Несуществование

Охота на пару часов – не охота, если хочешь прокормить девять с половиной человек. Живот Лори день ото дня меньше не становился, и было невыносимо смотреть на то, как эта женщина, словно не замечая, что становится похожей на пузатый скелет, незаметно перекладывает часть своей и так скудной порции сыну. А тот, пока мать не видит, подкидывает ей самые лакомые кусочки из своей тарелки. Наблюдать за этой пляской было бы забавно, живи они все в другом мире и при других обстоятельствах. В мире, где не нужно делить две банки консервированных бобов в томатном соусе по одиннадцать унций каждая на всю группу. За весь день. В мире, где не нужно искать эти чёртовы банки, роясь, подобно помойным крысам, в руинах чужих жизней. В мире, где даже за эти чёртовы банки тебя могли пристрелить другие выжившие. Именно поэтому Дэрил старался при любом удобном случае отправляться на охоту. И именно поэтому Рик каждый раз нервничал, понимая, что Диксон не в соседней роще будет белок стрелять. Поначалу Рик всё пытался отправить с ним какого-нибудь Гленна или Ти-Дога. Не решаясь оставлять группу без своего присмотра на неизвестный срок, бывший коп вместе с тем не хотел рисковать лишиться одного из сильных помощников. Особенно тогда, когда у них не было постоянной крыши над головой, а зима уже дышала в спину. «А если снова напорешься на свои стрелы или ещё что случится?» – припоминал Граймс охотнику былое. Но Дэрилу достаточно было несколько раз пусть грубо, зато доходчиво объяснить, почему это плохая идея. В одиночку ему проще и быстрее, а охота выйдет в разы продуктивнее, когда под ногами никто не будет мешаться, затаптывая следы животных и распугивая и без того нынче редкую добычу своим топаньем. А в лесной тишине ходячие переставали быть серьёзной угрозой, так как сами издавали немало шума. В конце концов, Рик сдался и просто просил его быть осторожнее, неизменно напоминая, что в случае вынужденного сворачивания лагеря группа обязательно оставит информацию о своём дальнейшем пути следования. Пока им везло, и Дэрил успевал возвратиться до того, как обстоятельства вынуждали их спешно паковать свои пожитки. Зима в Джорджии была в самом разгаре, но по сравнению с прошлым годом казалась несколько мягче. Разницу эту, впрочем, отметили только Дэрил и семейство Гринов. Остальные же, привыкшие к городскому комфорту, переживали едва ли не первую в своей жизни Бурю Столетия*, кутаясь в тёплые куртки и ночуя все в одной комнате. Одно радовало – в одежде недостатка они не знали. А в ближайшие несколько дней не будет недостатка и в еде. Дэрил остановился, поправляя на плечах безвольно свисавшую тушу молодого оленя. Сегодня ему повезло вдвойне – удалось не только напасть на след крупного зверя, но и случилось это всего лишь в часе ходьбы от дома, в котором вчера утром они остановились. Самого оленя Диксон обнаружил спустя каких-то полчаса у небольшого водоёма. Тонкий лёд уже успел сковать его поверхность, но у берегов ещё оставались участки нетронутой воды. К одному из них и вытянуло шею животное. Мысль о том, как искренне обрадуется народ при виде оленьей туши, подгоняла вперёд и была определённо приятной, но не более. Он просто делал то, что умел, и не ожидал ничего значительнее словесной благодарности в момент передачи добычи, потому что на этом, да и на разборках с ходячими, его участие в жизни группы заканчивалось. Лори будет всё так же одёргивать Карла, когда мальчишка начнёт приставать к нелюдимому охотнику со своими вопросами, словно тот в любой миг может утащить её сына в лес и в лучшем случае скормить его там мертвецам. Бет будет всё так же прерывать свои песнопения, стоит ему переступить порог общей комнаты, Хершел – всё так же утыкаться в книжку. Гленн, Ти-Дог, Мэгги – все они так и будут внезапно напрягаться при виде Дэрила Диксона. Даже Рик Граймс не всегда мог скрыть то, с каким усилием он пытается общаться с ним как ни в чём не бывало. Хотя, казалось бы, они оба замарали руки в чужой крови. И их обоих должны сторониться. Или всё дело было в том, что Рик чувствовал свою вину за убийство Шейна, а Дэрил за убийство Эда – нет? Нет, хватит об этом думать. Ему вообще было плевать, кто, как и по какой причине косился в его сторону. На них с Мэрлом всю жизнь косились. Либо так, либо просто бросали пренебрежительные взгляды. Ему не привыкать. Он просто выполняет свою работу. Работу, за которую никто не заплатит. Работу, о которой его никто и не просил. Почему Дэрил вообще оставался с этой группой? Вопрос на миллион. После ЦКЗ, когда стало ясно, что миру точно конец, он мог развернуть байк Мэрла, кинуть выбравшимся на волю и ошалевшим от только что пережитого людям: «Пока, придурки, я сваливаю искать брата!», но уже тогда надежда отыскать старшего Диксона казалась по-наивному детской. В том, что брат жив, Дэрил не сомневался, но след его уже давно простыл, и все поиски свелись бы к слепому скитанию в беспорядочных направлениях. Однако он ведь мог и просто поехать своей дорогой. Увы, в общей суматохе этот шанс оказался упущен. Тот факт, что вся их дружная компашка чуть не взлетела на воздух, как-то неожиданно всех сплотил, и Рик с Дейлом быстро вовлекли Диксона в обсуждение планов дальнейшего маршрута. Затем, перед ранением Карла, Дэрил успокаивал себя мыслью, что он может свалить в любое время – даже манатки собирать не придётся, всё и так собрано, а Форт Беннинг, куда они направлялись, проверить, так уж и быть, стоило. А потом всё завертелось, закрутилось, и мужчина моргнуть глазом не успел, как он – по-прежнему в обществе этих придурков – уже бежит с объятой пламенем и ходячими фермы. В тот последний день на земле Гринов столько всего приключилось, что времени на раздумья не оставалось. Дэрил действовал на автомате и… видимо, продолжал действовать так до сих пор. Не вмешиваясь в межличностные дела группы, не вдумываясь в их отношение к нему, лишний раз ни с кем не контактируя и гоня прочь назойливое, как огромная жирная муха в жару, понимание, что он просто не хочет оставаться один. Не потому, что не сможет выжить. Сможет, и даже получше любого из этих остолопов. А потому, что тогда его жизнь полностью превратится в выживание – бессмысленное и бесцельное. Выживание ради выживания, которое в один прекрасный день оборвётся, и он исчезнет, словно его и не существовало никогда. Дэрил гнал от себя мысль, что где-то на подкорках ему просто хотелось быть кому-то нужным. То чувство, которого он был лишён всю свою жизнь, пока не оказался в лагере чужаков под Атлантой, не совсем соответствовало этой отчаянной и годами подавляемой потребности, но именно оно оказалось самым близким к желаемому. Солнечный день совсем не вязался с мрачными мыслями. Белоснежные островки снега сверкали на усыпанной прошлогодней листвой земле, а деревья высились молчаливыми великанами, которых сегодня ветер побоялся тревожить. Лес тонул в тишине, и лишь изредка шорох шагов охотника провожали возгласы оставшихся на зимовку птиц. На короткое мгновение Дэрил позволил себе расслабиться (насколько это было возможно под весом оленя) и представить себя на охоте в той, прежней жизни, где во время таких вылазок он отдыхал душой, забываясь, закрываясь от внешнего мира и его забот и не ожидая встретить в лесу кого-то, кроме зверей и, возможно, других людей, что хоть и бывало крайне редко, но всё же бывало. Короткое мгновение пронеслось слишком стремительно – впереди показалось какое-то движение. Что ж, добро пожаловать обратно в пропахший мертвечиной мир. Прихрамывающая фигура в белой сорочке ниже колен брела в одном с ним направлении – в сторону временного убежища группы. Если внимание этой твари ничто не отвлечёт, через минут пятнадцать она доберётся до их дома. И хотя поблизости других ходячих было не видать, они ещё могли подтянуться позднее. Так зачем оттягивать неизбежное? Прибавив шагу, Дэрил устремился вперёд, прикидывая, стоит ли привлечь ходячего окликом или же не париться, потому что тот и сам скоро услышит приближающегося охотника. Вот только принять решение Диксон так и не успел. Сорочка оказалась подозрительно белой – глаза слепило едва ли не похлеще свежевыпавшего снега. Шло существо, обхватив руками свои плечи так, что кончики пальцев побелели. Да и не хромало оно вовсе. Вернее, хромало не от того, от чего хромают ходячие. Это был живой человек. Женщина. И ей было холодно. – Что за… – Диксон встал как вкопанный, пытаясь совместить увиденное с железной логикой нынешнего мира, где босоногими полуголыми девицами в зимнем лесу могли оказаться только задыхающиеся от вечного голода монстры. – Эй! Он всё же окрикнул непонятное создание. Больше затем, чтобы убедиться в том, что перед ним всё же оживший труп, нежели действительно веря в обратное. При звуке его голоса фигурка встрепенулась и резко обернулась, являя перед охотником мертвенно-бледное, обрамлённое вьющимися тёмно-каштановыми волосами лицо с огромными глазами, сверкающими от слёз. Странное и какое-то неправильное сочетание голубого и красного. – Боже мой! Впервые в жизни навстречу ему бросались столь яро. На деревянных ногах незнакомка поспешила к нему, словно вместо мужика с оленем на плечах и арбалетом за спиной встретила какого-нибудь клоуна с буквой «S» на груди, один только красный плащ которого вызывал безоговорочное доверие и веру в то, что сейчас все проблемы будут решены одним махом. Женщина лепетала что-то на ходу и совсем не смотрела себе под ноги. Споткнувшись о выступавший из-под земли корень, она чуть не упала. Это и вывело Дэрила из оцепенения. Наскоро сгрузив свою добычу наземь, он подался вперёд, только теперь понимая, насколько повстречавшаяся ему дамочка могла замёрзнуть. В округе было не так много домов, которые их группа не проверила, однако даже если они и пропустили какую из построек, это же сколько она проходила в таком виде, прежде чем оказалась здесь? – Угомонись, – прервал он её неразборчивое бормотание и тут же перехватил за локоть, останавливая и предотвращая очередной неосторожный шаг на кривую ветку, которая под подошвой его ботинка просто бы переломилась, но для голой ступни стала бы болезненной неожиданностью. – Че, блин, происходит?.. Как ты это?.. Слишком много вопросов, чтобы решить, какой из них задать первым. Кто она? Откуда явилась? Почему в таком виде? Что стряслось? Чего ревёт? На ум приходило только самое очевидное объяснение. Сбежала от каких-нибудь отморозков, которым конец света развязал руки. Мысленно проклиная тех, кто стал причиной подобной пижамной вечеринки на природе, и матерясь на ни в чём не повинного оленя, которого теперь придётся оставить здесь в хлипкой надежде, что в его отсутствие никто свежатину не тронет, Дэрил расстегнул свою куртку с тёплой подкладкой. – Я… я не п-пон…маю, – стучала зубами незнакомка, переминаясь с ноги на ногу. – Г-где… – Потом объяснять будешь, – зло отрезал Диксон, не слишком бережными движениями накидывая ей на плечи свою куртку. Дамочка ошарашено хлопнула глазами, словно давным-давно пробравшийся сквозь тонкую ткань сорочки холод – последнее, что её волновало в данной ситуации. – Чт… дел… те? – она проглатывала большую часть фраз, однако нашла в себе силы отстраниться, когда мужчина попытался взять её на руки. – Блять, женщина. Ноги отморозить к херам собачьим хочешь? Она вздрогнула, вся сжалась под курткой и мотнула головой, а он, вспомнив, от чего она скорее всего сбежала, почувствовал небольшой укол совести. – Тут рядом дом. Приведём тебя в порядок, – уже более сдержанно продолжил Дэрил, подхватывая затихшую, дрожащую всем телом ношу. – А пока помалкивай. Потом всё расскажешь.

***

Надо было отдать группе должное, тянуть кота за яйца и кудахтать о том, как рискованно было приводить, вернее, приносить совершенно незнакомого человека в их дом, они не стали. Лори собрала целый ворох тёплых вещей и свободных одеял, Ти-Дог сильнее распалил огонь в камине, Бет принялась колдовать над каким-то «особым» чаем, а Хершел позаботился о том, чтобы приготовить для гостьи теплоизоляционные повязки на ноги и на руки. Впрочем, пока вокруг бедной и всё ещё испуганной женщины в широком кресле сооружали настоящее гнездо из шерстяных пледов, Рик всё же отвёл Дэрила в сторонку, чтобы задать вопросы, ответы на которые Диксон и сам был не прочь узнать. – Уверен, что никакого подвоха? – в конце концов спросил Граймс, потирая указательным и большим пальцами переносицу. – Никого поблизости точно не заметил? – Да какой подвох? Она, блять, там голодранкой бегала, – раздражённо буркнул Дэрил, сердясь одновременно на то, что его фактически обвиняли в невнимательности, и на то, что он, торопясь доставить эту дамочку в тепло, действительно мог упустить из виду кого-то, кто присел им на хвост. А что ему ещё оставалось? Устраивать допрос с пристрастием и не двигаться с места, пока эта женщина с губами синюшными не расскажет всю свою биографию? Или тыкать в неё арбалетом, чтобы показать тем, кто в то время, возможно, пас их из какого-нибудь оврага, что его не проведёшь так просто? – Пойду я, короче, за оленем, пока не сожрали. Закинув арбалет за спину, Диксон вышел на залитое солнцем крыльцо, предварительно всё же выглянув в окно справа от двери и удостоверившись, что никакой подозрительной активности поблизости не наблюдается. О женщине и без него прекрасно позаботятся, его совесть чиста.

***

Как и следовало ожидать, за своего оленя Дэрил переживал не напрасно. Упитанный ходячий в заляпанной майке-алкоголичке первым получил свою стрелу в затылок за то, что преуспел в приближении к цели куда больше ковыляющей с противоположной стороны старушенции, чья правая рука только и держалась, что на последнем лоскутке ткани кофты. Вторая стрела приземлилась аккурат в изъеденный разложением морщинистый лоб. Раздумывая над тем, когда именно кто-то попытался оттяпать руку второго ходячего – до или после обращения, – Дэрил вернул свои стрелы и вновь взвалил многострадальную добычу себе на плечи. Возможно, старуху укусили и её пытались спасти, но неудачно, отчего та скончалась от кровопотери. Можно было проверить эту догадку, осмотрев руку, но Диксон не стал этого делать. Ему по большей части всегда было плевать на предыстории попадающихся на пути тварей, которые все когда-то были людьми. Какой смысл в их прошлом, когда в настоящем всё, чего они хотят и к чему стремятся – это сомкнуть свои гнилые зубы на твоей шее, руке, ноге, филейной части, да на чём угодно, до чего сумеют дотянуться. И всё же иногда такие мысли его посещали, поскольку память ещё хранила свежими образы тех, кого он знал как людей и кто впоследствии обратился. Возможно, не стань он свидетелем смерти Эми и Софии, было бы куда проще видеть в заполонивших землю монстрах только монстров и ничего больше. Ти-Дог, помогавший с разделкой оленя на заднем дворе, казался напряжённее обычного и всё косился украдкой на сидящего рядом Дэрила, полагая, что тот не замечает. Закончив работу, Диксон кинул нож в окровавленное пластмассовое корыто, некогда служившее детской ванночкой, молча поднялся и, не глядя на Дугласа, скрылся в доме. В кухне, куда он зашёл выпить воды, собрались за столом все обитатели дома, кроме Лори, Карла, Мэгги и той новенькой. У каждого в руках – по дымящейся кружке с чаем, на лицах – похоронные выражения. – Мы тебе чай оставили, Дэрил, – подал голос Хершел, когда мужчина прошёл мимо этого молчаливого заседания к канистре с водой. – Я просто воду, – пробормотал тот, стягивая со столешницы полотенце и вытирая руки от крови, прежде чем брать чашку. – Есть разговор, – спустя ещё некоторое время тишины раздался голос, на сей раз принадлежащий Рику. Только осушивший чашку, Дэрил обернулся и увидел, как все пристально смотрят на него. Бет тут же потупила взгляд, уткнувшись в свою кружку, о которую грела руки, а Гленн, глубоко вздохнув, глянул на Рика. – Ну, чего? – догадавшись, что от него ждут какой-то реакции, поинтересовался Дэрил, не спеша присоединяться к общему чаепитию. – Может, присядешь? – миролюбиво предложил Хершел, и Дэрил повиновался, рассудив, что так эта компания быстрее перейдёт к делу. Опустившись на свободный стул рядом с Гленном, он вопросительно уставился на Рика, который скорее всего и должен был держать речь. Так и случилось. Правда, речь его оказалась на удивление короткой. – Женщину, что ты привёл, зовут Кэрол. И вновь эта гробовая тишина, в которой все явно ожидали от него какой-то конкретной реакции и смотрели так многозначительно, словно при звуке этого имени мир должен был перевернуться. – Ну, молодцы, что узнали. Это всё? – Кэрол Пелетье, – терпеливо уточнил Рик. – Жена Эда. Всё внутри похолодело, будто он сам только что прошёлся по лесу в одних трусах. Спроси у него кто ещё минуту назад, как там звали жену того мудака, он бы и первой буквы не вспомнил. Вечер знакомств они с Мэрлом пропустили, а в слезливые беседы о погибших родственниках он никогда не вслушивался. Всё, что он знал о матери Софии, ограничивалось одним короткими, но ёмким фактом – погибла в самом начале эпидемии. Жирный ублюдок вроде как не стремился вспоминать о покойной супруге, если не считать тех нескольких фраз, брошенных в разное время в укор дочери, а София и вовсе ни с кем не разговаривала, кроме Карла, пока папаша не видит. И вот теперь выясняется, что жена… а что жена? Не погибла, а оказалась за черти сколько миль от Атланты в глухом лесу совсем одна, да ещё в таком виде? – Она что ли сама сказала, что жена его? – недоверчиво хмыкнул Дэрил. Ему было проще поверить в то, что это какая-нибудь однофамилица или что всех собравшихся подвела память, и имя погибшей было не Кэрол, а Карен или Кэрри. Или что его голубоглазая лесная находка ещё не совсем оттаяла, а потому по-прежнему страдает невнятным заиканием, вот им и послышалось Пелетье, хотя на деле она какая-нибудь Пелленье или Пельете. Да что, блин, угодно, только не внезапно нарисовавшаяся совсем-не-покойница, которой суждено в скором времени узнать, что… Вот почему у всех такие лица. Вот почему Ти-Дог так косился на него на заднем дворе. Как сообщить женщине, через что прошла её дочь? Как сказать, почему убит её муж? Вот какие вопросы терзали мысли всех присутствующих. – У неё на пальце кольцо, – сообщил между тем Рик, – и да, она назвала имя своего мужа. – Чего вы от меня хотите? – тяжело вздохнул Дэрил, борясь с желанием молча встать и просто уйти, чтобы не ловить на себе все эти взгляды, в значении которых ему так не хотелось разбираться, а потому он подводил их под одну гребёнку, имя которой было осуждение. – Кажется, она немного не в себе, – вступил в беседу Гленн, вертя в руках чашку. От стола он её не отрывал, а потому эти манипуляции рождали монотонный, раздражающий звук. – Пока мы здесь, с ней Мэгги сидит. А Лори с Карлом в другой комнате. Нам надо решить, что делать. – Проблема в том, – поспешил пояснить Хершел, заметив, как у Дэрила кончается терпение. Одну руку он опустил на плечо Гленну, заставив того перестать возить чашкой по столу. – Проблема в том, что Кэрол, кажется, не знает про катастрофу. Вернее будет сказать, не помнит, что произошло. И она ни разу не упомянула о дочери. Полагаю, у неё одна из форм амнезии, развившаяся, вероятнее всего, в результате сильного потрясения на фоне всех этих ужасных событий, которые охватили мир. По крайней мере, никаких видимых повреждений на ней я не обнаружил, разве что травма случилась давно. – Мы думаем, что не стоит пока обрушивать на неё весь этот ворох информации, – покачал головой Рик и уже по привычке потёр переносицу. – Это, конечно, верно, но если про семью умолчать можно, то как скрыть ходячих, которые в любой момент могут… да хоть под окнами пройтись! – Гленн заметно переживал и не уследил, как заговорил громче, а последнюю фразу и вовсе выпалил на эмоциях, чем вызвал недовольное пошикивание со всех сторон. – Простите, – уже тише продолжил он, – но мы же не можем вечно сидеть в этом доме и держать её в четырёх стенах, верно? – А о вечности никто и не говорит, – успокоил его Хершел. – Но было бы хорошо понаблюдать за Кэрол хотя бы сутки. Старик замолк. Из коридора донеслись приближающиеся тяжёлые шаги, и через несколько секунд на пороге показался Ти-Дог с уже чистыми ножами в одной руке и с глубокой миской в другой. Принесённая им часть оленины предназначалась к обеду и ужину, которые сегодня обещали стать сытными. – Уже рассказали? – поинтересовался он, освобождая руки и плюхаясь рядом с Бет. – Да, – кивнул Рик, – и мы всё-таки решили понаблюдать за Кэрол ещё некоторое время. Чтобы убедиться… вдруг это не она. Каких только совпадений в жизни не случается. – Со мной в третьем классе учились два Чарли Уинстона, – в качестве доказательства этих слов вспомнил Гленн и окинул взглядом присутствующих. – Правда, один из них был девочкой, которую, как потом выяснилось, звали Шарлоттой, а Чарли – это просто сокращение, но всё же… – Значит, решено, – Рик опустил обе ладони на стол перед собой, – сегодня-завтра наблюдаем. О том, что случилось на ферме… В общем, про Эда и Софию не вспоминаем. Гленн, Дэрил, – мужчина по очереди посмотрел на обоих, – на вас дежурство. На всякий случай. Мы не знаем, где и с кем Кэрол была до нас. С чердака открывается отличный обзор на территорию со всех сторон. А мы с Ти-Догом пройдёмся по округе, проверим. Кореец с готовностью кивнул. Дэрил, за всё это время не проронивший ни слова, как-то неопределённо повёл плечом, что в его случае можно было расценивать за согласие. Мясом на ближайшее время группа обеспечена, так что ничего иного ему не оставалось. Не сидеть же в гостиной и смотреть, как Хершел и остальные играют в тайных психотерапевтов. Сейчас ему как никогда прежде хотелось оказаться подальше от всех.

***

Остаток дня прошёл без происшествий. После ужина, который Дэрилу на чердак принёс Гленн, паренёк сменил его, заверив, что прекрасно выспался и до четырёх утра продержится бодрячком. А ещё, пока Диксон опустошал тарелку, невольно отмечая про себя, что мясо ещё никогда не получалось у них таким нежным, Гленн пересказал ему последние новости. Не привыкший подолгу молчать, кореец даже с Диксоном порой предпринимал попытки как-то разрядить обстановку. Правда, попытки эти заканчивались, не успев толком начаться, потому что Дэрила мало волновало, что там и кто кому сказал, кто на кого обиделся и что случайно подслушал. Сегодня, впрочем, поднятая Гленном тема оказалась актуальной, о чём Дэрил дал ему понять заинтересованным мычанием после заявления, что Хершелу недолго удавалось удерживать Кэрол на одном месте. – Не успела отогреться нормально, уже начала рваться домой, представляешь? Говорит, не знает, как оказалась в лесу, но как можно скорее должна вернуться обратно. В смысле. Не в лес, а домой. И знаешь, где живёт? В Санди-Спрингс! – убедившись, что эта информация вызвала на лице собеседника ожидаемое недоумение, Гленн продолжил. – Я даже не уверен, сколько времени нужно, чтобы оттуда сюда… Часа три на машине, не меньше. Хершел ей, конечно, сказал, что в таком состоянии ей никуда нельзя ехать и тем более идти. Я, правда, не знаю, он это по правде или специально придумал, чтобы была причина ей задержаться. Но Ти-Дог пообещал ей, что потом мы дадим ей одежду, всё необходимое, и тогда она сможет уехать. Вроде после этого она успокоилась. – Так значит, не удалось узнать, чего с ней стряслось? Дэрил старательно собирал жёстким хлебцем остатки подливы с тарелки и пытался себе представить, что эти умники ещё придумают, чтобы не дать дамочке смыться, как долго им удастся водить её за нос и самое главное – к чему это приведёт. Гениальный план, придуманный на коленке на кухне, ещё тогда казался ему сомнительным, вот только лучшего Диксон предложить не мог, а потому просто предпочёл не лезть. Опыта в обращении с тонкой душевной организацией поехавших крышей людей у него не было. – Вообще по нулям. Утверждает, что вчера вечером спать легла у себя дома, а проснулась уже в лесу, – помолчав немного, кореец добавил. – Странно всё это, да? – Накачали наркотой, держали при себе, а потом расслабились и не уследили. Или ходячие сожрали, а эта сбежала, – безразлично пожал плечами Дэрил, желая убедить в своей теории в первую очередь самого себя, нежели Гленна. – Хершел не заметил внешних признаков недавнего воздействия наркотиков. Зрачки там или что ещё… А Мэгги помогала ей переодеваться, – как-то смущённо поведал парень, – ни следов уколов, ни ушибов, ни царапин, кроме тех, что на ногах. И ещё эта сорочка какой-то сиренью пахнет. Порошком в смысле… – Чего? Ты там ещё и тряпки её нюхал? – Нет-нет! – запротестовал Гленн, заливаясь краской. – Это я всё со слов Мэгги. Боже… Я не… В общем, пока всё вроде ровно, только на месте не сидит. Вон, и с ужином Бет и Лори помогла, и уборку затеяла. То есть как… Мы сказали, что помогаем Хершелу привести его старый дом в порядок. Ну и пришлось следовать легенде. Начали с той спальни на первом этаже. – Что за цирк, – не удержался Дэрил. Зато теперь стало ясно, почему мясо на ужин так отличалось от привычного. Когда он наконец спустился вниз, чтобы вернуть тарелку и отправиться спать, большинство уже разбрелись по своим углам. На кухне остались только Бет, споласкивающая посуду в тазике с водой, Кэрол, протирающая вафельным полотенцем чистые тарелки и приборы, и Хершел, который, видимо, решил не выпускать бедную женщину из виду, и сейчас сидел за столом, делая вид, что увлечён какой-то книгой, на страницы которой даже свет свечей не попадал должным образом. Вместо бесформенной белой ткани на Кэрол теперь были плотные джинсы и голубая флисовая кофта на молнии. Кофта была на несколько размеров больше, так что рукава пришлось закатать. Волосы женщина собрала в хвост, но несколько самых непослушных тёмных прядей всё равно выбились из резинки, и периодически ей приходилось убирать их за ухо. Она по-прежнему казалась слишком бледной, но даже так выглядела куда здоровее рядом стоящей Бет, которая от частого недоедания и недосыпа скоро грозилась стать совсем прозрачной. Она выглядела здоровее всех них вместе взятых. Жертву похищения обычно представляешь себе иначе. Поймав себя на том, что слишком долго разглядывает Кэрол, Дэрил подошёл к Бэт, передал ей тарелку, пробормотав такое редкое от него «Спасибо» сразу за всё – и за ужин, и за мытьё посуды, и поспешил ретироваться, но на пороге услышал какую-то возню за спиной. Возня быстро сменилась торопливыми шагами. В то мгновение, когда Диксон, уже почти скрывшийся в темноте коридора, оглянулся, Хершел оторвался от книги и окликнул Кэрол: – Давай измерим ещё раз давление и температуру перед сном. Женщина замерла на полпути к выходу, провожая пронзительным взглядом отвернувшегося Диксона, и, как только тот скрылся, покорно кивнула и последовала за стариком в гостиную.

***

На следующий день выпал снег. Когда Дэрил, как и было условлено, в четыре утра сменил вовсю зевающего Гленна, тёмное небо было полностью затянуто тучами, а через несколько часов на землю упали первые снежинки. К тому моменту, как Рик принёс ему завтрак – кашу с кусочками оленьего мяса, которая опять оказалась какой-то не такой, как обычно, – лужайка вокруг дома была вся устлана белоснежным покрывалом. Граймс, в отличие от словоохотливого корейца, ограничился лишь сообщением о том, что ночь прошла спокойно. Впрочем, Дэрил и сам это знал. Уж если бы их тронутая умом гостья вдруг решила посреди ночи всех зарезать или ещё какой фокус выкинуть, он бы услышал. Спокойным выдался и день. Дэрил практически ни с кем не пересекался. Разве что, отоспавшись после обеда, на пару с Риком сходил за водой к ближайшему ручью, течение которого не давало ему замёрзнуть. Заодно они прошлись по округе, прикончив нескольких ходячих, пока те не набрели случайно на их убежище. Можно сказать, что последние сутки Дэрил Диксон жил едва ли не припеваючи. На дежурстве его никто не дёргал, в остальное время – тоже. Еду приносили вкусную, и ему даже удавалось в свободное время выспаться. О том, что всё это скоро закончится, он думать не хотел. Однако совсем не думать не мог. Поэтому, когда во вторую ночь – такую же тихую, как и предыдущую, – с лестницы, ведущей на чердак, послышались тихие, крадущиеся шаги, мужчина насторожился. Мысли о ходячих были сразу же отметены. Чужаки? На кой чёрт им переться сразу наверх? Да и не слышно было звуков взлома или битья окон, а все входы-выходы они с Риком всегда надёжно укрепляли на ночь. Интересно, какое оправдание баррикадам у дверей придумал народ для Кэрол. Дикие звери? Не в пользу версии про чужаков стал и ползущий по стене оранжевый свет от горящей свечи. – Привет. Не помешала? Всего лишь Кэрол. Кэрол, с которой они не обмолвились и словом с тех пор, как он принёс её в дом. Хотя не то чтобы она не пыталась. Дэрил не был слепым и видел, как то Хершел, то ещё кто-нибудь непременно находил повод занять женщину чем-то всякий раз, когда она порывалась привлечь внимание Диксона. Себе соврать не получалось – его это, конечно же, несколько задевало, но, с другой стороны, им с этой особой действительно нечего было обсуждать. У Кэрол же, судя по всему, было иное мнение на сей счёт. – Свечу погаси, – его просьба была выполнена незамедлительно и без вопросов, и Дэрил вернулся на стул, прислонив арбалет к одной из его ножек справа. – Чего полуночничаешь? Женщина с ответом не спешила. Подхватив табуретку, на которой днём ранее сидел Гленн, делившийся с Дэрилом последними новостями о пациентке Хершела, эта самая пациентка приблизилась к Диксону и устроилась рядом. Какое-то время Кэрол продолжала молчать, глядя куда-то перед собой, в сторону окна, за которым виднелись застывшие очертания тёмных стволов на фоне заснеженной земли. Её волосы вновь были распущены, и кудри свободно падали на плечи, цепляясь за скрывающий горло высокий воротник свитера. Лунный свет падал на её лицо, и Дэрил с удивлением отметил, каким спокойным и даже умиротворённым оно казалось. – Знаешь, это очень странный сон, – наконец заговорила она, и в голосе её прорезывалась хрипотца. Всё-таки, не зря старик Грин беспокоился о состоянии её здоровья после той прогулки по лесу. – Если тебе приснилась какая хрень, то ничем помочь не могу. – Нет, я про всё это, – женщина принялась оттягивать рукава свитера, пряча под тканью озябшие пальцы, а может просто пытаясь чем-то себя занять. – Я думаю, всё происходящее, начиная с нашей встречи в лесу, мне просто снится. Поймав на себе весьма однозначный взгляд, Кэрол сипло рассмеялась и тут же едва не зашлась кашлем. Она поспешила подавить этот приступ, прижав вязаный рукав к губам. – Блин, женщина, иди спать лучше. – Ведь в этом всём нет никакого смысла, – продолжила она, словно вовсе его не услышав. – Я сначала решила, что вы сектанты какие-нибудь. Правда, так и не смогла придумать, какая вера требует ютиться таким разным людям в очевидно заброшенном доме, где не работает ни электричество, ни водопровод, носить оружие даже детям, спать всем… ну, почти всем в одной комнате, когда места в доме предостаточно, и нести караул и день, и ночь. Обустройство дома для пожилого ветеринара? Смешно. А эти столы и тумбы у входных дверей… Неужели никто не умеет чинить замки? Цирк, ей-богу. Дэрил хмыкнул. А ведь он точно так же сказал Гленну. Хоть барышня и тронулась умом (уж после таких-то откровений и Дэрил в этом перестал сомневаться), но с логикой она пока ещё связь не совсем потеряла. – Знаешь, на первом курсе колледжа я посетила несколько лекций по онейрологии**, – не унималась она. – У читающего профессора была теория о том, что каждый сон, представляя собой синтез накопленной из реальной действительности информации, так или иначе имеет некий стержень, красную нить, проходящую сквозь все разрозненные эпизоды, составляющие сновидение. И такая нить – это своего рода задача, которую в идеале нужно разрешить. Мой сон, правда, состоит всего из одного эпизода, продолжающегося уже второй день, хотя во сне в принципе всё иначе воспринимаешь, так что может другие эпизоды я сейчас и не помню. Но вот красную нить я, кажется, нашла. Дэрил смотрел на свою собеседницу, как на инопланетянку. С каждым словом, вылетающим из её рта, он понимал её всё меньше, но ясно было одно – лучше дать этой тронутой выговориться. Как бы он её ни послал сейчас, она наверняка проигнорирует, считая его, видать, за плод своего воображения. – Ну и чего за нить? – буркнул он, поддержав этот дебильный разговор, но при этом не сумев скрыть своё к нему отношение. – Ты. Диксон насмешливо фыркнул. В другой ситуации он бы решил, что над ним решили поиздеваться, но женщина была вполне серьёзна. – Нет, правда, – Кэрол улыбнулась, правильно разгадав его реакцию. – Меня всё время кто-нибудь да перехватывал, когда я пыталась подойти к тебе и поблагодарить за помощь. Всё время. Да и сам ты вечно убегал куда-то. И вот я здесь, наконец догнала тебя. И пусть я не до конца уверена в значении этой задачи, – она чуть покачала головой, – в любом случае – спасибо за помощь там, в лесу. – Нафига все эти «спасибо», если ты даже не веришь, что я настоящий. Он бы предпочёл не получать никаких благодарностей вовсе, чем слышать вот такие вот неискренние и пустые слова. Кэрол положила голову на ладонь, уперевшись локтём о своё колено, и внимательно посмотрела на Дэрила. На губах её всё ещё играла улыбка, только теперь грустная. – На тот случай, если я всё же не сплю. Но скорее всего ты – просто воплощение той части моего разума, к которой мне не хватает смелости прислушаться, когда я в сознании. А во сне многих барьеров нет, вот я и пыталась тебя догнать. – Чёрт, женщина, ты даже в этом своём типа сне не хочешь ко мне прислушиваться. Вали в кровать уже и хватит грузиться. А завтра с утра пойди к Рику и Хершелу и расскажи им вот всю эту фигню, что ты мне тут наплела. Много нового узнаешь. Уж лучше пусть к ней за шкирку приводят ходячих мертвецов, чтобы разрушить все иллюзии насчёт того, что всё вокруг – сон, чем она будет хлопать своими глазищами на творящееся вокруг безумие и свято верить в то, что это не по-настоящему. Ага, не по-настоящему, пока её не цапанёт какой-нибудь мертвяк. За всем этим вываленным на него ночным бредом он даже позабыл о ещё одном немаловажном факте, толкнувшим их группу на то, чтобы поберечь и так пострадавшую психику Кэрол. – Хочешь блинчиков на завтрак? – между тем поднялась на ноги она и адресовала мужчине очередную свою улыбку, такую спокойную и дружелюбную, что он чуть было не прослушал сам вопрос. Хотя скорее смысл вопроса просто доходил до него долго, настолько он был нелепым. – Чего?.. – он чуть было не добавил «блин», но в последний момент запнулся. – Если это мой сон, значит, и на завтрак могу в нём сделать, что захочу, – Кэрол подмигнула ему и, не став дожидаться хоть какой-либо реакции, направилась в сторону лестницы, оставляя Диксона наедине с его замешательством. Никаких блинчиков на утро, разумеется, не было. Как не было и самой Кэрол. * речь о снежной буре, накрывшей часть США, в том числе Джорджию, 12 марта 1993 года. ** наука, изучающая сон и различные его аспекты.