Демон

До сдачи проекта оставалось всего пара дней и поэтому каждую свободную минутку юная Дюпен-Чен была вынуждена проводить в библиотеке или мастерской. Конечно, это порой выматывало её до такой степени, что возвращаясь вечером в особняк, она просто падала на кровать и лежала без сознания до самого утра. И, каждый раз, когда с первыми лучами солнца она открывала глаза, то всё тело болело так, словно его кто-то сломал. Маринетт не могла даже плакать, просто издавала какие-то непонятные хрипы. Её уже не мучили кошмары, сны были абсолютно пустыми, как сама чернота. И всё же, сердце каждый раз разрывалось на куски, словно она умирает. Поэтому долгие часы, проведённые за созданием проекта, казались девушке самыми прекрасными мгновениями дня. Только тогда она переставала думать об Адриане. За окном медленно падали сверкающие белые снежинки. В их неспешном танце наблюдалось нечто вечное и прекрасное. Они двигались в воздухе, делая лёгкие повороты и касались уснувшей земли. Это была сама жизнь и сама смерть, воплощённая в столь простых формах. Девушка на минуту остановилась около окна, глядя на это немое торжество и тут внезапно погас свет. Лишь лёгкое освещение улицы окрашивало мир в разные цвета. Маринетт подошла к выключателю и несколько раз нажала на него, но свет упорно не желал включаться. «Похоже, на сегодня всё» — подумала она. С трудом ориентируясь в темноте, брюнетка начала собирать свои вещи, думая о том, как непросто будет выбраться из этого места. И тут она почувствовала чьё-то присутствие, как взгляд в её душу, от которого становилось не по себе. — Кто тут? — тихим голосом произнесла она. Ответа не последовало, но девушка была убеждена, что это уже не игра её воображения. В помещении, однозначно, кто-то был. И что-то подсказывало ей, что этот кто-то не был расположен к ней. От взгляда, который она ощущала всей кожей, становилось страшно и Маринетт никак не могла успокоить своё громкое сердцебиение. Дрожащие пальцы ещё несколько раз коснулись выключателя и, когда он вновь отказался зажечь свет, девушка просто ударила по нему со всей силы. И яркая вспышка ослепила её. Кто-то вскрикнул, стоя всего в паре шагов от неё. Звонкий женский голос зазвенел в ушах Маринетт. Она несколько раз моргнула, привыкая к яркому свечению и, когда глаза вновь смогли видеть, изумлению девушки не было предела. Перед ней стояла просто невероятная красавица в ярко-красном платье, идеально подчёркивающем роскошную фигуру. Её длинные каштановые волосы были скреплены спереди резинками в две симметричные пряди и также перехвачены на кончике сзади. Когда же незнакомка распахнула свои красиво подведённые глаза, оказалось, что даже сама радужка их такого же ярко-красного цвета, как вся её одежда и губная помада. — Кто вы? — ахнула Маринетт. В ответ незнакомка лишь хитро оскалилась и тотчас ухватила девушку за горло. — В самом деле, ты не узнаёшь меня? Что же, на твоём месте я бы тоже хотела забыть всё то, что было. Вот только даже целый век не стёр из моей памяти твоё мерзкое слащавое личико! Она с силой вжала Маринетт в стену, на пол упали крошки от штукатурки, и та почувствовала резкую боль в затылке. Перед глазами всё поплыло, прежде чем брюнетка потеряла сознание. Женщина в красном ослабила свою хватку, позволяя телу девушки безвольно упасть на пол. С тяжёлым вздохом, шатенка размяла уставшую кисть и огляделась вокруг. Она знала, что всё должно выглядеть, как можно более естественно. Никто не должен был догадаться о её участии в происходящем. Приглядев в середине кабинета вместительное ведро, набитое тканью и бумагой, незнакомка собрала вокруг ещё несколько листов бумаги и то, что могло ещё показаться ей подходящим, а потом вынула зажигалку и кинула её внутрь. Огонь мгновенно начал пожирать находившиеся в ведре предметы. Дождавшись, когда пламя станет сильнее, шатенка опрокинула ведро, позволяя огню перейти на старый деревянный пол. Она самолюбиво улыбнулась собственной затее и мгновенно исчезла среди начинающегося пожара.