_18_
3 февраля 2019 г., 21:43
***
Чимин не знает, что ему делать. Эта ситуация жутко злит. Он решает сейчас же позвонить брату. Для чего конкретно не знает сам, но тот сбрасывает вызов, отвечая через сообщение, что занят на учёбе. От подобной выходки Чимину хочется разбить о стену собственный телефон, но вместо этого он разбивает нос одному мудиле, который, заметив Пака, решил вновь над ним поиздеваться. В итоге один сильный толчок в стену отрекошетил подонку ударом в нос на глазах у многих учащихся университета. Униженный парень орёт и проклинает розоволосого, а его два друга, подбежавшие на помощь, да и некоторые ребята, которым не понравилось столь вольное поведение Чимина, решили отомстить за товарища. Но в этот раз все пошло не по обычному сценарию. Чимин отбивался. С нескрываемым усердием, бил сразу наотмашь, так, чтобы трудно было встать после удара. Сам, конечно, тоже получал и сильно, но мало обращал на это внимания, ибо злость перекрывала боль. А затем все резко прекратилось. Очнулся парень уже в кабинете директора. Он не падал в обморок, нет. Просто за пеленой эмоций даже не заметил как их разняли, как оттащили по кабинетам, а после отправили на ковёр. Директор ругался долго. Очень. И ему было плевать, что не Чимин начал всё это дело. Вместо того, чтобы нормально разобраться в ситуации, директор просто вновь напомнил парню о его платном положении, о его ухудшающихся отметках, о его никчёмности. И по итогу пообещал отчисление, если увидит от Чимина хоть что-то подобное вновь или если тот не восстановит стабильность хороших оценок, которая была ранее. На этом директор заканчивает и просто выгоняет Пака из кабинета. — Мудила, — лишь цедит сквозь зубы Чимин, закрывая за собой дверь. На самом деле у него больше не осталось сил. После этой драки, после новости о брате, после угрозы отчисления он чувствует себя на грани. Вся эта гадость навалилась на него слишком большим и слишком тяжёлым грузом. Плутающими шагами Чимин успевает добраться до репетиционных залов, к которым первокурсников пока не допускают, а потом не выдерживает и, упав вниз, ревёт. И это далеко не скромные тихие слезы. Это страшные крики, это руки, сжимающие собственное тело так, будто хотят его уничтожить. Это красное от слез и напряжения лицо, да сильная боль в лёгких из-за нехватки кислорода. И плевать, есть в этом коридоре люди или нет. Чимину на это абсолютно плевать. Даже на то, что подобная выходка может нести плохие последствия. Но по удаче, в этом месте всё же никого не оказывается. Время не то. Тем самым Чимин спасается от позора и остаётся в своём горе один. Почти один. Он мог захлебываться рыданиями хоть весь оставшийся день. Только сделать ему это не дали. В тот момент, когда Пак готов был задохнуться от собственной истерики, его развернули к себе лицом и крепко обняли. Чимин сначала тихо заскулил, когда признал незнакомца, а потом вцепился в него как в спасательный круг и разревелся с новой силой, в этот раз скрывая слезы в чужой рубашке. Юнги же просто сжимал в объятиях такого сломленного Чимина и успокаивающе поглаживал по голове. Изначально он искал мальчишку для того, чтобы устроить ему взбучку и показать, что не на того он оскалил зубы. А ещё спросить, каким хреном тот вдруг решил влезть в драку с другими студентами. Но, обнаружив Пака в таком состоянии, Юнги просто остолбенел и забыл обо всем своём недовольствии и раздражении. В груди больно кольнуло, стоило раздаться очередному страдальческому вою, и Мин поспешил успокоить своего эмоционального соседа. На самом деле Юнги впервые видит, как Чимин плачет и понимает, что ему это совсем не нравится. Абсолютно. Эту розоволосую неуклюжесть хочется видеть сонной, милой и улыбающейся, возможно подчиняющейся, окей. Но никак не взбешённой, как сегодня во время потасовки, и захлебывающейся после в истерике. Кстати об этом. Шуга крепче сжимает Чимина в объятиях и усаживает себе между ног. Так удобнее. А ещё благодаря этому Чимин ненадолго отвлекается от рыданий и делает несколько рваных, безумно необходимых организму вдохов. Мину за него даже страшно. Дрожит весь, еле дышит, пальцы расцепить не может, и Юнги не знает, что ему с этим делать. В итоге просто аккуратно кладёт ладонь на чужую, мокрую от слез щеку и нежно проводит под глазом, стирая влагу. Пытается отвлечь. Только Чимин не обращает на это никакого внимания. Тогда Мин решается на следующий шаг и целует Пака. Мягко и спокойно. Он читал, что подобное при истериках и паниках помогает. Чимин из-за этого действия крупно вздрагивает, но плакать действительно прекращает. Разорвав этот странный, мокрый и солёный поцелуй, он утыкается носом в чужую шею и просто скулит. Совсем как побитый щенок. А Юнги лишь перекладывает ладонь с щеки на затылок и мягко массажирует шею Чимина, заставляя тем самым успокаиваться. — Тише, все будет в порядке, — произносит Мин, надеясь, что младший действительно в это поверит. Так они сидят около часа, а может и больше. Юнги не считал. Чимин за это время пару раз проваливался в сон, а когда просыпался, тихо всхлипывал и просто дышал в чужую шею, думая о чем-то своем. Истерика наконец-то прекратилась и парню стало немного неловко. Все-таки Чимин не хотел, чтобы хоть кто-то видел его в таком состоянии. Но при этом он радовался, что этим "кто-то" оказался именно Юнги. Со старшим было тепло, со старшим было спокойно и совсем не страшно. Рядом с ним Чимин хотел верить в то, что все будет в порядке. А ещё хотел вновь поцеловаться, но это стало бы лишним, ведь Юнги сделал это только для того, чтобы его успокоить. Чимин тихо вздыхает и невесомо прижимается губами к чужой ключице. — Я тебе рубашку испортил, — наконец говорит он и не узнает собственный голос, пострадавший от рыданий. — Купишь новую, — спокойно отзывается Юнги, мысленно радуясь тому, что Пак пришёл в себя. — Дорого? — Нет. Это обычная классическая рубашка, такие продаются по стандартной цене, — врет он, вновь прижимая к себе Чимина сильнее. — Идем в комнату. Тебе нужно отоспаться, а мне переодеться. — Нельзя, — тихо стонет Чимин, вспоминая, что сегодня он должен выйти на смену. — У меня работа. — Никакой работы, — резко выдаёт Юнги, поднимая и себя и Пака с холодного пола. — Позвони и скажи, что сегодня не придешь. — Но... — Чимин. — Ладно, — сдаётся младший под строгим взглядом. В чем-то Шуга все-таки прав. Пока они идут до необходимого корпуса, Чимин действительно набирает Джина. Тот уже по голосу понимает, что с Паком что-то не так и требует гостевой пропуск, чтобы прийти к другу. Тот, конечно же, долго отказывается от помощи старшего, но в дело вновь вмешивается Юнги, заставляя Пака смириться с приходом Джина и оформить у ворот на него пропуск. По возвращении в комнату, Чимин падает на свою кровать и собирается уснуть, но ему опять мешает сосед. — Ты что, блядь, маленький ребенок? — спрашивает он перед тем, как самостоятельно снять с Чимина верхнюю одежду и уложить под одеяло. Пак на эту фразу только задушенно скулит, а потом, скрывая за одеялом свое смущение, наблюдает за тем, как Юнги переодевается. Он не так часто делает это при Паке, да и тот всегда старается тактично отворачиваться, но на этот раз ведь можно? Ответа Чим не знает и просто смотрит. Ему нравится тело Юнги, его внешность, да и сам Мин, наверное, ему нравится тоже, раз сердце заходится в таком бешеном ритме, когда его замечают за разглядыванием и самодовольно усмехаются. — Хён, — зовёт Чимин, когда старший уже хочет покинуть их комнату. — Мм? — Спасибо. Шуга разворачивается к нему корпусом и кивает. — Но ты все ещё должен мне объяснения. — Да, я знаю, — тихо отвечает Чимин и, получив ещё один кивок от соседа, остаётся в комнате один. Он должен Юнги объяснения. А вместе с ними хочет получить взамен молчание, но... только ли его? Этот вопрос у Пака так и остаётся открытым, ведь он действительно не знает, что делать. Джин приходит через час. Ураганом врывается в комнату и тут же начинает хлопотать над несчастным Паком. Того эта забота и раздражает и радует одновременно. Перед Джином он надевает маску. В принципе, как и перед всеми остальными. Маску безразличия к проблемам и уверенности в себе. Она получается у него отлично и, честно говоря, Чимин этому рад, ведь так легче. Так ты не втягиваешь других людей в калейдоскоп своих страшных проблем. — Может расскажешь уже хёну, что с тобой сегодня случилось? — уже в который раз настаивает Ким, пытаясь добиться от младшего нормального ответа о его состоянии. Чимин, проигнорировав первые две попытки, решает все-таки кое-что Джину рассказать, все же тот ему не левый человек. Ким уже полгода выполняет для него роль мамочки/папочки, поэтому вполне заслуживает знать хоть о чем-то. Грузить, конечно, страшной информацией не хочется, но, если это в последствии поможет обезопасить старшего, Чимин не против. Хотя при этом замечает, что внутри где-то не очень глубоко сидит эта чёртова нужда рассказать кому-то, кроме Тэхёна, абсолютно всю информацию и попросить помощи, утешения. Потому что по-другому никак. По-другому Чимин скоро совсем загнется. Но, к сожалению, этим спасателем все равно становится не Джин. — Меня волнует один человек, — начинает Чим. — Ты же слышал, что недавно произошло убийство? Ким кивает. — Это из-за меня. — Это ты убил?! — тут же паникует старший и Чимину приходится махать в отрицание руками. — Нет же! Не перебивай, хён! Не я, а из-за меня! Так вот, — прокашливается он и продолжает рассказ. Он старается сделать его менее подробным, поскольку самому все ещё больно вспоминать те события, и в итоге затрагивает лишь верхушку айсберга. — Все началось ещё в детстве. Я и моя семья попали в серьёзную передрягу. Из-за неё мои родители и погибли. Их убили. И...этот человек... он был одним из тех, кто это сделал. Сейчас он вышел из тюрьмы, чтобы отомстить мне за то, что его засадили. Почти каждый день присылал угрозы на телефон с неизвестных номеров, а теперь ещё и охранника убил. — Ты рассказал об этом следователю, когда тот приходил? — волнуется Джин и нервно теребит край рукава своего розового свитера. Еще больше он начинает нервничать, когда Чимин качает головой. — Почему?! — Этот следователь был стажером в то время, когда пытались расследовать убийство моих родителей. Я помню, что он за человек и знаю, на что он способен. Жестокость и бессердечность – вот его вечные спутники. После смерти мамы и папы, нас с братом взяла на воспитание наша дальняя тётя. Она знала, что у нас осталась только одна бабушка по маминой линии, только та... ну, у неё проблемы по отношению к детям, в общем. Тётя же хотела дать нам должную заботу и воспитание, поэтому забрала к себе. Но... естественно это было сделано подпольно. Поэтому я не хочу вмешивать этого человека сюда. Он обязательно начнёт в ходе следования рыться в этих бумагах, докапываясь до правды и тогда тёте будет угрожать тюрьма, а брату детский дом. Он не пощадит нас. Ты же понимаешь, что я не хочу этого. Так что... вот. Даже не знаю, как поступить сейчас. Чимин вздыхает и переводит взгляд на притихшего хёна. Он рассказал ему совсем мало. Это даже не четверть того, что произошло на самом деле, но больше Чим ничего говорить не будет. Так безопаснее. Последние несколько минут Джин слушал внимательно, что говорил ему друг, даже не перебивал, но теперь, когда Пак закончил, он резко оживает и устраивает бурную игру одного актёра, эмоционально высказывая все, что думает по поводу этой непростой ситуации. Драма длится минут 6-5, но Чимин от неё знатно устаёт. — Вообще-то... — задумчиво тянет Джин, уже успокоившись. — У меня есть друг в полиции. Быть может он сможет тебе помочь. Чимин тут же приободряется. Друг в полиции - это хорошо. Это безумно хорошо! Он уже слышал об этом, но не думал ранее просить хёна о такой помощи. — Чон Хосок его зовут. Тоже на должности следователя. Быть может у него получится взять это дело на себя, если я попрошу? — Это...было бы здорово! — пожимает плечами Чимин. — Не уверен, что всё так легко, но это хоть какой-то шанс. — Конечно! — звонко фыркает Джин. — И это действительно нелегко, но Хоби мне должен. Я его целый год бесплатно булочками кормил! Чимин фыркает и наконец-то начинает смеяться. Возможно, у них все-таки получится найти решение этой страшной проблемы.
