Призрак прошлого

Ночную тишину разорвал вкрадчивый стук в окно, и Рэми вздрогнула, скосив взгляд. За окном торчал светловолосый юноша, явно намеревающийся пробраться внутрь женского общежития. Спросонья, ещё не разлепив толком глаза, Рэми подумала, что это какой-то придурочный младшекурсник перепутал её окно с окном его предмета воздыхания, и теперь нарушает покой стуком по стеклу, но через пару секунд девушка осознала: это старший брат Лизы так настойчиво пытается не свалиться вниз. Рэми спрыгнула с верхней койки, чем слегка напугала висящего за окном Барта, открыла створку и сложила руки на груди: — Четвёртый этаж, ты совсем крышей поехал? — Ага, да. Не поможешь? Рэми хотела съехидничать и подразнить парня, но Барт явно альпинистом не был и держался за карниз только на честном слове, поэтому девушка протянула ему ладонь, за которую парень зацепился, влезая внутрь комнаты. Поначалу Барт молчал, разглядывая комнату, хотя в такой темноте ничего особо не разглядишь. Потом он наконец спросил: — Симпсон здесь живёт? — Симпсон живёт в городе Спрингфилд, — отозвалась Рэми, вновь сложив руки на груди. — Здесь она размещается на время обучения. Барт оглядел девушку. Рэми стояла перед ним в майке и трусах, потому что примерно в таком виде люди и спят. Похоже, её не волновало наличие парня в комнате, и собственная полураздетость её не смущала. Барт сунул руки в карманы джинсов: — Ну так и где она? — На секретном задании. Барт прищурился, глядя на Рэми, он сюда не в игры пришёл играть. — Ей на мобильник пришла шифровка, — пояснила девушка, поднеся к лицу руку на манер рации: — «Пшшш, приём, Красноволосая Фурия вызывает Ботанку, приём, как слышно, пшшш». Барт вдруг весело усмехнулся и мотнул головой: — Пятнадцать минут. Ей понадобилось пятнадцать минут, чтобы свинтить к нему. — Пятнадцать минут — это довольно много. Я успела уснуть за пятнадцать минут, а ты меня разбудил. Парень развёл руками, мол, его заставили обстоятельства, а сам он совсем не при чём. — Как зовут? — осведомился Барт, опираясь поясницей о подоконник. — Рэми. — Я Барт. — Я знаю. Барту иногда хотелось укоротить слишком длинный язык сестры. В знании его имени ничего страшного не было, но мало ли, что ещё Лиза растрепала подруге. Барт не без оснований полагал, что чересчур много. — Короче, подожду её здесь, — решил парень, не спрашивая разрешения. Впрочем, Рэми это не сильно возмутило. — Есть большая вероятность, что ждать придётся до утра. — Почему это? — не понял Барт, и Рэми подавилась тихим хохотом — тогда до парня дошло. — Господи, даже не думай таких мерзких вещей про мою сестру. Вспоминая о том, что рассказывала Лиза, Рэми продолжала давиться хохотом: — А это мерзко, потому что Красноволосая Фурия теперь её препод, или потому что он пытался вас прикончить долгие годы, или потому что он уже дед, или… — Ради своего же благополучия, прекрати это, — в шутку пригрозил Барт, и тогда Рэми всё-таки расхохоталась, но быстро умерила пыл, чтобы не привлекать внимания жителей соседних комнат. Вместо того, чтобы доставать парня подколками, Рэми развернулась, вытащила из-под матраса бутылку и показала Барту. — Будешь? Барт вскинул бровь: — Это же была кровать Лизы, я правильно понимаю? — Ага. Но заначка моя. Её кровать не шмонают, она же у нас прилежная ученица. Ни одного косяка за все четыре года обучения. — Не верь её милому личику, — парень принял бутылку и открыл крышку. — Она просто отрывается в родном городе, насколько я успел понять. — Не, она просто не палится, — хмыкнула Рэми, наблюдая, как парень делает глоток джина. — Я научила её вести себя по-человечески, а не как робот с целой Википедией в голове. Барт чуть поморщился от обжигающего напитка, а потом кивнул. — А, так это ты виновата, что она пошла вразнос. — Ой ли «вразнос», — не согласилась Рэми, запрыгивая на подоконник. — Подумаешь, килограмм наркоты в сумочке провезти ради того, чтобы братик из тюрьмы вышел… Барт резко развернулся, вцепившись руками в подоконник по обе стороны от Рэми: — Что ещё она тебе рассказала? В свете одинокого уличного фонаря взгляд голубых глаз Барта ожесточился, стал холодным, бритвенно-острым. Рэми вдруг ощутила небольшой страх, и прохладный ночной воздух лизнул её спину. — А если слишком много рассказала? Толкнёшь меня в открытое окно? Барт облизнул нижнюю губу, стирая алкоголь с неё. — Нет. А ведь так легко было бы это провернуть. Никто ведь не знает, что он здесь. Мало кто вообще знает, что некий Барт Симпсон сейчас в Гарварде, вместо того, чтобы прожигать свою жизнь в родном Спрингфилде. — Но на твоём месте я бы не заводил себе такого врага, как я. Рэми выдохнула, поёжившись. — Она старалась не рассказывать слишком много. Но от меня такое не утаишь. Я ведь не с серебряной ложкой во рту родилась. Многое видела. И оттого знаю, что о подобном на каждом углу не болтают. Расслабься. Нельзя винить Барта в том, что он стал параноиком. У него ведь были мозги, причём неплохие, он не из тех, кто в погоне за лёгкими деньгами вляпался в наркобизнес, это вынужденная мера, и ему очень-очень не хочется закончить так, как заканчивает большинство молодых людей на его месте. — Барт. Ты меня пугаешь, — Рэми сжала кулаки от напряжения, не сводя взгляда с брата подруги. Брат оттолкнулся от подоконника и нарочито безмятежно фыркнул: — Да ладно тебе. Я прикалываюсь, — он сделал новый глоток джина и передал бутылку Рэми. Девушка выдохнула и расслабилась. В конце концов, не впервые её вот так зажимают и что-то требуют от неё. В том районе, где она привела своё юношество, такое происходило каждую неделю. Видимо, отвыкла за четыре года обучения в приличном заведении. Рэми отпила из бутылки и поставила её рядом с собой. — Правда или Действие, Барт? Барт, доставший было пачку сигарет из кармана, чуть не выронил её. — Стебёшься? — Неа. — Хочешь ещё больше стрёмной инфы выпытать? Или хочешь, чтобы я спалился, что в первый же день лезу в окно женской общаги? — Спасибо, кстати, за идеи. Так правда или действие? Барт хмыкнул и помотал головой. Рэми была странная, очень странная. Только что она всерьез опасалась за свою жизнь, а теперь предлагает эти дурацкие алкогольные развлечения, которые никогда ничем хорошим не заканчиваются. — Ну, допустим, правда. — Ты сам принимаешь что-нибудь? — Нет. Курю сигареты, пью алкоголь, но к дури не притрагиваюсь. Слишком хорошо знаю, что она творит с людьми. Правда или действие? — Правда. Барт закурил, опять же, не спрашивая разрешения. Рэми же припала к бутылке с джином. — В труселя не задувает с окна? Девушка посмотрела на свои ноги и скрестила их: — Блин. Не обратила внимания. Барт заржал, а потом закашлялся от сигаретного дыма. — Ну да, мелочь какая, без штанов перед незнакомым мужиком сидеть. Походу, часть студенческой жизни, я не шарю. Правда. — И как давно ты смотришь на мои ноги, мм? — Рэми прищурилась, удовлетворённо подмечая, как нахальная улыбка исчезает с лица Барта. — Честно говоря, с самого начала. Чтобы переварить эту информацию, девушка сделала очередной глоток джина. — Правда. — Ммм… Мне прилетит от какого-нибудь парня, если выяснится, что я бухал с тобой в женской общаге? — Нет. Я лесбиянка. — Да ты гонишь. — По крайней мере, отношения у меня были только с девушками. — Это у тебя просто… — «члена нормального не было», да-да, — Рэми закатила глаза от банальности. Барт хмыкнул, выдыхая сигаретный дым в сторону: — Молчу. Таким образом они провели ещё пару кругов, не забывая заливаться джином. — Действие, — решил изменить правила игры Барт, но Рэми была к этому готова: — Поцелуй меня. Поначалу парень решил, что девушка шутит. Вполне в её духе, насколько успел понять Симпсон. Но Рэми была вполне серьезна, и Барт вскинул бровь: — У-у-у, мать, всё, напилась? — Недостаточно, чтобы ты предпринимал попытки дразнить меня. Барт хмыкнул. — Ты ж сказала, что лесбиянка. — А вдруг это у меня просто члена нормального не было, действительно? — совершенно нейтральным голосом парировала Рэми. Барт хмыкнул ещё раз. Ну, в конце концов, ничего такого в том, чтобы поцеловать подружку младшей сестры, ведь нет. Нет же? Парень опёрся руками на подоконник, на котором сидела Рэми, и коснулся своими губами её губ. Рэми закрыла глаза и ответила. И вот что смешно: Барт не был обделён женским вниманием. Едва войдя в тот возраст, когда школьный хулиган переходит из класса «противные мальчишки» в класс «крутой парень», Симпсон стал пользоваться популярностью у противоположного пола. Только сейчас он всё равно чувствовал себе как четырнадцатилетний придурок, которому совершенно случайно перепало. — Лиза увидела до боли знакомый силуэт издалека. Боб ждал её на набережной, одетый неожиданно непривычно — в рыжую толстовку, под капюшоном которой он скрывал пышную шевелюру. Толстовка принадлежала Барту — Лиза её узнала. Одежда была коротковата чересчур высокому Тервиллигеру, но это его в такой поздний час не смущало. — Никогда не думал, что окажусь в Гарварде в качестве преподавателя, — не поворачиваясь, сказал Тервиллигер, словно почувствовал приближение Лизы затылком. — Йель всегда соперничал с Гарвардом. — И всегда оказывался на втором месте, — иронично заметила Лиза. — Тише, юная леди, никто не знает, что мы здесь, а столкнуть человека с набережной легче, чем кажется. Лиза качнула головой, не приняв угрозу Роберта всерьёз. — Вообще-то, кое-кто знает. Моя соседка в общежитии. Тервиллигер наконец посмотрел на Симпсон, которая куталась в сиреневый шарф — ей даже смотреть на Роберта, который разгуливал в канун Нового Года в одной толстовке, было холодно. — Та девушка, которая усиленно пыталась строить из себя неотёсанную деревенщину? — Эм… Вероятно?.. Роберт молча кивнул, и Лизе вдруг стало неуютно. — Роберт, послушай, Рэми никому ничего не расскажет, даже если узнает что-то ужасное, она… — Успокойся, Лиза, я не собираюсь причинять твоим друзьям вреда. Я бы предпочёл вообще не высовываться и не поднимать шумиху вокруг своей персоны здесь. Средняя из Симпсонов выдохнула облачко, растворившееся в воздухе. Декабрь — не самое приятное время для ночных прогулок у кромки воды. Роберт вытянул руку, обвив лопатки девушки, и притянул к себе, делясь теплом своего тела. Лиза замерла. Просто не знала, как реагировать. С одной стороны, между ними уже происходили ситуации гораздо интимнее этой. С другой стороны… это же Сайдшоу Боб. — Роберт… Почему ты приехал сюда? — Соскучился, — беспечно ответил Тервиллигер, и если скепсисом на лице можно было бы убить, Лиза это бы сделала. — Сомневаюсь, что у босса мафии есть время преподавать в Гарварде как минимум семестр только потому что он соскучился по одной из студенток… — Лиза, — очень твёрдо произнёс Роберт. — Не суй свой нос в чужие дела. Да, звучало грубовато, но Симпсон не могла спорить — Тервиллигер был прав. Это не её дело. И это опасно — знать слишком много о делах Сайдшоу Боба. Тем не менее, Роберт, выдохнув, пояснил: — Возникла… скажем, ситуация. Мне нужно было залечь на дно на некоторое время. Так, чтобы это не выглядело позорным бегством с поля боя. Когда мои недоброжелатели узнают, что Сайдшоу Боб подался в преподаватели одного из самых престижных университетов, ни у кого не будет вопросов, учитывая слухи о моей эксцентричности. И учитывая тот факт, что студенческое сообщество — прекрасный плацдарм для расширения моего бизнеса. Лиза подняла голову. — Ты же не собираешься… — Нет. Как я уже сказал, я приехал, чтобы залечь на дно. Эта задача мало кооперируется с распространением наркотиков в крупных масштабах. Симпсон кивнула, чувствуя себя самой распоследней идиоткой. Время давно перевалило за полночь, а она, прилежная студентка Гарвардского университета, сбежав из общежитие в обход коменданта, стояла и обнималась с боссом Спрингфилдской мафии где-то на промозглой набережной студенческого городка. И самое глупое во всей этой ситуации было то, что Лизе было комфортно делать это. Тервиллигер был для многих монстром, неуравновешенным человеком с проблемами в психике. Несостоявшимся убийцей детей. И всё же, чувствуя руку Роберта на своих лопатках, Лиза не испытывала ни отвращения, ни страха. В конце концов, сейчас самое время, чтобы представить, будто ничего странного в её жизни не происходит. Лиза знала, что Роберт ни за что не раскроет истинные причины своего появления в Гарварде. Не расскажет, что именно такого случилось в Спрингфилде, что ему пришлось уехать и бросить криминальную империю, которую он кропотливо выстраивал. Но он и Барт сейчас были здесь, среди студентов, и по крайней мере Лиза, как ей казалось, могла приглядеть за двумя самыми важными мужчинами в её жизни. — Так, — Рэми нетерпеливо притопывала ногой по полу. — Боже, Рэми, через четыре часа начало занятий, можно я посплю? — Можно, но после того, как ты всё расскажешь. Симпсон выдохнула. За что ей такая любопытная подруга? — Мы встретились на набережной и поговорили. — Так. — Не о нас. — Так-так. — Я не могу сказать тебе, о чём. — Да блин, Симпсон! Лиза прямо видела, что Рэми тоже что-то скрывает. Это было ясно по пустой бутылке джина в мусорном ведре, и по чёткому запаху алкоголя в комнате — даже морозный воздух из открытого окна не помогал избавиться от ноток пьяной вечеринки, которая произошла в отсутствие Лизы. — А ты будешь такая: «мистер Тервиллигер, я ничего не выучила, может быть, как-нибудь договоримся?» — Рэми! — Что? Ролевые игры законом не запрещены. — Боже. — С другой стороны, может быть, ему больше нравятся медсестра или полицейский… Или тюремный заключённый, запертый в одиночной камере… — Всё, я спать. Это у тебя занятия со второй пары, а я не высплюсь. Хорошо, что в темноте были не заметны отчётливые лиловые следы на шее Рэми. Девушка накрылась одеялом с головой, чтобы Лиза и наутро не смогла увидеть эти вполне очевидные признаки веселья.