Демон

Руки блондина стиснули лицо девушки, крепко удерживая его. Их губы сливались воедино, но большего он себе не позволял. И всё же, крепкие мужские пальцы постепенно переставали вести себя сдержанно и вскоре начали медленно перемещаться всё ниже и ниже, Маринетт ощущала их то на свое талии, то на бёдрах. Инстинктивно, девушка несколько раз приоткрыла и вновь сдвинула свои губы. Это был её первый поцелуй, она полностью растворялась в ощущении опьяняюще сладких, таких горячих и невероятно притягательных губ Феликса. Но что-то внутри подсказывало ей, что этот поцелуй может быть куда глубже, горячее, безумнее. В разуме девушки уже рождались картины, что были так отчётливы. Она вновь представляла эти ловкие пальцы на своём обнажённом теле, как они прикасаются к ней, заставляя всё внутри кипеть и взрываться. И что их поцелуи могут быть бесконечно долгими, как сама жизнь. Это словно было её природное естество. Этот наглый безумец был, в самом деле, несносен и он так глупо, так нежно, так наивно целовал её сейчас, но в этот момент Маринетт ловила себя на мысли, что уже не может без него жить. Ведь он был необходим ей, словно воздух. Её губы ослабли, легонько отстраняясь, а потом изрекли первое, что возникло в возбуждённом мозгу: — Я так мечтала о тебе. В этот момент парень вновь резко ухватил Маринетт за плечи. — Ты вспомнила? Вспомнила? Девушка с ужасом смотрела на светловолосого красавца и не могла произнести ни слова. Его глаза горели безумным огнём. В этот момент он больше походил на демона и это до смерти пугало темноволосую студентку. Её колени подгибались, она судорожно ловила ртом воздух, почти теряя сознание. Феликс же обнял девушку ещё крепче, его горячее тело обжигало, сжигало Маринетт изнутри. — Прошу тебя, — шептал ей в самое ухо блондин, — прошу, любовь моя. Вспомни меня, дорогая. Ведь я так хочу быть с тобой. Мир перед глазами девушки поплыл, и тогда она потеряла сознание. Когда же веки Маринетт открылись, девушка вновь увидела постепенно темнеющее небо. Она лежала в своей комнате, на кровати, одетая в пижаму. С каждым разом её сны становились всё более безумными. Она так и не переставала думать о том загадочном блондине, что встретился ей несколько дней назад. Но почему в её сне он назвался Феликсом? Ведь она точно знала его настоящее имя. По необъяснимой причине, по безумной причине собственной убеждённости. Само сердце подсказывало ей, что это судьба. От сумбурных мыслей девушку отвлёк грохот, доносящийся сверху. Она тут же открыла дверцу и вылезла на крышу. Первое же, что увидели её глаза, был ужасный беспорядок, который развёл чёрный кот, радостно гоняющий по полу клубок ниток. — Нуар! — крикнула девушка. — Ты опять утащил мои нитки! Как же мне теперь вязать папе свитер на Рождество? Маринетт подняла кота с пола и усадила себе на колени. — Ты такой негодник, Нуар! И почему тебя всё время тянет на крышу? Она вновь возвела глаза к небу, оно было спокойным и торжественным, не было и намёка на плохую погоду. — Адриан, — тихо произнесла она. И в эту же секунду небо прорезала огромная сияющая молния. Начался дождь.