На пуантах

Сколько он себя помнил, его всегда завораживал балет. Шастун любил балет, восхищался танцовщицами, балеринами, с открытым ртом наблюдал за мужчинами в трико, делавшими на сцене невероятные па. Мальчик смотрел балет по телевизору и уже тогда узнал про великого французского танцовщика Арсения Попова, восхищался его пластикой, его телом, его выверенными движениями, которые захватывали дух. Антон рос, и вместе с ним росло мастерство Попова, который танцевал, гастролировал, участвовал в спектаклях по всему миру. Арсений был одним из немногих танцовщиков, которые могли стоять и танцевать на пуантах. Антон таким умением похвастаться не мог, но всегда хотел, хотел танцевать и даже поступил в балетную школу, но вскоре из-за травмы колена вынужден был бросить балет. Время шло, менялись вкусы и увлечения, на какое-то время Арсений Попов исчез с телеэкранов и первых полос газет. Кажется, на время о нём позабыли, но только не он. Мечту Антон сохранил и где-то в глубине души лелеял надежду, что когда-нибудь судьба сведёт его с великим танцовщиком. Правда, как это случится, Антон не знал, ведь он теперь жил в Санкт - Петербурге, снимал квартиру, работал переводчиком в престижной фирме, и времени на его юношеские увлечения совсем не осталось. Времени на личную жизнь тоже не было, вернее, оно было, но слишком мало, чтобы высокий светловолосый парень мог найти того, при виде кого сердце отзовётся и забьётся сильнее. Очередные отношения закончились буквально на днях, и парень тосковал. Делать абсолютно ничего не хотелось, но делать было нужно, тем более что работа спасала от тоски и одиночества. — Антон, где ты ходишь? Станислав Владимирович уже спрашивал о тебе два раза, — девушка в тёмном брючном костюме подняла глаза от каких-то бумаг и перегородила высокому парню дорогу. — Иди, иди, ждёт давно. Антон кивнул Оксане, занимавшей место личного секретаря шефа, и без стука вошёл в кабинет директора. — Звали, Станислав Владимирович? — Проходи, проходи, — темноволосый мужчина в серой водолазке и брюках поднял глаза от ноутбука и махнул парню рукой. — Присаживайся, ты же сейчас ничем не занят? — Нет, — Шастун медленно покачал головой, стараясь понять, к чему клонит дорогой шеф. — Замечательно! Тебе знакомо имя Арсений Попов? — с места в карьер начал Шеминов, и Антон замер, в упор смотря в глаза напротив. — Не уверен, где-то слышал, — произнёс Шастун, хотя картинки при звуке имени и фамилии Арсений Попов в его голове складывались, словно детали пазла. — Да его несколько лет назад все видели и слышали, звезда французского балета. Любимец публики, эпатажный, талантливый, лауреат всевозможных премий, лучший артист балета по версии журнала «Life» и так далее и тому подобное, — вздохнул Шеминов и наконец оторвался от экрана ноутбука, поворачивая его в сторону светловолосого парня. Глубокие синие глаза танцовщика с фотографии на экране пронзили насквозь, и сердце застучало сильнее. — Ага, ясно, — наконец кивнул Антон и спешно отвёл взгляд от монитора. — Что тебе ясно, Шастун? Ты вообще слушаешь? Попов завтра прилетает в Питер, хочет у нас танцевать, опыт получить, себя показать и на других посмотреть. В театре в его честь дают концерт, ты будешь его переводчиком. — Я… — прошептал Антон, медленно приподнимаясь с места. — Сядь, ты чего? Конечно ты, Антош. От девушек Попов отказался наотрез, просил подобрать ему грамотного переводчика мужчину. Ты же согласен поработать? — Шеминов замолчал и внимательно посмотрел на собеседника напротив. — Я согласен, я да, очень согласен, — закивал Шастун и вскочил с места. — Когда встречать? — Встречать не надо, — быстро остудил пыл своего сотрудника Шеминов. — Приедешь завтра в гостиницу или в Мариинку, о времени и месте договоритесь с секретарём. Вот тут телефоны координатора, секретаря Попова, и телефон организатора всего этого действа — на всякий случай, — небольшая папка перекочевала в руки к парню, и взмахом руки Станислав Владимирович дал понять, что Шастун может идти. Всё оставшееся рабочее время Антон только делал вид, что работал. Недавнее расставание не давало ему сосредоточиться на делах текущих, и он стал копаться в интернете, чтобы узнать побольше о Попове. Информации было очень много: фото, интервью, видео. Арсений был высоким брюнетом с изящной фигурой. Лицо танцора было достаточно красивым, но особенно Антона привлекали его глаза — большие, глубокие, колдовские. Переводчик мог бы придумать ещё много эпитетов на эту тему, но он больше думал о том, какие же они тогда в реальности, если даже на фото они просто невероятны. Наверное, они вообще неземные! А фото грациозного тела танцора в обтягивающих одеждах вновь всколыхнуло в Шастуне все его давно забытые фантазии и мечты. Совсем скоро он сможет лично увидеть красивого танцовщика. Осталось лишь дождаться завтрашнего дня…

***

Около восьми вечера Антон легко взбежал по ступеням Мариинского театра и остановился у черного хода, чтобы перевести дух. По договоренности с секретарём переводчик должен был прийти после концерта, чтобы дальше сопроводить Арсения на банкет, устроенный в его честь, но Антону сидеть дома было невмоготу, и он заявился за полчаса до начала, надеясь, что статус переводчика звезды мирового балета поможет ему просочиться в зал, хотя на деле его никто не приглашал. Пропуск лежал у охранника, и первая часть пути была пройдена легко, зато дальше возникло препятствие. — Молодой человек, а вы куда? — окрикнула его девушка в светлом платье в пол, и Антон остановился. — Я переводчик Арсения Сергеевича Попова, и я… — Да где же вы ходите, в самом деле? — возмутилась девушка. — Мы с его секретарем так намучились, совершенно по-русски не понимает. А с Поповым приходится жестами разговаривать, он хоть немного, но понимает. Идёмте же, скоро начало, но Арсений Сергеевич еще в репетиционном зале готовится к выходу, — девушка тараторила без умолку, увлекая молодого парня за собой. Наконец она дернула двери с надписью на табличке «Репетиционный зал № 1», но тот оказался пуст. — Ушел. Так, оставайтесь здесь, чтоб мы с вами по театру не бегали, я сейчас всё узнаю, — девушка, отдав указание, скрылась с глаз, оставив Антона одного в большом просторном помещении с зеркалом на всю стену. Приятное освещение, ровный дощатый пол, несколько стульев в углу. Рука сама потянулась к станку по периметру стены. Как же это было давно, когда он совсем юный занимался в таком зале. Захотелось разуться, почувствовать пол, впитать в себя энергию театра, и Шастун скинул с ног кроссовки, а затем замер перед зеркалом, взмахнул рукой, встал в позицию. Тело, как ни странно, всё помнило, а в голове играла музыка. Музыка с какого-то спектакля Арсения Попова, где он исполнял главную партию. Антон повторял все его движения. Взмах руки, вытянутый носок, прыжок на всю стопу, поворот. Колено противно заныло, но Антон выдохнул и встал на цыпочки, представляя себя на пуантах. — Qui est-ce Ars? / Кто это, Арс? — внезапно раздался возмущённый голос, и парень шарахнулся в сторону, лишь сейчас замечая, что он не один. В дверях стоял тот, о ком грезил Шастун и во сне и наяву. Великий танцор, покоривший Европу, сейчас стоял в дверях репетиционного зала Мариинского театра, одетый в золотистое трико, и улыбался, а затем громко похлопал в ладоши несколько раз, совершенно не обращая внимания на тощего парня, вертевшегося вокруг него. Вероятно, это и был его секретарь. — Неплохо, очень неплохо, — наконец произнес танцор на чистом французском, и секретарь фыркнул. — Простите, — Антон кинулся обуваться, краснея и бледнея одновременно. — Простите, пожалуйста. — Вы здесь танцуете? — не унимался Попов, и Антону пришлось покачать головой. — Нет, я ваш переводчик, меня зовут Антон. — Пауль, ты слышал? Он переводчик. Какие талантливые люди живут в России, — восхитился Попов и протянул руку. — Приятно. Руку Антон протянул в ответ, и, в отличие от его предательски потной ладошки, рука звезды балета была сухой и очень горячей. — Ars à la scène, / Арс, пора на сцену, — сурово заявил секретарь и демонстративно постучал по своим наручным часам, а затем одарил Антона убийственным взглядом. — Да конечно. До встречи, Антон, — лицо танцовщика озарила теплая улыбка, и он вновь протянул руку, а когда длинные пальцы Шастуна оказались в его ладони, Попов потянул парня на себя, и Антон на мгновение задохнулся от нахлынувших эмоций. — У тебя очень красивые ноги, — едва уловимый шёпот вызвал толпы мурашек по всему телу, а затем Арсений от него отпрянул и легкой пружинистой походкой покинул зал. Приём в честь звезды французского балета проходил в частном клубе, название которого Антон никогда раньше не слышал, и бывать в таких местах ему ранее не доводилось. Полутемная зала, светильники на потолке, стенах и небольшой сцене. Успокаивающие мягкие тона с вкраплениями бордового и золотого. Ничего ультрасовременного, и от этого тут было как-то комфортнее. Столики с белыми скатертями и изящными подсвечниками. Всё это смотрелось очень богато, даже роскошно. Антон спокойно рассматривал обстановку и людей. Он уже не первый год работал с зарубежными бизнесменами всех мастей и успел на многое насмотреться. В клуб постепенно прибывал народ. Банкиры, бизнесмены, просто известные люди. Красивые женщины в вечерних платьях, мужчины в дорогих костюмах с толстыми щеками и не менее толстыми кошельками. Попадались и отличные фигуры, но их обладателями были больше публичные люди: актёры, певцы, танцоры. Арсений Попов приехал в клуб в белой футболке, синем пиджаке, свободных джинсах и кроссовках. Звездам его уровня можно было появляться на людях хоть в неглиже, никто и слова не скажет. Переводчик тут же скользнул к нему за спину, и мужчина обернулся, тепло ему улыбнувшись. К ним начали подходить гости, и Антон кратко и лаконично переводил Арсению все то, что ему говорили, вводил в курс дела, рассказывая о том или ином человеке, который к ним подходил. Наконец толпа поклонников иссякла, и они присели за столик рядом с директором Мариинского театра, который очень скоро растворился в толпе гостей, и двое мужчин остались друг с другом наедине. Чтобы не молчать, Антон рассказывал то, что знал о собравшихся людях, иногда с иронией, вызывая улыбку на лице Арсения, и от этой улыбки сердце парня начинало бешено колотиться. После как-то плавно перешли на тему искусства, кино, Шастун был отличным рассказчиком, умело мог поддержать разговор абсолютно на любую тему. — Антон, а ты покажешь мне город? За всей суматохой посмотреть ничего не удалось, — Арсений глотнул вина и в ожидании ответа внимательно посмотрел на сидящего рядом парня. — Только если вы обещаете показать мне Париж, — хмыкнул Антон и закусил губу. — Простите. — Покажу, хочешь прямо сейчас? Мой частный самолет ждёт меня в аэропорту, — совершенно серьёзно произнес Попов, не отрывая от парня глаз, вновь глотнул вина, а Антон подавился минералкой. — И давай на «ты», не люблю весь этот официоз. — Давай, — парень, улыбнувшись, кивнул. — Так ты танцуешь или нет? — вновь завел разговор Попов, и Антон покачал головой. — Увы, когда-то давно мечтал о танцах, о балете. — А сейчас? — произнес Арсений, и Антон пожал плечами. — А сейчас я переводчик. — Простите, — из-за спины Попова внезапно появился распорядитель приёма. Хозяин клуба, улыбаясь, начал что-то говорить, и Арсений обернулся к Антону.  — Я не понимаю, чего он хочет. — Он хочет сделать тебе подарок, местная танцовщица Марианна готова станцевать тебе свой коронный номер. — Стриптиз, — догадался танцовщик, и Шастун кивнул. — Хорошо, — Арсений вновь обернулся к хозяину клуба. — Переведи ему, что я согласен, но только ты пойдешь со мной. — С тобой? — Антон запнулся, но пререкаться не посмел и перевел все хозяину клуба дословно. Впрочем, тот против не был, и через мгновение они оба оказались в другом зале поменьше, скрытом от чужих глаз плотной шторой. Мягкий полумрак комнаты в багровых тонах, удобный диванчик, столик с шампанским и закусками. Антон примостился в кресле в углу, а Арсений присел на диван напротив. Зазвучала приятная, будоражащая фантазию музыка с пульсирующим ритмом барабанов. «Какие-то психологические приёмчики», — решил светловолосый парень, невольно втягиваясь в этот ритм. Из-за портьеры выскользнула женская фигура. Тонкое чёрное кружево на безупречном теле, распущенные густые волосы, спускающиеся до поясницы, острые каблучки и пластика пантеры. Девушка принялась тихонько раскачиваться в такт музыке. Постепенно ожили её тонкие изящные руки, они заскользили по стройному гибкому телу танцовщицы, которая ритмично изгибалась, ритм ускорился. Тело танцовщицы казалось уже чёрным пламенем, развевающимся на ветру. Только полный импотент мог не почувствовать сексуальную энергию, витающую в воздухе… Или гей. Арсений сидел, расслабленно улыбался, и, даже когда танцовщица принялась танцевать рядом, касаясь его, а потом опустилась к нему на колени, он не поднял рук, не прикоснулся к её телу. Антон в полумраке разглядывал мужчину, сидящего напротив, в какой-то момент их взгляды пересеклись, и по телу высокого парня побежали мурашки. Артиста французского балета не интересовала танцовщица от слова «совсем», и, кажется, девушка это очень быстро поняла, так как с последним аккордом она в мгновение ока упорхнула куда-то за штору. — Невероятная пластика, — с абсолютным равнодушием в голосе произнёс Попов и улыбнулся, — сколько страсти и огня. А тебе понравилось? — Сложно сказать, — Антон неопределённо пожал плечами, стараясь в глаза французу не смотреть. Очень скоро Арсений через Антона раскланялся с хозяином клуба, пожал руку директору театра, поблагодарил за тёплый приём и, сославшись на усталость, покинул вечеринку. Уже на улице Антон попытался вызвать такси, и через мгновение машина возле него затормозила, правда, не с шашечками на борту. Это был длинный красный лимузин. — Ты обещал показать мне город, — из приоткрытой дверцы показался Попов. — Садись. Антон не сомневался ни секунды, когда заныривал в приятный полумрак кожаного салона и принимал из рук красивого танцора бокал вина. — За приятный вечер! В приятной компании, — глубокие голубые глаза всё сильнее затягивали и околдовывали. Антон вцепился в свой бокал и жадно глотнул из него вкусного и, видимо, дорогого вина. Лимузин медленно катил по ночному городу, полумрак расслаблял, вино пьянило, глаза танцовщика балета хищно блестели, буквально съедая высокого парня взглядом. Хотя сам обладатель этих глаз ничего не предпринимал и не провоцировал, но уже само его наличие рядом заставляло Антона хотеть его. Очень скоро лимузин медленно затормозил у дверей отеля, в котором остановился Попов. — Красивый город, — произнёс Арсений, и Антон улыбнулся. — У нас нет Эйфелевой башни. — Зато есть кое-что другое, — произнес Арсений, и парень сглотнул. Напряжение, сексуальное влечение, страсть буквально сквозили в воздухе, скользили между двумя мужчинами электрическими разрядами. Кровь пульсировала не только в висках, но и между ног, и Шастун глотнул ещё вина. — Арс, а у тебя есть балетные туфли... пуанты? — В номере, а тебе зачем? — Арсений улыбнулся. — Ты хочешь, чтобы я расписался на них и отдал их тебе?  — Нет, совсем нет. Хотя я бы не отказался, но… Просто я никогда не видел их близко. Когда-то я тоже хотел стать артистом балета и вот только сейчас понял, что ни разу не видел пуанты в своих руках, — кажется, Антон нёс бред, но, видимо, Арсению так не показалось. — Пойдём покажу, — поманил он парня пальцем, и тот пошёл. Пошёл рядом, следом, через красивый холл, поехал в одном лифте, чувствуя, как затылок ему щекочет чужое дыхание, а бедра касается чужая рука. Парень обернулся, не выдержав напряжения, но тут дверцы лифта разъехались в стороны, и Арсений выскользнул в коридор, словно не замечая взглядов, обращенных к нему. В номере царил полумрак, пахло парфюмом. Арсений зажёг только бра у кровати и обернулся. — Еще вина? — Не откажусь, — произнёс Антон, медленно присаживаясь на край белоснежного покрывала и не отрывая глаз от мужчины, который подошёл к бару, а затем вернулся с двумя бокалами. Один — протянул Антону, и в этот момент их пальцы соприкоснулись, парень подался вперёд, и горячие, пахнущие вином губы прикоснулись к его губам. Нежный порывистый поцелуй, длинные пальцы скользнули по слегка колючей щеке, зарылись в тёмных волосах. Кажется, бокал упал на пол, но было уже не до него. Антон медленно сходил с ума, плавился в руках известного танцовщика, который на его коленях решил, видимо, показать своё мастерство танца, задевая своим задом его выпирающий стояк. Синий пиджак улетел в угол комнаты, руки скользнули под футболку, оглаживая горячее выгибающееся тело. — Ты хотел посмотреть пуанты, — внезапно Попов легко выскользнул из чужих объятий, и Антон шумно выдохнул. К черту пуанты, сейчас было не до них, но Арсений, тихо смеясь, соскользнул с чужих колен и скрылся в соседней комнате. Его не было минут пять, а казалось, что прошли долгие часы ожидания. Наконец тихо заиграла музыка, и в дверях спальни появился силуэт. В тоненьком бежевом трико и белоснежных пуантах красивая фигура мужчины выглядела, словно картина известного художника. Его манящие глубокие глаза, казалось, говорили: «Ну что, хотел посмотреть поближе? Смотри!» Антон замер, боясь спугнуть невероятное: звезда европейского балета танцует для него! Лёгкие изящные движения завораживали, танцовщик на пуантах изгибался в такт музыке, умудряясь касаться Антона всеми частями своего тела, демонстрируя всего себя. Изящные ноги, упругие вздёрнутые ягодицы, гладкая бархатистая кожа и дерзкие голубые глаза, в освещении казавшиеся темным омутом. Очнулся Антон, только когда танцовщик вновь опустился к нему на колени, и, в отличие от танца в клубе, это вызвало у него очень бурную реакцию. Длинные руки заскользили по трико, сдирая его с красивого тела, заскользили по бедрам, по рельефно выпирающему члену, похожему на маленькую ракету, которая с каждым касанием увеличивалась в своих размерах. Жадные мокрые поцелуи, ласки. Музыка продолжала играть, но теперь на белой простыни танцевали двое, изгибаясь в горячих ласках. Антон тяжело дышал, протяжно стонал, его пальцы запутывались в тёмных волосах, сжимали их, когда ему отсасывала лично звезда европейского балета. Парень вскрикивал под его умелыми ласками, выгибался. Арсений вздрагивал от каждой ласки, от каждого страстного укуса, изгибался, ластился, тяжело дыша, упирался ладонями в стену, откидывая голову на чужое плечо, становился на пуанты — единственное, что осталось на красивом теле, когда твёрдый член его личного переводчика раз за разом толкался в его зад, чаще, глубже, быстрее. Руки, такие жаркие, обнимали крепко. Тяжёлое дыхание, тихие стоны, всхлипы, ещё один акт сексуального импровизированного танца отражался от стен причудливым сплетением теней. Смятые простыни, тихое поскуливание, шлепки тел друг о друга. Арсений кончил первым, за ним следом, тяжело дыша, кончил Антон, толкаясь сильнее и изливаясь глубоко внутрь известного танцора. После тёплого душа, когда сил на поцелуи и ласки больше не осталось, они заснули, тесно прижавшись друг к другу. Кажется, ему снился сон, сказочный сон, в котором он занимался любовью с самым желанным мужчиной Европы. Антон медленно открыл глаза, привыкая к солнечному свету за неплотно задернутыми шторами, из приоткрытого окна был слышен гул машин с улицы. Воспоминания прошедших вечера и ночи растекались по телу сладкой истомой. Рядом никого не было. Хотя нет, на соседней половине кровати лежала коробка с изящным золотистым бантом на ней, а в коробке — белые пуанты с надписью на французском: «Anton d'Arseny» / «Антону от Арсения». Лежащая рядом записка заставила парня пулей вскочить с постели, и, спешно натягивая одежду, он вновь вчитывался в несколько строк на ней: «Я в аэропорту. Если не будешь долго спать, успеешь позавтракать со мной. И помни, я обещал показать тебе Париж… Mon cher…»