For the greater good

Низвергнутый Темный Лорд скалит обломки гнилых зубов и заходится в хриплом смехе, больше похожем то ли на кашель, то ли на карканье ворона. −Конечно, она не работает в полную силу. А знаешь ли ты, мальчик, что и самому Альбусу Дамблдору она подчинялась не полностью? Волан-де-Морт рычит от ярости. Поток стихийной магии впечатывает старого колдуна в противоположную стенку маленькой тюремной клетушки. Тот словно не чувствует боли. Знай себе скалится, словно происходящее напоминает ему хорошую комедию. Пришедший к нему величайший темный маг современности неимоверно жалок в глазах единственного узника Нурменгарда. −Значит, и Дамблдор не был хозяином Бузинной палочки? – шипит Волан-де-Морт, стискивая пальцами худое горло старика. – Кто тогда? Ты? В выцветших глазах напротив мелькает тень сожаления. −Если бы я, ты бы сейчас не стоял здесь и не швырял меня, как куклу. О, нет. Человек, которому палочка подчинилась бы без остатка, сейчас очень далеко. Ты не найдешь ее, как бы ни пытался. −Ее? – глаза Темного Лорда наливаются красным. – Это женщина? −Да. – говорит старик. – Это женщина. Моя сестра Гелла Гриндевальд. −Где она? – рычит Волан-де-Морт. – Где она? Говори! Геллерт вновь хохочет. −О, мальчик-мальчик. Гелла оказалась хитрее всех. Она всегда была такой. Из двух предложенных вариантов всегда выбирала третий. Тот, который нравился ей больше всех. Так случилось и тогда. Она выбрала не меня и не Альбуса. А моя палочка выбрала ее. −Где?! Ее?! Найти?! – вопит маг, как следует встряхивая Гриндевальда. Тот отвечает полубезумным смехом и, задыхаясь, выдавливает: −Ты не найдешь ее, мальчик. Геллы нет среди живых. Уже давно. У Старшей палочки нет хозяина. Она никогда не будет работать в полную силу. Если тебе так хочется, давай! Давай! Отправь меня к сестре! Большего ты все равно не добьешься. Волан-де-Морт брезгливо разжимает руки. Старый волшебник мешком падает на пол и оттуда ехидно сверкает глазами. −Авада Кедавра!

***

В старом доме у озера гуляют сквозняки. Геллерт хмуро качает головой, глядя на сжавшуюся в кресле сестру. Гелла спит и мерзнет во сне. По бледному лицу бегают беспокойные тени. Несколько мгновений Геллерт просто смотрит. Странно сознавать, что вот она, сестра, его зеркальное отражение. Близнец. Мальчик снимает со спинки кресла пушистый плед и, сосредоточенно сопя, кутает в него Геллу. Та чуть шевелится, но не просыпается. Геллерт касается ее рук и качает головой. Ледяные, опять ледяные. И платье такое тонкое. Дядя в этот раз перегнул палку с наказаниями. −Гел? – вопросительно зовет сестра. −Я. – мальчик гладит ее по голове, откидывая в сторону мешающиеся золотистые локоны. – Спи. Дядя ушел на какое-то жутко важное собрание. Гелла успокаивается и плотнее кутается в шерстяную ткань. Геллерт пристраивается рядом, грея вечно мерзнущую девочку своим телом, и тихо горячо шепчет ей на ухо: −Скоро придут письма, и мы уедем. Слышишь, Гел? Уедем и больше не вернемся. −Да. – выдыхает ему в шею сестренка. – Никогда не вернемся сюда.

***

Дурмстранг поражает своими размерами, топит в белоснежных снегах, кутает в алое сукно и черные меха, вкладывает в слабые детские руки оружие. −Никаких привязанностей. – чеканит на первом уроке наставник Волков. – Вы здесь не для того, чтобы расти сопливыми неженками. Он говорит еще что-то. Сидящие за одной партой близнецы Гриндевальд украдкой переглядываются. Геллерт нашаривает холодную ладонь Геллы и коротко пожимает. Это их условный знак. Я рядом. Все будет хорошо. Гелла сжимает его руку в ответ. В тот же вечер он взламывает замок на ее двери. Комнаты девочек зачарованы, но Геллерту плевать. Ему нужна его сестра. Злость одиннадцатилетнего мальчика разбивает старинное заклятье. Гелла сидит на широкой кровати под балдахином. Ее почти не видно в ворохе одеял, подушек и шкур. Геллерт подходит ближе и удивленно замирает. Каменный пол усеян крупными золотистыми локонами. Мальчик вопросительно изгибает бровь. Сестра воинственно вскидывает подбородок. −Наставница Вылкас отругала меня за неприбранные волосы. Сказала, если я и завтра приду растрепанной, она лично сострижет их. −И ты решила ее опередить? – смеется мальчик и забирается к ней под одеяла. Ерошит короткие, теперь совсем как у него, кудри Геллы и улыбается: −А тебе так намного лучше. Я, как старший, одобряю. Сестра шутливо бьет его кулаком в предплечье. −Тоже мне старший нашелся. Всего на восемь минут. Геллерт корчит важную физиономию и тянет сестру к себе. Холодная Гелла прижимается к нему, теплому, и засыпает.

***

Короткая черная палочка легко поворачивается в длинных бледных пальцах, и мышь полевая перед Геллертом превращается в нетопыря. Тварь с противным визгом устремляется куда-то под темный потолок и повисает там вниз головой рядом с еще одной такой же, сотворенной Геллой. Сестра на соседнем ряду весело подмигивает и прячет замерзшие руки в длинных рукавах черного френча. Двенадцатилетний Геллерт оглядывает ее тонкую фигурку и невольно отмечает, что сестренке идет форма. Бледная золотоволосая и голубоглазая Гелла кажется совсем неземной в черном френче и брюках. И Геллерт знает, что он выглядит точно так же. Сидящая рядом с Геллой Марта Шпигель неуклюже взмахивает палочкой, рассыпая вокруг себя целый сноп искр. От них вспыхивают разложенные на столе конспекты сестры. Гелла кривится и одним взмахом своей палочки тушит огонь. −Идиотка криворукая. Ты же так покалечишь кого-нибудь. Марта вся сжимается и затравленно смотрит на соседку. Геллерту смешно. Светленькая немочка сама напоминает ему мышку. Прозрачная и невыразительная. Вроде бы, как и Гелла, светловолосая и голубоглазая, но в ней нет огня. Геллерт вспоминает найденную вчера в сумке любовную записку и снова негромко смеется. Заклинание, позволяющее определить отправителя, они с Геллой нашли еще на первом курсе. Бедная Марта пока не знает, что ее ждет. О, тут можно неплохо развлечься. Впрочем, сестра не дает как следует поиздеваться над недотепой-отличницей. Геллерт как раз готовится закинуть ее сумку на люстру, когда тонкие пальцы Геллы сжимают его локоть: −Уймитесь, Ваше Сиятельство. – фыркает она. – С нее хватит. Гелла взмахивает палочкой, и порванная выпотрошенная сумка падает к ногам заплаканной Марты. Геллерт обнимает сестру за плечи и утягивает в библиотеку.

***

Сахарно-белый снег переливается на солнце как мириады крохотных бриллиантиков. Гелла без шапки, и солнце обнимает ее золотую голову, зажигает искрами маленькие сапфиры в ушах. Геллерт любуется сестрой и своим подарком. Все-таки с цветом он угадал. Точь-в-точь к глазам. Еще бы не угадать. В ювелирной лавке на него странно косились, когда он прикладывал к своим ушам женские сережки. −Для сестры-близнеца. – коротко пояснил он приказчику. Тот понял и закивал. Муки выбора определенно искуплены радостным смехом сестренки, засыпавшей брата поцелуями. А сумку самого Геллерта приятно оттягивает толстая ветхая книга заклинаний болгарских ведьм. На вопрос, где она ее раздобыла, Гелла только усмехается и отмалчивается. Близнецы возвращаются в школу, бредя по колено в снегу. Гелла хохочет и норовит свалить брата в сугробы. Геллерт, беззлобно поругиваясь, уворачивается. −Простудишься, я тебя лечить не буду. – ворчит он. Сестра смеется и сыплет ему за шиворот пригоршню снега. −Еще как будешь. Ты ведь меня любишь. С этим Геллерт не спорит. Ему тринадцать и ему больше некого любить, кроме Геллы.

***

−Фу, как же она меня достала. – морщится Зденек. Геллерт, не отрываясь от книги, вежливо приподнимает бровь, давая понять, что слушает друга. −Да Агнешка. Как поступила в школу, так началось. Зденек то, Зденек это. – передразнивает мальчик. – Казнь египетская – иметь сестру. Как ты только умудряешься сутки напролет с Геллой проводить? Геллерт усмехается и, прищурившись, смотрит на распалившегося друга поверх учебника. −Ну, во-первых, мы с Геллой родные, а вы с Агнешкой только по матери. Во-вторых, мы близнецы, а у вас разница в три года. Ну, и в-третьих… Мальчик на мгновение осекается, но все же договаривает: −У меня больше нет никого, кроме сестры. Зденек мигом тухнет и виновато сверлит темными глазами медвежью шкуру у камина. −Я и забыл. Прости, Геллерт. −Да ничего. – поводит плечом Гриндевальд, вновь утыкаясь в книгу. Взгляд мальчика бездумно скользит по странице, пока не натыкается на странный знак. Треугольник, в который вписан перечеркнутый круг. Геллерт вчитывается в текст легенды и задумчиво шевелит губами. Дары Смерти… Звучит любопытно. Стоит показать Гелле. В комнате сестры яблоку упасть негде. Письменный стол, стул, кресло, пол – все заставлено притащенными из библиотеки книгами. Беспорядка, однако, нет. Все разложено по известной только хозяйке системе. Геллерт плюхается на кровать и наблюдает за сосредоточенной Геллой. Сестра тщательно выписывает палочкой сложные пассы, иногда сверяясь с лежащей у нее на коленях книгой. Лоб повязан алой лентой, чтобы короткие волосы не лезли в глаза. Повинуясь юной волшебнице, из ковра начинает бить струя воды. Но, не долетая до пола, вода начинает замерзать. Гелла прикусывает губу, формируя стебель и лепестки. Еще немного, и посреди комнаты высится ледяная роза по колено Геллерту. Девочка устало выдыхает и смотрит на брата. −Красиво, не спорю. – тянет Геллерт, разглядывая филигранную работу. – Откуда вода? −Из озера. −Ага. – кивает мальчик. – А когда растает, куда ты все это денешь? Торжество на лице Геллы медленно сменяется недоумением. Она смотрит сперва на горящий камин, потом на уже начавшую «плакать» розу и хлопает себя по лбу. −Дьявол! Об этом я и не подумала. −То-то и оно, сестрица. – хмыкает Геллерт. – То-то и оно. Голубые глаза наливаются яростью. −Ах, ты морда злодейская. Мальчик смеется и ловко перехватывает запястья кинувшейся на него сестры. Заламывает ей руку, вышибая палочку, шутя отбивает невербальное заклятье и, хохоча, заматывает вопящую и ругающуюся Геллу в одеяло. После чего с чувством выполненного долга ложится сверху и рассматривает покрасневшую физиономию перед собой. Гелла мрачно хмурится и пытается укусить его за нос. −Что ты знаешь о Дарах Смерти, сестричка? Гелла недоуменно поднимает бровь. −Это которые из сказки? Бузинная палочка, воскрешающий камень и мантия-невидимка? А тот, кто соберет их вместе, становится Повелителем Смерти? −Именно. – довольно улыбается Геллерт. – Всегда подозревал, что ты у меня умная. Так вот. Я нашел доказательство, что эти предметы реальны. Гелла изворачивается и скидывает с себя брата. Глаза зажигаются азартом. −И ты думаешь, их можно найти? Геллерт улыбается еще шире и гладит сестру по голове. −Именно, Гел. Именно…

***

Ангелика определенно ведет себя подозрительно. Геллерт скучает на Истории колдовства, когда перехватывает пристальный взгляд ее зеленых глаз. Ведьмочка накручивает на палец ярко-рыжий локон и облизывает пухлые губки. Геллерт насмешливо щурится и посылает ей воздушный поцелуй. Ангелика беззвучно смеется, показывая мелкие белые зубы, и качает кудрявой головой. Непокорные рыжие локоны очаровательно выбиваются из форменной косы. Геллерт пишет несколько слов на пергаменте, быстро складывает из него журавлика и, дунув, посылает однокашнице, пока наставник чертит на доске карту восстания Дракулы. Девушка разворачивает послание, бегло читает и с улыбкой кивает. Гелла рядом чуть слышно фыркает и толкает брата острым локтем. Геллерт прилежно переносит на пергамент план битвы и корчит ангельское личико. Вечером он бесцеремонно вваливается в комнату сестры и, скинув ботинки, забирается к ней под одеяло. −Гел, твою ж мать. – ворчит разбуженная, а оттого злая Гелла. – До утра подождать не можешь? Нахрен мне сейчас описание твоих подвигов не сдалось. −Не трогай мать. – смеется брат, утыкаясь носом ей в плечо. – Она у нас общая. А Ангелика – это, конечно, не-е-ечто. −Ну так иди Зденеку хвастайся. Гелла невербальным заклятьем все-таки выпихивает близнеца из кровати и сердито задергивает полог. Геллерт потирает ушибленный бок и тихо произносит: −Не ревнуй, сестренка. Тебя я все равно люблю больше. Из-за черной ткани не доносится ни звука.

***

Класс гудит, как растревоженный улей. −Сегодня будем практиковать заклятье, подавляющее волю. – резко произносит наставник Верес. – Пассы мы отработали на прошлом занятии. Думаю, проблем с практикой не возникнет. Глубоко посаженные черные глаза скользят по притихшим студентам и останавливаются на Михаиле Казимирском. −Господин Казимирский, прошу в центр класса. Михаил встает, доставая палочку, но наставник жестом останавливает его: −Палочку можете не брать. Она вам не понадобится. Поляк безропотно оставляет палочку и все-таки выходит в центр. Наставник оборачивается и смотрит прямо в глаза Геллерту. −Господин Гриндевальд. Продемонстрируйте нам ваши умения. Геллерт легко выскальзывает из-за парты и становится напротив Казимирского. На фоне крепкого плечистого поляка он выглядит совсем тонким и хрупким. Не произнося ни слова, юноша взмахивает палочкой. Глаза Михаила стекленеют. Он судорожно дергается, видимо, все еще пытаясь противостоять чужой воле, но не выдерживает. Юноша делает несколько шагов назад и падает на колени. Геллерт, не мигая, смотрит, как Михаил с трудом, все еще противясь, склоняет перед ним голову. Наставник позволяет себе удовлетворенную улыбку. −Замечательно, господин Гриндевальд. С первого раза. Геллерт встряхивается и возвращает Михаилу контроль. Поляк ошалело осматривается, а потом осознает, что все еще стоит на коленях, и подрывается в сторону соперника. −Ах, ты… − шипит он, стискивая кулаки. −Довольно. – повышает голос наставник. – Господин Казимирский, я разочарован. Мы ведь проходили ментальную защиту. Вам ничто не мешало ей воспользоваться. Тогда не оказались бы в таком в высшей степени унизительном положении. −Наставник Верес. − Геллерт отвлекает учителя от покрасневшего Михаила. – Могу я попрактиковаться не со слабаком, а с равным? Мужчина удивленно приподнимает черные брови. Казимирский рядом просто пышет ненавистью. −Позвольте поинтересоваться, господин Гриндевальд, кого же вы считаете равным себе? −Мою сестру. – солнечно улыбается юноша. В уголках тонких губ Вереса появляется смутный намек на одобрительную улыбку. −Добре, господин Гриндевальд. Гелла с готовностью становится напротив брата. Палочку она держит в опущенной руке. Геллерт повторяет заклинание. И ничего не происходит. Гелла недоуменно смотрит на брата, а потом поворачивается к наставнику. −Я ничего не чувствую. Верес взмахивает палочкой, недолго размышляет и улыбается: −Очевидно, вы двое – феномен близнецов. Появившееся на лицах Геллерта и Геллы совершенно одинаковое заинтересованное выражение только укрепляет учителя в его предположении. −Обычно так бывает среди однополых близнецов. Среди разнополых – гораздо реже. Суть феномена – ни один из двойни не может причинить второму направленный магический вред. Геллерт раздумывает всего пару секунд, а потом обрушивает на сестру водопад ледяной воды. Не ожидавшая такого Гелла взвизгивает и взмахом палочки натравливает на брата ожившее чучело криксы. Пока Гриндевальды устраняют последствия ненаправленного колдовства, наставник успокаивает оживившийся класс и ухмыляется в усы.

***

Серебристые лучи заклятья вырываются из обеих палочек, свиваются в светящийся жгут и касаются черного камня. Там, где проходит серебро, остается глубокая борозда. Близнецы синхронно ведут линии и так же синхронно опускают палочки. На стене Дурмстранга появляется Знак Даров Смерти. Гелла делает пасс и довольно улыбается. −Заклятье неуничтожимости? – поднимает бровь Геллерт. – Умно. Гелла кивает. −Теперь только я смогу его уничтожить. Но я этого не сделаю. Гриндевальдам шестнадцать. И будущее лежит перед ними.

***

В ночном лесу холодно, влажно, но совершенно не страшно. Байки наставников о том, что тут водятся оборотни, перестали пугать до дрожи еще на втором курсе. Гелла старательно чертит своей кровью пентаграмму на гладком темном камне и мысленно чертыхается. −Вот не трахался бы ты с Ангеликой, − укоряюще шипит она в сторону брата. – сам бы и чертил. Геллерт сидит на поваленном бревне, элегантно закинув ногу на ногу. Прямо как на пятничном приеме у директора. Рядом с ним мнется бледный Зденек. Он, верно, уже и сам не рад, что увязался за близнецами. −Как же нам повезло, что ты такая разборчивая, сестричка. −Я не сторонница беспорядочных половых связей. – ворчит Гелла, замыкая пентаграмму. – Готово. Брат легко соскакивает на землю и осматривает результат работы. −Отлично. Начинаем. Слова на древнем языке волнуют природу. Поднимается ветер. Самонадеянные студенты не размыкают ладоней. Пояснения на латыни в откопанной у букиниста книге требуют держаться за руки и смотреть друг другу в глаза. Боковым зрением Гелла замечает, как в начерченной ее кровью пентаграмме начинает клубиться тьма. Юноши и девушка произносят последнюю часть заклятья. Тьма становится плотной и какой-то живой. От нее отделяются щупальца и жадно тянутся к теплым живым телам. Геллерт морщится от настойчивого шепотка в голове: Сильный… Очень сильный… И связка сильна… Ты не пойдешь ко мне по своей воле. И сестра твоя не пойдет… Зденек разжимает руки и делает шаг вперед, к Ужасу в пентаграмме. −Стой, придурок! – голос Геллы сбивается на визг. Мальчишка тянется вперед. Его пальцы проходят сквозь защитную границу. Тьма жадно присасывается к руке Зденека, и в этот же момент Гелла бьет чистой, не оформленной в заклинание, магией. Геллерт, задыхаясь от страха за сестру, выхватывает палочку и судорожно шепчет заклинание изгнания. Тьма, отшатнувшаяся от магии Геллы, выпускает Зденека и медленно растворяется. Бедный чех падает на землю. Лицо у него не просто бледное, а синюшное. Правой руки нет по запястье. Гелла торопливо шепчет заговор на затворение крови и поднимает на брата глаза. −Что же мы наделали? −Он сам виноват. – резко отвечает Геллерт. – Нечего было лезть. – и уже тише добавляет. – Но в школе нам после этого, пожалуй, не остаться. Гелла припоминает богатую и влиятельную семью Зденека и добавляет: −И в стране, я думаю, тоже.

***

Исключение близнецы воспринимают на редкость спокойно. Директор Морен хмуро оглядывает одинаковые безмятежные лица и невольно испытывает уважение к брату и сестре. Двое подростков смогли сначала призвать Смертную Тень, а потом не просто прогнать, но и вырвать у нее из лап жертву. Зденек еще легко отделался. Отъеденная кисть и заикание – не самые страшные последствия встречи с существом из Иного мира. Но зачинщиков следует примерно наказать. Геллерт и Гелла выходят из кабинета директора с высоко поднятыми головами. Студенты косятся на них, а за одинаково прямыми спинами шлейфом колышется шепоток: −Да, те самые Гриндевальды… Исключили…

***

Гелла без зазрения совести трансфигурирует полюбившуюся за шесть лет шкуру белого медведя в носовой платок и прячет в карман. Геллерт перетягивает ремнями последнюю стопку книг и накладывает на них заклятье уменьшения, когда к нему входит одетая в дорожный плащ сестра. В руках у нее листок бумаги, а на плече нахохлилась незнакомая сова. −Что ты знаешь о мисс Батильде Бэгшот, братец? – интересуется Гелла. −Историк магии. – чеканит брат. – Тетя нашей матери. Уж не спрашивай, кто она нам. Я в этих хитросплетениях до сих пор путаюсь. −Двоюродная бабушка. – сообщает Гелла. – Но не суть. Она приглашает нас к себе погостить. −Куда? Сестренка лукаво щурит глаза. −В Англию, Гел. В деревушку с любопытным названием Годрикова Впадина. Гелла улыбается и с удовольствием наблюдает, как в глазах брата зажигается такой знакомый дьявольский огонек.