможно, не только с девушками. Доставлял им удовольствие и заставлял кончить. Чонгук вспыхивает безбожно от одной лишь мысли об этом, из-за чего заметивший его странное поведение Чимин легонько пихает его в плечо. — Ты в порядке? Ты даже не доел свою еду, слишком остро, может? — Все в порядке, — предательски дрогнувшим голосом, отвечает Чонгук, и Чимин с Тэхеном тут же обмениваются многозначительными взглядами. Он реально ненавидит, когда они так делают. — Чонгук-а, — раздается глубокий голос Тэхена. В этот раз он разговаривает действительно достаточно низко, чтобы слышно было лишь им двоим. — Ты хотел, чтобы Чимини продолжил говорить об… — Мне нужно позвонить, — в спешке схватив телефон с так и оставшимся на паузе видео, Чонгук буквально вскакивает со своего стула и выбегает оттуда, подальше от их неловких вопросов. И лишь потом до него доходит, что от остальных хенов он тоже сбежал. Боже, какой же он очевидный. — Чонгук делает все, чтобы избежать Тэхена и Чимина, когда те возвращаются домой, и вследствие добровольной изоляции Чонгуку приходит в голову очень плохая идея. Если честно, плохие идеи приходят ему в голову на постоянной основе (он бы даже сказал, что в этом и есть его шарм), однако, лежа в кровати поздно ночью и просто пялясь на выключенный экран телефона, Чонгук приходит к выводу, что конкретно эта идея является действительно Плохой Идеей. Любопытство сгубило кошку, или как там говорят. Он делает глубокий вдох и отправляет Юнги сообщение. Чонгук хен? Юнги-хен я только лег я не буду покупать тебе еду Чонгук я не собирался просить еду!!! ㅠㅠ Юнги-хен хорошо тогда кто ты такой и что ты сделал с чон чонгуком Чонгук хаха очень смешно на самом деле у меня вопрос про то о чем мы говорили ранее Юнги-хен твоя песня? Чонгук нет.......... другое ты знаешь Юнги-хен чонгук. Чонгук слово на р Юнги-хен если ты не можешь даже напечатать его… Чонгук ты когда-нибудь делал это с парнем? Какое-то время ответа не следует, и Чонгук начинает паниковать, испугавшись, что, возможно, пересек черту или был слишком прямолинеен. Он ждет еще с минуту, нервничая просто до предела, и собирается уже извиниться, когда Юнги наконец отвечает. Юнги-хен да делал это проблема? Чонгук нет! нет конечно нет хен мне просто интересно… Юнги-хен ? Чонгук каково это для парня омг неважно не отвечай Он уже на грани того, чтобы зарыться горячим от смущения лицом в подушку и закричать, когда телефон снова пищит, оповещая о новом сообщении. Юнги-хен ты правда не хочешь чтобы я ответил? или хочешь чтобы я рассказал про то что ты чувствуешь когда чьи-то руки раскрывают тебя когда ты чувствуешь в себе чужой язык — Ох, черт, — бормочет Чонгук, чувствуя знакомый жар, накапливающийся внизу живота от слов Юнги, от всплывающих в голове картинок. Он знает, что это неправильно, знает, что нельзя представлять, как это делает Юнги — так чертовски неправильно — но он не может остановить себя, когда представляет длинные талантливые пальцы своего хена, его розоватые губы, его темный выразительный взгляд. Он знает, что нужно остановиться, пока все не зашло слишком далеко, и Юнги не заподозрил, что мотивы Чонгука представляют из себя нечто большее, чем простое любопытство, прежде чем все станет слишком неловко. Но игнорировать тот пульсирующий внутри жар он тоже не может, противиться эгоистичному желанию услышать больше, позволить словам хена проникнуть в разум и позаботиться о бушующем внутри пожаре. Чонгук эм да все норм ты можешь говорить об этом Юнги-хен чонгукки ㅋㅋ ты уверен что все нормально? Более чем нормально, думается Чонгуку, и он игнорирует укол вины, потому что прекрасно знает, что это не то, о чем хены обычно разговаривают со своими донсэнами. Но Юнги такой терпеливый, всегда готов рассказать ему все, о чем бы тот не попросил, и даже проверяет в порядке ли он, хотя, по сути, сам Чонгук и начал этот разговор. Чонгук да полный порядок Юнги-хен у нас тут практически секс по телефону Чонгук хм об этом уже мне судить посмотрим на что ты способен старикашка Юнги-хен йа! хочешь чтобы хен пришел к тебе в комнату и отшлепал? Чонгука немного пугает то, насколько быстро его тело реагирует на эти слова. Он делает глубокий вдох в попытке успокоиться, прежде чем ему в голову придет сделать что-нибудь глупое, например ответить «боже, да, прошу». Чонгук нет конечно нет кому такое понравится вообще? точно не мне хаха… ха Он перечитывает собственные сообщения и в этот раз действительно утыкается в подушку, приглушая крик. Он уже буквально слышит смех Чимина и снисходительный голос гладящего его по голове Тэхена, говорящий: «Я даже не удивлен тому, что ты все еще девственник». И он даже не в состоянии поспорить с ними. Юнги-хен ㅋㅋㅋ ах какого черта ты слишком милый я расскажу но но лучше тебе не показывать эту переписку Тэхену Чонгук я не буду! обещаю он все равно занят сейчас секстингом с Чимином Юнги-хен ок хорошо забыли ты хочешь узнать как себя чувствует тот которого вылизывают верно? почему это может быть приятно Чонгук сглатывает, нехотя признавая тот факт, что он уже наполовину возбужден, а слова Юнги делают только хуже. Чонгук да Юнги-хен я больше предпочитаю отдавать чем принимать когда дело касается этого, но я попробую объяснить как смогу хорошо? Чонгук oк Юнги-хен чонгук-а ты уже ласкаешь себя? Чонгук резко одергивают лежащую до этого на его животе руку. Он не то чтобы касался себя, но все равно позволил себе рассеянно поглаживать кожу у резинки трусов, позволяя жару в паху накапливаться все больше и больше. Чонгук пршгащ9зшгашгпщдо НЕТ омг нет клянусь ㅠㅠ Юнги-хен ахах прости я не удержался ладно ты спросил каково это… это очень интимный акт ты доверяешь кому-то достаточно чтобы позволить ему увидеть тебя уязвимым позволить касаться тебя там где никто до этого не трогал Чонгук до боли закусывает губу, сдерживая предательски рвущийся из груди всхлип. Юнги пишет так, будто речь идет о самом Чонгуке, а не о каком-то незнакомце. Будто, возможно, он тоже представляет сейчас Чонгука, пока пишет это, представляет младшего под ним, представляет, как ласкает его своим ртом. Черт. Это самая худшая из его идей. Юнги-хен все нормально? Чонгук да все в порядке продолжай пожалуйста Юнги-хен ок тогда я могу приступить к главному это скорее что-то вроде прелюдии иногда веселее начать с малого держать тебя раскрытым и начать с коротких мазков языком твое тело не привыкло к подобной стимуляции ты не знаешь чего хочется больше отстраниться или прижаться ближе в итоге ты просто толкаешься навстречу моему языку такой чувствительный, пытаешься почувствовать больше Чонгук черт В этот раз Чонгук не сдерживает жалобного всхлипа, прочитав сообщения Юнги. Держа в одной руке телефон, второй он накрывает свое возбуждение поверх штанов, борясь с желанием податься бедрами навстречу. Юнги-хен и это приятно, конечно же чувствовать пальцы врезающиеся тебе в кожу пока я ласкаю тебя своим языком, но ощущения становятся намного ярче когда ты оказываешься растянут достаточно чтобы я мог проникнуть внутрь толкнуться языком дальше заставить тебя ерзать и стонать и ты такой мокрый и раскрытый от моего языка и возможно даже пальцев Чонгук о блчть ххн хен мне нужно сказать тебе кое-что Чонгук сжимает основание своего члена, отказываясь двигать рукой, несмотря на очевидное возбуждение, вызывающее легкое головокружение. Он чувствует, как все лицо горит и челка неприятно липнет ко лбу. Чонгук не уверен, озарение ли это или внезапный кризис среднего возраста. Юнги-хен чонгук-а? ты в порядке? может я переборщил? Чонгук юнги-хен пожалуйста не злись, но мне кажется я гей Проходит минута, затем другая, и Чонгук уже начинает чувствовать предательские слезы, угрожающие вот-вот скатиться из глаз — что он вообще сделал, зачем сказал это, люди определенно не так реагируют на секстинг — когда телефон наконец оповещает о новом сообщении от Юнги. Юнги-хен я стою за твоей дверью надень штаны и впусти меня Чонгук хнычет, смущенный и слишком эмоциональный из-за собственного признания, а еще достаточно возбужденный, чтобы пришлось надеть длинную футболку в попытке скрыть очевидное возбуждение. Однако все это стоит того, чтобы открыв дверь, увидеть Юнги, который, бросив на Чонгука всего один взгляд, тянет его на себя, заключая в крепкие объятья и позволив уткнуться себе в шею, позорно всхлипнув. — Я так горжусь тобой за то, что рассказал мне. За то, что доверился. В этом нет ничего плохого, я бы…я бы никогда не злился на тебя за такое, никто бы из нас не злился, хорошо? — успокаивающе бормочет Юнги, и его знакомый слегка хрипловатый голос обволакивает Чонгука, словно теплое одеяло. Однако это совсем не помогает ему перестать плакать. Такое ощущение, будто кто-то с силой сжимает его сердце, или, может быть, дело в том, что Юнги обнимает его еще крепче, когда он плаксиво шепчет «Х-хорошо». Юнги целует его в макушку и успокаивающе гладит руками по спине, и, несмотря на то, что Чонгук физически больше, в этот момент ему действительно нравится то, каким маленьким он чувствует себя в руках хена. Нравится чувствовать заботу, нравится мысль о том, что Юнги настолько волновался, что даже… встал с кровати, что в его случае является огромной жертвой. — Боже, ты… ты все еще возбужден, да? — спустя минуту отзывается Юнги с ноткой веселья в голосе, и Чонгук смущенно хнычет, еще больше зарываясь лицом ему в плечо и в то же время стараясь отдалиться бедрами как можно больше. — Я правда не трогал себя. Юнги слегка отстраняется, стараясь поднять лицо Чонгука и заставить посмотреть на себя. — Ты настолько возбужден и даже не прикасался к себе? — То, что ты говорил, было очень горячо, — бурчит Чонгук, вспыхивая, и стирает тыльной стороной ладони слезы с глаз в надежде, что темнота комнаты хотя бы немного скрывает его состояние. Не то чтобы Юнги не видел его и в более худшем виде, но все же. — Это… вау, — отвечает Юнги и в этот раз отстраняется полностью, выглядя при этом не менее уставшим, чем Чонгук, но его губы все равно трогает улыбка, — значит, ты правда не врешь насчет своей ориентации. — Хен! — Я тоже, — внезапно серьезным голосом произносит Юнги, — ну, вообще-то, я би, но ты не должен чувствовать себя одиноким. Нет ничего плохого в том, что тебе нравятся парни, Чонгук. — Хорошо, — повторяет Чонгук, в этот раз позволив себе улыбнуться, отчего и Юнги, кажется, заметно расслабляется. — Хорошо, отлично, с этим разобрались. Теперь иди и позаботься о своем… — он многозначительно обводит воздух в районе ширинки Чонгука, — и затем иди ко мне в комнату, потому что сегодня ты будешь спать с хеном. Чонгук вновь предательски краснеет, все еще чувствуя легкое головокружение от всех эмоций, которые пришлось испытать за последний час. Он очень сильно надеется, что Юнги не слышит бешеное биение его сердца. — Эм, ты уверен, что… — Ну, я собираюсь поспать хотя бы немного, и не оставлю тебя одного после всего, так что, я уверен. Это… если ты, конечно, хочешь. — Я хочу, — с улыбкой отвечает Чонгук, и лицо старшего заметно смягчается. — Спасибо. Юнги небрежно пожимает плечами, скрестив руки на груди, и внезапно в его взгляде мелькает нечто похожее на вину. — Ты не должен благодарить меня. Мне, наверное, стоило бы извиниться, то, что я писал, было неуместно… — Все в порядке! — выпаливает Чонгук, возможно, даже слишком быстро, борясь со смущением из-за того, что Юнги снова поднял эту тему, но он не допустит того, чтобы старший чувствовал вину, хотя Чонгук сам его попросил об этом. — Но я рад, что это подтолкнуло тебя на признание. Я… я просто очень горжусь тобой, ребенок. — Айщ, я не ребенок, — скорее по привычке бурчит Чонгук, и Юнги закатывает глаза, похлопав его по попе (о боже) перед уходом. — Да, как скажешь. А теперь иди снимай напряжение, а потом придешь к хену на ночь, большой мальчик. Чонгуку кажется, что над ним издеваются, но после ухода Юнги остается лишь легкость в груди, как будто кто-то поднял лежащий на ней груз, и осталось лишь тепло, что стремительно разливается по всему телу, оттеняя все остальные чувства. Он счастлив и чувствует, что о нем заботятся, хотя и опозорил себя, кажется, на год вперед. Или даже два года, думается Чонгуку, когда, вернувшись в постель, он наконец прикасается к себе, все еще ярко ощущая горящее прикосновение Юнги на своих ягодицах и слыша эхо произнесенного его голосом «большой мальчик». Боже. Ну, он хотя бы не настолько извращенец, как Тэхен и Чимин. Возможно. — Следующие пару дней проходят немного… странно, но не в плохом смысле. Чонгук знает, что ему нравятся парни, но Земля все еще крутится, расписание никто не отменял, а диван в студии Юнги все еще является лучшим местом для сна. Чонгук обмолвился идеей рассказать остальным, и Юнги сразу же поддержал его и даже назначил групповую встречу и на всем протяжении его признания держал руку у Чонгука на талии. ("Я гей. Может и нет, но, вроде как, 100% гей. Возможно, где-то 80%, может быть строго 89%…", "Они поняли, Гук".) И, как Юнги и сказал, все проходит отлично. Его встречают объятьями и шутливыми шлепками и умиленным воркованием. Намджун вежливо отмалчивается, что догадывался еще с тех пор, как Чонгук попросил помочь с кавером «Fools», и, когда Чонгук признается в своем страхе, что они его возненавидят или будут относиться по-другому, Чимин вдруг начинает плакать, и Хосок весь вечер потом его не отпускает. Они для него намного ближе родной семьи, и знание, что они все еще готовы поддерживать и любить его, действует успокаивающе, и будто груз с плеч сняли, хотя Чонгук до сих пор разобрался не до конца в собственной ориентации. Но еще есть Юнги. И вот тогда и случается странность не в плохом смысле. Они с Юнги все еще близки и проводят много времени вместе без какой-либо неловкости, хотя подколов стало на порядок больше. Просто что-то, кажется… не так с той ночи, когда они переписывались: их странные взгляды друг на друга, что заставляют пульс Чонгука подскакивать, и как когда Юнги ест или разговаривает, Чонгук может неосознанно зависнуть на его губах на долгие минуты. Как будто тот неуемный трепет в животе вернулся с тысячекратной силой, но если раньше это касалось только мыслей о Юнги и сексе, то теперь они о Юнги и обо всем. В итоге Чонгук сдается и рассказывает обо всем Чимину и Тэхену — о сообщениях, о признании, о стояке — в надежде, что они смогут помочь. В конце концов, они все это и начали. — Ах, Чонгукки, тебе стоит знать, что если раз потрешься членом о другого парня, ваши отношения больше никогда не будут прежними, — нарочито мудрым тоном изрекает Тэхен. Чонгуку кажется, что лучше было бы спросить совета у Ентана. Чего он точно не ожидает, так это караулящих его после душа на следующий день Тэхена и Чимина с маньячными улыбками на лицах и по блокноту у каждого в руках. — Мы собираемся помочь тебе соблазнить Юнги-хена, — сообщает Чимин, и, прежде чем Чонгуку удается открыть рот и запротестовать, Тэхен уже водружает ему на колени оба блокнота. — Мы назвали это «Операция: Сделать Чонгука Меньшим Малышом». — Что, — наконец выдает Чонгук, радуясь, что успел переодеться в ванной и не вынужден теперь выслушивать эти глупости в одном только полотенце. Он опускает взгляд на составленный ими список, комично округлив глаза, когда видит, какие именно там пункты. Носить галстук — определенно почерком Тэхена; больше никакого бананового молока — что ж, этого точно не случится; говорить о взрослых штучках вроде счетов — зачеркнуто с маленькой пометкой «скучно» рядом; и прямо под этим — попроси его называть тебя папочкой. — Не думаю, что это хорошая идея, — медленно проговаривает Чонгук, вернув блокнот обратно, когда осознает, что чем дальше, тем более откровенными становятся пункты. — А еще, эм, с каких это пор я собираюсь соблазнить Юнги-хена? — Чонгук-а, — озадаченно ахает Тэхен, — ты попросил его заняться с тобой секстингом, а потом коснулся его своим стояком. — Не специально же! — Это нормально, признаться, что у тебя краш, — Чимин садится рядом, погладив его по руке, — между вами много неловкости, потому что вы оба хотите, ну знаешь, друг с другом, — тут Чимин проваливается в попытке подмигнуть, что на самом деле довольно мило, — но в этом нет ничего плохого. Юнги-хен наверняка не сделает первый шаг, потому что он старше и все еще видит в тебе ребенка. Чонгук намеренно игнорирует последнюю часть предложения (то, что хены иногда нянчатся с ним, еще не значит, что они видят его ребенком) и спрашивает слегка растерянно: — Стойте, вы думаете, мне нравится Юнги-хен? Чимин сводит брови на переносице, обменявшись с Тэхеном многозначительными взглядами. — Чонгук-а. Разве нет? Тэхен садится с другого бока, и Чонгука уже начинает пугать то, с какой серьезностью они подходят к делу. — Разве он не заставляет тебя чувствовать бабочек в животе? Ты бы не назвал это крашем? — Я… я не знаю, я просто… — Чонгук замолкает, опуская взгляд на свои колени. Затылком он чувствует переглядки Чимина и Тэхена у себя над головой. — Это просто то, что я чувствую. Я никогда не думал об этом, как о какой-то влюбленности, то есть, не то чтобы я могу просто начать встречаться с Юнги-хеном… — Почему нет? — прерывает Тэхен. — Кто еще будет встречаться с ним? Чимин смеется и возвращает руку Чонгуку на предплечье, слегка приобняв его в уже знакомом успокаивающем жесте. — Но Тэхени прав. Кто сказал, что вы не можете встречаться или хотя бы немного развлечься? Юнги-хен будет более чем рад, знаешь ли, в тот день я слышал, как он рассказывал Хоби-хену… — В любом случае, это не так важно, — громко восклицает Тэхен, игнорируя чонгуковы мгновенные протесты («Стой, что он рассказывал Хоби-хену? Что он сказал?!»), и обвивает руки вокруг его талии, устроив подбородок у младшего на плече. — Тебе стоит довериться своим бабочкам, Гук. Рискни и следуй своим чувствам. В худшем случае Юнги будет польщен, но придумает глупую отмазку про ответственность и что он хен. В лучшем случае, ну… — Секс, — нарочито низким голосом шепчет Чимин, находясь немного слишком близко, что Чонгука аж дрожь пробивает. — Вы… вы правда думаете, что Юнги-хен захочет заняться сексом со мной? — спрашивает Чонгук через пару секунд, на грани шепота, стараясь игнорировать горящие щеки. — Айгу, он покраснел. Смущенный девственник. Я передумал, Куки наш, Юнги-хен может себе найти кого-нибудь другого, — воркует Тэхен, сжимая руки на талии Чонгука, и тянет его назад, пока они оба не валятся на постель. Чимин смеется своим милым писклявым смехом и добавляет: — Кстати, это да. Юнги-хен абсолютно точно захочет заняться с тобой сексом. Ну то есть, любой из нас не против… — Даже Намджун-хен? — ахает Чонгук, но Тэхен предупреждающе шлепает его по бедру. — Но особенно Юнги-хен. — Мм, разве ты никогда не замечал, как он смотрит на тебя, когда думает, что ты не видишь? Как будто он сейчас тебя съест, — точно произносит Тэхен, и Чонгук прикрывает глаза, нервно сглатывает, вспоминая темный хищный взгляд, который бывает иногда у Юнги и всегда решительно посылает мурашки по всему его телу вкупе с приятным трепетом в животе. — Вы не думаете, что его будет раздражать, что у меня нет опыта? — спрашивает Чонгук, не открывая глаз, потому что Тэхен массажирует ему шею и это… успокаивает, дает ощущение заботы. — Чонгук-а, как тебе сказать… — начинает Тэхен. — Шуга-хен грязный старикашка, — радостно восклицает Чимин, хихикнув. — Мы хотим сказать, что он точно не будет против. Некоторым хенам нравится такое — быть у тебя первым и всему тебя учить. — Хлопай ресничками, — на полном серьезе говорит Чимин, и Чонгук наконец открывает глаза, когда чувствует, как тот садится рядом, вперив в него взволнованный взгляд, — и постоянно кусай губы, и веди себя очень застенчиво… — И говори «Хен, я делаю все правильно? Ох, никто еще не трогал меня там…» — Тэхен драматично стонет, и Чонгук без колебаний сталкивает его с постели. — Эй! — Вы двое просто ужасны, — фыркает Чонгук, но позорно краснеет, да и можно признать, что теперь ему намного спокойнее. — «Ох, Шуга-хен, ты такой большой, я не думаю, что смогу принять…» — Даже знать не хочу, чем вы трое тут занимаетесь, — доносится голос стоящего в дверном проеме Хосока, и Чимин разражается громким смехом, плюхаясь на постель и принимаясь безостановочно дубасить Чонгука по руке. — Следующие пару дней Чонгук очень много размышляет. И удовлетворяет себя. И размышляет еще больше. Он составляет список плюсов и минусов в оставленном Чимином и Тэхеном блокноте и даже использует несколько пунктов из их списка. (Ходить без футболки как можно чаще, когда он находится рядом — Чонгук теперь привык чувствовать тяжелый взгляд Юнги на себе, когда занимается в комнате для практик или просто отдыхает в общежитии, расхаживая в одних только спортивных штанах, и ему это нравится. Очень нравится.) В целом, он не может спорить с логикой Чимина и Тэхена. Он молод и глуп, Юнги кажется хотя бы немного заинтересованным, и Чонгук всегда хотел, чтобы его первый раз был с тем, кому он доверяет. Лишь в самых стыдливых фантазиях он позволял себе представлять на месте этого кого-то одного из хенов, но теперь это больше не кажется таким уж невозможным. Юнги наверняка сделает все возможное, чтобы Чонгуку было комфортно, и позаботится о нем, разве это не мечта любого, кто собирается расстаться со своей девственностью? Конечно, знать это все и действительно подойти к Юнги с подобным предложением — две разные вещи, и Чонгук пока что крупно промахивался в попытках остаться с Юнги наедине и попросить заняться сексом (а еще, может быть, пойти на парочку свиданий). Так что он выбирает уже проверенный способ. Чонгук насколько стремно пригласить кого-то на свидание сообщением? Тэтэ-хен определенно, зачем спрашиваешь? куки у тебя… есть чувства........... ко мне??? : O Чонгук агх от тебя помощи ноль Тэтэ-хен ПРОСТО ПОЙДИ К НЕМУ В КОМНАТУ И ОТСОСИ ЕМУ ПРЕКРАТИ ДУМАТЬ МЫ БОЛЕЕМ ЗА ТЕБЯ Хорошо, это было пустой тратой времени. Чонгук пробует снова. Чонгук хен это странно если я приглашу кого-то на свидание в сообщении? Юнги-хен ну немного, но я делаю все покупки онлайн так что не знаю могу ли я судить Чонгук оу ок Юнги-хен почему эм почему ты спрашиваешь? Чонгук прикусывает губу, с трудом удерживая телефон в потных от нервов ладонях. Он правда собирается сделать это? В худшем случае его мягко отошьют, и тогда у него хотя бы будут Тэхен и Чимин, которые согласятся обнимать его, пока он будет умирать от стыда. Но если Юнги согласится, тогда… Чонгук есть один хен который мне нравится я хочу пригласить его… Проходит целая минута или даже две, но ответа не следует. У Чонгука сердце уходит в пятки, и он уже готовится к худшему — Юнги испугался, или он никогда не думал о Чонгуке в таком смысле, и много чего еще ужасного может случиться, — когда ему наконец приходит ответ. Юнги-хен тогда сделай это. если он нравится тебе. просто будь осторожен, чонгукки Чонгук я не знаю нравлюсь ли я ему мы как-то занялись случайно секстингом но… он старше и опытнее может он не чувствует то же Юнги-хен стой ты же не хочешь сказать, что… Чонгук да эм этот хен ты лол Чонгук роняет телефон на колени и хватает подушку, собираясь прокричать в нее, когда ему на телефон приходит входящий вызов. Он видит имя абонента и не может сдержать широкой улыбки, крепко обнимая подушку. — Да? — вежливо отвечает Чонгук, и хриплое «Чонгук-а» на другом конце посылает приятные мурашки по позвоночнику, что разливаются после приятным теплом в груди. — Привет. — Ты мелкий засранец. Черт, у меня чуть сердечный приступ не случился. — Это… это хорошо или… — Думал, ты попросил меня помочь тебе пригласить кого-то из другой группы или из стаффа. Что… оу, конечно, ты можешь, я поддержу тебя, несмотря ни на что, но я не знаю, что бы я делал, видя тебя с кем-то другим. — Но мне нравишься ты, хен. Только ты, — еле сдерживая порыв позорно захныкать, произносит Чонгук. — Хену ты тоже нравишься, — в голосе Юнги слышится улыбка, — я знаю, я должен был посоветовать тебе найти кого-то помоложе и помилее, и вообще получше, но… — Я не хочу никого другого, только тебя, — повторяет Чонгук, и Юнги радостно мычит в знак согласия на другом конце, — кроме того, ты правда милый. Многие так считают. — Йа, не заставляй меня прийти и отшлепать тебя по-настоящему. — Ты можешь, — моментально выпаливает Чонгук, зажмурившись от страха и смущения, как только слова вылетают изо рта, но обратной дороги нет. — Я… я не против. — Да? — голос Юнги теперь немного другой, более игривый и самоуверенный, и это заставляет его звучать еще сексуальнее. Чонгук обречен. — Думаешь, тебе понравится такое, Кук-а? — Может быть, — он собирался казаться застенчивым, но выходит скорее с придыханием, что выдает его состояние с потрохами, — на самом деле это, ах, часть того, о чем я хотел попросить тебя. Я хотел попробовать встречаться, но еще…еще и другое. — Другое? — Ты знаешь. — Я правда не… — Сексуальные штучки. Как… секс, — неловко заканчивает Чонгук. Юнги смеется добродушно и совсем не издевательски. Чонгук улыбается, нервный и все еще немного смущенный, и только сильнее жмет к себе подушку. — Только если ты уверен, что готов. Но… да. Если хочешь, тогда мы можем попробовать. — Хорошо, — внизу живота постепенно распространяется жар, и внезапный скачок храбрости заставляет его добавить: — В последнее время я много думал о том, что я хочу… что я хочу, чтобы ты сделал со мной, хен. — Черт, — шипит Юнги, и Чонгук невольно подается бедрами навстречу зажатой между рук подушке, горя щеками, когда продолжает: — Ах, это очень смущает, но… — Расскажи мне, — прерывает Юнги. Чонгуку хочется верить, что ему не мерещится, будто голос Юнги стал ниже. — Расскажи хену, чего ты хочешь, Кук-а. — Я хочу попробовать римминг, узнать, каково это, — бурчит Чонгук, стараясь лишний раз не двигаться, — и я хочу…отсосать тебе, хочу попробовать, и, может быть, не первый уже раз я думал о том, чтобы ты… ну знаешь. Трахнул меня, — добавляет в конце на грани шепота, не упуская шумного вдоха Юнги, тихого ругательства под нос, что отдается в паху тягучим удовольствием. — Боже, я так хочу тебя. Ты хоть представляешь себе, насколько ты потрясающий, малыш? Чонгук ничего не может поделать с позорным всхлипом, сорвавшимся с губ, и уже не сдерживается, подаваясь бедрами вверх, хотя особого удовольствия ему это не приносит. — Хен. — Да? Тебе нравится, когда я зову тебя так? — Не дразни, — по-детски капризно бормочет Чонгук, слыша на том конце чужой хриплый смех. Все в Юнги делает его таким счастливым и мягким, теплым и бесстыдным, дает возможность быть собой и хотеть того, чего он хочет, зная, что Юнги не осудит, что все еще будет хотеть его. Ему внезапно хочется тоже подразнить Юнги, потому он добавляет игриво: — Сейчас буду касаться себя и думать о хене. — Ты станешь для меня верной смертью, — спустя секунду отзывается Юнги, и он звучит настолько серьезно, что Чонгук не может сдержать радостного смеха. У него голова кругом от того, как он действует на Юнги. — Мне стоит отключиться, пока мы… — он замолкает, и Чонгука дрожь пробивает от возможных последствий продолжения разговора, от возможности заняться сексом по телефону с Юнги. Он и так еле справляется с низким, хрипловатым голосом Юнги в нормальных ситуациях, Чонгук определенно не готов слушать его, пока доводит себя до разрядки. — Все равно у нас завтра утреннее расписание. — Да, — соглашается Чонгук, пытаясь успокоить себя, слушая ровное дыхание Юнги в трубке, хотя и понимает, что это бесполезно. Ему в любом случае придется разобраться кое с чем перед сном. — Спокойной ночи, Юнги-хен. — Ночи, Куки. Спи хорошо. Ах, ну знаешь, после того, как… — Спокойной ночи, — повторяет Чонгук, улыбаясь, и он все еще улыбается, даже когда отключается. Юнги… возможно, теперь его парень? В конце концов, Чонгук знает, что нравится ему. Что Юнги действительно хочет его, и Чонгук тоже, очень сильно. Боже, Тэхен и Чимин с ума сойдут, когда он им расскажет. Чонгук и сам еще на нервах, но это приятное чувство. Волнующее. Мысли об этих двоих наводят его на одну идею, и он проводит рукой по волосам и слегка прикусывает губу, делая фотографию, все еще обнимая подушку, чуть округлив глаза и выпятив губы. Он отправляет ее, чувствуя, как сердце в груди бешено бьется, а жар возбуждения не рассеялся ни на грамм. Не проходит и минуты, как телефон звенит, оповещая о новом сообщении. Юнги-хен мирпргаегавоалтагшавлб ты действительно убил меня я мертв рип мин юнги Чонгук откидывает голову назад и смеется восторженно, всей душой, немного опьяненный новой властью, которую имеет над хеном. Чонгук ;) Юнги-хен надеюсь ты еще не передумал насчет шлепков, малыш У Чонгука дыхание спирает и в паху приятно тянет от внезапной, живой картинки в голове, как Юнги прикажет ему лечь к нему на колени. Черт. Отлично сыграно. Чонгук сладких снов, хен~