Этим летом

Семья Герды, без сомнений, являлась образцовой в узких кругах; мать- домохозяйка и образцовая мать, отец- начальник крупной компании, сколотивший на своём бизнесе нехилое состояние, два прелестных ребёнка, сын и дочь, причём оба альфы, старший сын окончил колледж с красным дипломом и заделался юристом и завёл семью. Герда же в свои девятнадцать лет о таких вещах как серьёзные отношения задумываться совершенно не хотела. Точнее, не то чтобы не хотела, скорее не хотела сильно из-за этого переживать. Проблема в том, что юная альфа оказалась достаточно придирчивой и привередливой в плане выбора романтического партнёра, а о сексуальном и говорить не стоит. Пожалуй, именно из-за этого у неё серьёзных отношений не было. Да, были интрижки и мимолётные увлечения, даже не смесь людуса и эроса, просто игра, ничего особо не значившая для обеих сторон. И так три раза подряд. Главным образом она не оправдала ожидания родителей тем что до сих пор не состоит в нормальных отношениях, в основном их всё устраивало. Но сейчас не об этом, а немножко о другом. Например о том, что первое что сделала Герда после своего пробуждения- позвонила Остролистой и попросила забрать ключи, которые та обронила в машине прошлым вечером. Герда знала о крутом нраве её отца, поэтому её очень волновало то, как Остролистая со своими братьями попадала домой. Были подозрения, что Грач не пустил их домой- мол, своеобразное наказание, чтоб усвоили урок и в таком мертвецком состоянии больше не смели домой заявляться. Но, взвесив все «за» и"против», девушка пришла к выводу, что, скорее всего, это всё глупости и чушь собачья и её закадычные друзья в охапку со сводным братом благополучненько попали в дом, а следом- в тёплые постельки. Мысленно порадовавшись за них, девушка сходила в душ и принялась ждать подругу с ключами наготове. Минут через пятнадцать-двадцать в дверь позвонили, и, не позволяя себе уподобиться героям из ужастиков, девушка глянула в глазок. За дверью стояла Остролистая, опустив глаза на дверную ручку, смотря на неё так, будто бы от её взгляда она должна была повернуться или вовсе отвалиться. Герда открыла ей дверь. — Привет, — Остролистая неловко дёрнула пальцами, теребя лямку сумки, — ты как? — Нормально, — Герда устало провела руками по лицу, опустив голову, — а ты? — Более менее, — уклончиво ответила бета, — получше чем Воробей, его рвало всё утро. — Бедняга, — зевнула Герда, протягивая подруге ключи, — передавай всем мой пламенный привет. — Передам, — девушка взяла ключи, убрав их в сумку. — Не зайдёшь? — спросила Герда, прислонившись плечом к дверному косяку и глядя на лету снизу вверх. Остролистая опустила глаза в пол, что-то бормоча себе под нос, неловко переминаясь с ноги на ногу. Герде на миг показалось, что её руки дрожат. — Наверное, не сейчас, — промямлила Остролистая, неловко улыбнувшись. Прозвучало скорее как вопрос, чем как утверждение, — может, потом… — Как хочешь, — пожала плечами Герда, слегка расстроившись, — ну, — она похлопала бету по плечу, корча гримасу, — пока. — Пока, — девушка ещё какое-то время стояла перед отправкой закрывшейся дверью, покусывая губы. Странно, но Остролистой показалось, что Герда- альфа, «не имевшая запаха», сейчас пахла чуть сильнее, и девушке удалось почувствовать, что это кофе с шоколадом, пусть и совершенно Герде не соответствовал этот запах. «Приятно пахнет. Я люблю кофе и шоколад, — подумала Остролистая, и тут же отрицательно замотала головой, пристыженно краснея, — да что за бред, а? Она твой друг, не смей думать о ней в таком ключе!» С такими мыслями она и отправилась домой. * * * Грач и Листвичка на работе, а Львиносвет и Остролистая ещё не вернулись со своих охренеть-каких-важных-дел, и потому Ветерок мог в излюбленном одиночестве попить чай и сосредоточиться на своих мыслях. Когда он только приехал, он определённо чувствовал к Воробью наисильнейшую неприязнь, и если в отношениях с Львиносветом и Листвичкой всё было предельно ясно и понятно, то в случае с Воробьём всё было несколько иначе. После разговора Ветерок уже не так сильно не любил брата, и вроде бы всё прояснилось, но ненависть, выработанная годами, оставила свой след, и смотреть на брата Ветерок теперь мог только через призму неприязни, которая, судя по всему, давала трещину. С одной стороны- гордость и предубеждения, с другой- надежда на то, что Воробей сможет когда-нибудь понять его, что мало вероятно. Да и чисто как альфе ему трудно находится в пустом доме наедине с омегой, у которой, несомненно, началась течка. «Мне нравится его запах, — машинально думал Ветерок, отпивая горячий чай, грея о кружку стремительно мёрзнущие, несмотря на лето, руки, — он такой приятный… И сладкий… Не люблю сладкое, но запах действительно хороший.» А потом он вспоминал, что думает это о своём ненавистном брате, и живо затыкался. Но от себя не убежишь, и с каждым часом он всё отчётливее чувствовал, как этот дивный запах поглощает его, впитываясь в кожу, одурманивая разум и отравляя его. Допив чай, Ветерок помыл кружку и поднялся на второй этаж, где находились спальные комнаты. Заглянув в спальню Воробья, парень увидел, что тот безмятежно спит. Ветерок подошёл, сел на край кровати и стал смотреть. Просто смотреть на брата, не отмечая про себя никаких деталей в нём, так как отметил их раньше, ибо зачем проделывать одну и ту же работу дважды. Рассматривая его лицо, взгляд Ветерка упал губы брата, бледные и тонкие. Губы, которые вчера целовали его собственные. Ветерку стыдно было думать о том, что ему понравилось то мимолётное прикосновение, тот укус, который Воробей ему оставил. Брюнет машинально потрогал нижнюю губу. Небольшой рубец остался. «Зачем ты это сделал? Что ты хотел этим доказать? Или ты был просто пьян настолько, что тебе было всё равно, кому отдать свой первый поцелуй? Ты никогда не сделал бы этого, или сам хотел?» — мысли громким роем врезались в каждую извилину, наталкиваясь друг на друга. Ветерок настолько задумался и ушёл в себя, что слегка вздрогнул, когда Воробей издал тихий стон, даже не просыпаясь. Ветерок вперился в него взглядом. Сероволосый то хмурился, то слегка жалобно изгибал брови, его рот был чуть-чуть приоткрыт. Опустив взгляд вниз, Ветерок заметил, что Воробей сжимает простынь тонкими пальцами до побелевших костяшек, всё ещё жалобно постанывая и поскуливая. Не зная что делает, Ветерок накрыл его ладонь своею, слегка сжав. — Успокойся, — прошептал он. Воробей расслабил руку. * * * — Вот я и дома, — Пеплогривка изящно вспорхнула на крыльцо, обернулась к Львиносвету, стоящего внизу. Парень поднялся к ней, остановившись на ступеньке ниже. Теперь их глаза были на одном уровне, и Пеплогривке не приходилось поднимать голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Львиносвет взял её руки в свои, мягко сжав. Девушка подошла к краю ступеньки, оказавшись вплотную к нему. Она посмотрела на него из-под опущенных ресниц. И всё-таки, Львиносвет очень красив. Чуть загорелая кожа, хитрые янтарные глаза, россыпь веснушек на «породистом» лице, красивый нос с небольшой горбинкой, вечно растрёпанные золотисто- рыжие волосы, не поддающиеся ни гребням, ни щёткам, ни расчёскам. Вообще, он не был прям ахти каким красавцем, для всех остальных- просто милый парень, коих тысячи только в одном этом городе, а во всей стране ещё больше, но не для неё. Он давно ей нравился, а для влюблённого человека объект его обожания всегда является самым красивым и прекрасным человеком в мире. — Спасибо за чудесный вечер, — сказала она, на её губах играла лёгкая улыбка, — я знаю, как тебе тяжело из-за этого, ноты всегда можешь рассказать мне, и я постараюсь выслушать и поддержать. Львиносвет улыбнулся, не отрывая от неё глаз. — Спасибо тебе, — он легко сжал её руку, склонив голову, так что их лбы чуть ли не соприкасались, — ты замечательная. Я счастлив, что у меня есть такой друг как ты. Девушка, всё ещё улыбаясь, закусила нижнюю губу. Друг. — Ещё увидимся, — тихо сказала она, и, поддавшись вперёд, легонько прикоснулась губами к его щеке, — пока. И, отстранившись от него, легко развернулась и заскочила в подъезд. Хлопнула дверь. Львиносвет стоял слегка в шоке, хлопая глазами. Он неуверенно дотронулся кончиками пальцев до того места, где минуту назад были губы Пеплогривки. * * *