Демон

Тикки вошла в кабинет и сразу же заметила его присутствие. Она не смогла сдержать надменной улыбки, стоило только взглянуть в лицо того, кто с напряжённым видом расселся на её софе. — И что же теперь? — произнесла она, присаживаясь в кресло напротив. — Всё-таки пришёл убить меня, как и обещал? — Не мели чушь, — фыркнул светловолосый демон, обнажая тонкие кошачьи клыки, — и без тебя тошно! Он грохнулся на софу и закрыл лицо руками. — Кто-нибудь знает, что ты здесь? — вдруг спросила хранитель. — Только Плагг. — Да, это было бы естественно. И что же тебя привело? Адриан убрал руки с лица и молча уставил изумрудные глаза в потолок, словно пытался вычитать там нужные слова. Но вскоре, с тяжёлым вздохом, он вновь перевёл своё внимание на Тикки. — Как думаешь, Маринетт совсем не способна любить или же только меня? Хранитель задумалась, поправляя свои изящные очки в тонкой оправе. — Я не думаю, что её сердце — такая уж неприступная крепость, — ответила она, — но с чего бы тебе делать подобные выводы? — Потому что я даже и не знаю, что уже сделать, чтобы она полюбила меня! Сколько раз я должен спасти её, признаться и сколько раз поцеловать, чтобы она перестала отталкивать меня? С лёгким смешком, Тикки удобнее устроилась в кресле и взглянула на своего незваного гостя. Она прекрасно понимала, что имеет дело с тем, кто был совершенным новичком в любви. — Скажи мне, ведь в прошлый раз Маринетт первой влюбилась в тебя? Он задумался. — Наверно, но я не могу сказать точно. Она никогда не отвергала меня, когда я целовал её. То же самое и сейчас. — Но тебе ведь хорошо известно, что Маринетт — человек. Ей легко поддаться влиянию такого чистокровного демона, как ты. И, на самом деле, ваше влечение друг другу — не более, чем внутренняя слабость смертной женщины перед твоей силой. Даже при всём желании она не смогла бы сопротивляться этому до конца. Такова твоя натура, такая же, как и у твоего отца. Тысячелетиями он продлевал свою жизнь за счёт поглощения энергии своих смертных жён. Но это были лишь временные меры, позволяющие ему оставаться в черте мира людей. В противном случае, он бы вернулся в своё родное пространство куда раньше. Но в нём упрямо теплилась надежда на то, что Королева Фей вернётся к нему именно в человеческом обличии. — Я знаю всё это. И всё-таки, — пробормотал светловолосый демон. — Да. Твоя натура иная. Просто пересечь границу между мирами ты не сможешь. В случае, если ты не соединишься со своей невестой, твоя сущность вновь распадётся на куски, а твоя семья потеряет всю власть и силу, которой была наделена. Но, чего хочешь ты сам? Адриан задумался, но ответ не заставил себя долго ждать: — Я хочу быть с ней… — Но с кем ты хочешь быть? С Маринетт из прошлого или же с Маринетт из настоящего? Как б ты ни хотел это признавать, но они являются разными женщинами. — Почему вы все так упорно желаете убедить меня в том, что я ошибся? Разве ли есть какая-то разница в том, какую жизнь и какой характер получила в этот раз Маринетт? Мне не было это важно сто лет назад и неважно теперь. Важна лишь сама она, а всё остальное — лишь мелочи. — Быть может, для тебя это и мелочи, но не для неё. Смертные женщины видят этот мир по-другому. И не всё равно кто они, какая им дана жизнь и какой характер. Их время совсем не такое, как твоё. Смертные считают часы и чувствуют, как они проходят мимо. Скажи, ты хоть раз пытался узнать Маринетт? Пытался ли ты взглянуть на неё, как на личность? Демон взглянул на неё глазами, полными непонимания и юношеской наивности. За всё время своего существования он впервые слышал о подобном. И теперь взгляд напоминал выражение лица ребёнка, увидевшего мир в первый раз. Его губы дрогнули, чтобы произнести ответ, но в этот момент, за окном мелькнула молния. Порывом резкого ветра открылось окно, впуская внутрь морозный воздух. Сердце демона тревожно забилось, заставляя его подскочить на месте. И он знал, что это может означать. — Думаю, тебе пора, — у лёгкой улыбкой на губах, произнесла Тикки. Демон молча кивнул и растворился в воздухе. Хранитель поднялась на ноги и спокойно закрыла окно. — Теперь всё только в твоих руках, — тихо произнесла она.