Жить

      Когда Шу Ли очнулась, то обнаружила себя в своей постели, в комнате, что ей отвели в ордене Гу Су. Недалеко на столе стояла тарелка со свежей мушмулой и благовония, источающие приятный, лёгкий аромат. Рядом находилась одна из её защитниц, у которой Шучун всё и выпытала. Когда они вернулись, девушек тут же отнесли в женское крыло, где о них позаботились. Защитницы её пробыли в отключке сутки, а сама Шу Ли все двое. Ничего не поменялось, разве что только взгляды, которыми их одаривали адепты. Странные и испытывающие взгляды, которыми одаривали её защитниц. А на саму Шу Ли старались не смотреть, хотя она об этом даже не думала.       После ещё одного дня отдыха, жизнь пришла в обычное русло. Подъём, тренировка, учёба, обед, где они встретили остальных. Шучун подметила, что Вэй Ин немного изменился, вроде присмирел немного, или ей так просто кажется?       Всё чаще они встречались в саду. Ван Цзи тренировался игре на гуцинь, Шу Ли вышивала, слушая его игру, а Вэй Ин, приходя, тут же заваливался на траву, жалуясь Шучун на шиди, учителя, и на любую причину, что может быть. Шу Ли его выслушивала, не скрывая улыбки, и иногда поглаживала по голове, когда парень клал её ей на колени. Лань Чжань, не отрываясь от игры, мог хмыкнуть на его рассказ или сказать что-то, от чего Вэй Ин обижался сильнее и искал у Шучун утешения, на что та посмеивается.       Вечерние посиделки стали настолько частыми, что в крыло, где находится сад, перестали приходить, чтобы не тревожить этих троих. Вы что! Вэй У Сянь оставляет всех в покое только вечером, когда приходит в сад. Это просто подарок небес, что Вэй Ин успокаивается и никого не трогает, нигде не бегает, не устраивает дебош. Жаль, что только вечером.       Иногда они втроём играли вместе, и тогда, слыша ещё не идеальную синхронную игру, Цзян Чэн умилялся примерному поведению своего брата, понимая, что когда-нибудь тот всё же вырастет и будет вести себя, как взрослый, а сейчас, как ребёнок, следует за Шу Ли и Ван Цзи.       Когда на следующем совместном уроке очередь играть на инструментах дошла и до них, то Шу Ли предложила играть не поодиночке, как делали это все остальные, а сыграть вместе. Учитель Лань, борясь с желанием произнести молитву и изгнать Вэй У Сяня, как злого духа, всё-таки согласился на это.       Тонкие струны гуцинь, известившие о начале мелодии с первых нот, задели что-то в глубине души. Спустя мгновение гуцинь Ван Цзи умолкла, и полилось приятное звучание флейты. Настолько чистое, настолько нежное и лучистое, что заставляло замереть на месте. Учитель замер на месте с открытым, от удивления, ртом. Следом за флейтой последовала эрху девушки. Вот тут-то ступор, сковавший сердце начал отступать, заставляя расслабиться и насладиться музыкой. Эрху и гуцинь идеально дополняли друг друга, но их совместная песня могла бы слишком быстро надоесть, но вступившая игра флейты вновь сковала сердце, оттаявшее лишь под игрой эрху.       Совместная игра флейты и гуцинь словно показывала борьбу, невидимую, едва слышную, но такую родную, забавную, игра же эрху, вместе с этими инструментами, словно уравновешивала эти противоположности, словно это были весы инь-янь.       Раньше Лань Ци Жэнь молился, чтобы его племянники не повторили судьбу Цин Хэн-Юня, их отца. Сейчас же, наблюдая за игрой Лань Чжаня, Вэй У Сяня и Шу Ли, он мог с уверенностью сказать, что любовь в этом союзе не исчезнет и будет процветать. Раньше он думал, что строгое воспитание пойдёт на пользу мальчикам, и так и было, но им нужна была и любовь. Но такую любовь Ци Жэнь не мог им дать, однако Шу Ли смогла, и он был ей за это благодарен.       Когда игра завершилась, тишина всё ещё не покидала помещение и никто не хотел нарушить столько дорогое равновесие, что установилось между музыкантами.       — Превосходная игра Гуцинь, Эрху и Ди. Вы дополняете друг друга. — Си Чэнь, сидя в своей комнате, услышал отдалённые звуки гармонии и решил прийти, посмотреть на игру учеников. Что-то подобное он ожидал, поэтому не удивился так, как учитель. Его голос прервал тишину, и все вдруг обнаружили себя на уроке, а не где-нибудь в уединённом месте. Ученики засуетились, а Ци Жэнь незаметно убрал из уголка глаз солёную капельку.

***

      — Но почему никто не имеет ничего против? Даже Лань Ци Жэнь? Он просто молиться на это трио. — Высказал своё слово Хуай Сан, отложив палочки на стол.       — А с чего бы кто-то был против? Да, все браки заключаются между мужчиной и женщиной, но тут не только ситуация необычная. Обычно мужчина уравновешивает женщину, и наоборот, они, словно Инь и Янь, дополняют друг друга. Так? — Цзян Чэнь тоже отложил палочки и, взяв посуду с чаем, внимательно посмотрел на Не Хуай Сана, который кивнул на его вопрос. — Дело в том, что энергия Инь У Сяня — слишком неустойчива, как эмоциональная женщина, а Ян Ван Цзи — слишком яркая и непоколебимая. С их энергией было бы сложно найти себе спутницу. Было бы легче, если бы кто-то из них был женщиной, так бы они уравновешивали друг друга.       Тихий смех, раздавшийся в столовой, ознаменовал о том, что их внимательно слушают многие, если не все. Поэтому Цзян Чэн продолжил, потому что эта информация может быть полезной и не даст глупым слухам разойтись дальше этой столовой.       — И тут в игру вступает энергия Шу Ли. Она слишком сильная для энергии обычного мужчины и даже среднестатистического заклинателя. Энергия Шу Ли успокаивает бушующую энергию Инь Вэй У Сяня и в тоже время смягчает твёрдую энергию Ян Лань Ван Цзи.       — Допустим, но она-то, что здесь получает? Пока что я вижу только обмен между энергиями У Сяня и Хань Гуан Цзюня. — Не Хуай Сан задумался, совсем забыв про еду, что лежала на его тарелке.       — Не забывай один немаловажный факт — Шу Ли из клана Шуанг. Она очиститель. По сути, очищающая энергия, которая бьёт в ней ключом, и которой очень много — сжигает её изнутри. У Сянь и Ван Цзи для неё что-то вроде двух столбов, держащих арку. Да, с одним мужчиной она может быть и справилась, но не факт, что прожила бы дольше, чем все её предшественницы. Мать Шу Ли является долгожительницей лишь потому, что энергия очистителя в ней почти иссякла — она передалась трём её детям, больше всего досталось Шу Ли. А так средняя продолжительность жизни женщин клана Шуанг от 19 до 23. — Цзянь Чэнь отставил чашу с чаем и вздохнул.       — Вэй У Сянь, как бы мне не хотелось это говорить, довольно сильный и очень талантливый заклинатель, самый талантливый из моего ордена, а Хань Гуан Цзюнь из ордена Гу Су Лань. Они оба много сильнее всех нас и идеально подходят Шу Ли. Смог бы тут любой сказать, что он подходит Шу Ли и является достойнейшим кандидатом на её сердце? Вряд ли. Я ещё не видел человека, который смог бы победить Ван Цзи, а Вэй У Сяня победить сможет только он. Поэтому, Хуай Сан, просто прими это как благословение небес. — Встав, парень похлопал его по плечу и направился на выход. На том разговор и закончился. После этого пропали и все слухи, которые пытались разнести недоброжелатели.

***

      — Я лично говорила с главой ордена! — звонкий голос Шу Ли разнёсся по округе. Девушка стояла перед двумя адептами ордена Гу Су, закрывая собой адептов своего клана.       — Нам не поступало никакого приказа на счёт этих инцидентов. Вы пришли на землю ордена Гу Су, так чтите его правила! — Глаза одного из адептов яростно сверкнули. Как же не вовремя отсутствовал глава. Да и сейчас никто ей не в силах помочь, ведь поблизости не было ни Си Чэня, ни Ван Цзи.       — Прекрасно, тогда я приму наказание, как и полагается. — Девушка поправила подол юбки и опустилась на колени. Это её действие заставило многих свидетелей отшатнуться. Чтобы девушка получала наказание, равное мужчине? Абсурд! Женщины и так довольно хрупкие создания.       — Женщина не должна получать удары по спине, она получает удары по рукам. — адепт с сомнением посмотрел на Шу Ли и перевел взгляд на напарника, не зная, что делать. — Да и вы здесь ни при чём, госпожа.       — Мы чтим правила вашего ордена, а вы чтите правила моего. За своих людей наказание получаю я. Так было всегда. Вышестоящее лицо принимало наказание за своего подчинённого. Приступайте! — Резкий кивок головы и девушка стиснула в ладонях ткань своей юбки, чтобы не впиться ногтями в ноги.       — Нет, госпожа! — адепты клана Шуанг рухнули наземь, склонив головы к земле. — Позвольте нам принять наказание!       — И нам, госпожа, молим вас! — слёзы её защитниц ранили не хуже хлыста. Шучун поджала губы. Шёпот, прошедший среди присутствующих учеников, засеял в душе наказывающих сомнение. Держащие палки парни, опустили их.       — А что они сделали? — спросил шёпотом один из наблюдающих учеников другого.       — После полуночи адептов клана Шуанг заметили в спальном женском крыле.       — Какое бесстыдство! — одна из учениц скрыла веером возмущённое лицо, заслышав эти слова.       — Я не думаю, что адепты этого клана на такое способны, они отличаются тихим и кротким нравом. — другая девушка сложила веер, недобро посмотрев на соученицу.       — Вот и они отрицали свою виновность. Говорили, что не могли иначе и что это правило их клана, но какое правило — отказывались отвечать. — кивнул адепт другого ордена.       — Возмутительно! — всё та же ученица показывала своё недовольство.       — Вообще-то, это их право — не раскрывать секретов своей семьи. — другая девушка ощутимо напряглась и отошла на шаг от первой. — И вообще, разве сложно дождаться главы ордена или его наследников, чтобы решить этот конфликт?       — Лань Ливей Циу так не считает. — пожал плечами адепт ордена Гу Су, кивая на парня, который обычно и наказывает за неповиновение. Их разговор прервал свист и глухой удар, после которого защитницы клана Шуанг закричали так, словно это их ударили.       — Кто-нибудь позовите Хань Гуан Цзюня! — В ужасе выкрикнула одна из учениц, прижимаясь к своей подруге, закрывая глаза.       — Госпожа! — парни ринулись было вперёд, но трое других адептов клана Гу Су сдержали их. Лань Ливей Циу, раздражённый бездействием адептов, сам взялся за палку. Шу Ли сдавленно вскрикнула, шокировано распахнув глаза. За всю свою жизнь она не получила ни одного удара, до этого момента. Очистители священны и хрупки, бить их не смел никто, даже лозой по пальцам. И вот, впервые ощутив эту тупую боль, она замерла, уставившись в пол. В голове поднялся гул, а уши заложило, хотелось что-то сказать, но горло сдавило спазмом. Терпеть…       Следующий удар казался ей больнее, нежели первый. Она уже не слышала горького рыдания, хватающихся друг за друга девушек, не видела, как вырывались адепты её клана из рук адептов ордена Гу Су. Ей казалось, что она осталась одна. Голова закружилась, гул в ушах медленно перерос в неудержимый скрежет и скрип, а лицо запылало так, будто могло вот-вот взорваться, как и глаза, что пребывали сейчас под большим давлением крови. Третий удар отпустил спазм в горле, и из него тут же вырвался всхлип, врезавшийся в тела и души её подчинённых дрожью страха и ужаса.       Четвёртого удара не последовало. Краем сознания Шу Ли заметила упавшую палку, однако, звонкого удара о деревянный пол она не услышала. Но услышала глухой удар тела о пол. Слегка повернув голову, она заметила парня, что наказывал её. Он лежал на полу, прикрывая половину своего лица. Из-под его пальцев мелкой струйкой потекла кровь.       — Черепашье яйцо. Убил бы на месте. — прорычал такой знакомый и звонкий голос родного Вэй Ина. Возле её колен оказалась белая, едва смятая, одежда белого цвета, и её ледяные ладони накрыли чужие тёплые.       — Какое ты имел право приступать к наказанию? — кто хоть раз слышал грубого и злого Лань Чжаня — поднимите руки! Лань Ливей Циу задрожал под взглядом своего обожаемого второго молодого господина. — Как смел ты вершить самосуд, не разобравшись в ситуации? Наказывать женщину на тех же правах, что и мужчину. Не дождаться главы ордена и…ударить…- ладони его тряслись так, словно он играл на гуцинь, не переставая день и ночь. В глазах полыхал огонь гнева.       — Что здесь произошло? — в помещение прошёл Си Чэнь, которого позвали чуть позже его брата. Было видно, как он торопился — причёска слегка растрепалась, а лобная лента немного съехала, но он тут же её поправил.       — Ливей Циу принялся наказывать адептов клана Шуанг за то, что они ночью были замечены в спальном женском крыле. О своей причине те рассказывать отказались, ссылаясь на правило их клана. А госпожа Шу Ли приняла их наказание, говоря, что в её клане старшие несут ответственность за подчинённых и принимают их наказание за себя. Госпожа Шу Ли ещё сказала, что глава ордена дал своё разрешение присутствовать ночью в женском крыле, но Лань Ливей Циу сказал, что ничего не слышал и приступил к наказанию, потому что все остальные отказывались это делать.       Услышав это, Си Чэнь не поверил своим ушам. Какое безобразие, однако, твориться в его ордене!       — Лань Ливей Циу, ты предстанешь пред судом за своё самоуправство. — голос наследника не дрожал, был ровным и спокойным, в то время как сам Циу трясся, как осиновый лист на ветру.       — Но почему? Что я сделал не так?! Я же делал всё по правилам!       — Ещё слово — и твоя голова окажется на северной горе, а тело в южной стороне моря. — вспыхнул, как спичка Вэй Ин, и только шиди, стоящий рядом, удержал его от исполнения собственных слов.       — Подняться сможешь? — хриплый от волнения голос Ван Цзи привлёк внимание Шучун, которая всё ещё пребывала в шоковом состоянии. Девушка отрывисто кивнула и, с помощью Лань Чжаня, начала медленно подниматься. В тело словно вновь начала приливать кровь, которая, казалось, отхлынула, и Шучун слегка пошатнулась, но упасть ей не дал Хань Гуан Цзюн, держащий её ладони в своих, и поддерживающий.       — Глава ордена дал своё разрешение отсутствовать в спальнях только ордену Шуанг, и только в полнолуние. Прошедшая ночь несла в себе полную луну, что имеет огромное влияние на очистителей, на принцессу ордена Шуанг. Мало того, что ты не разобрался в ситуации, так ещё и приступил к несправедливому наказанию, за что и поплатишься. Уведите его. — Си Чэнь направился к поднявшейся девушке, которой в ноги упали её соклановцы.       — Госпожа, госпожа, простите нас, простите, госпожа. — только и были слышны их всхлипы. Шу Ли опустилась на колени, накрыв их склоненные спины собой, принимая их любовь и уважение, в ответ отдавая свою.       — Как же они унижаются. — презрительно хмыкнула одна из учениц, вздёрнув подбородок.       — Здесь нет никакого унижения. Только безграничная любовь и преданность к своей госпоже. Можешь ли ты похвастаться такими спутниками? Смогут ли они за тебя принять наказание? Заступятся ли они за тебя? Не думаю — другая, скривив губы, недовольно смотрела на соученицу и подальше отошла от неё, что сделали и ещё пару человек.       — Мы отправляемся домой, родные. Сегодня же. Домой. — шептала она, поглаживая ладонями спины своих защитниц, что роняли слёзы на её наряд, пропитывая его горьким сожалением.

***

      Чжоу быстро наполнилась вещами клана Шуанг, настолько быстро защитники хотели увезти из этого места Шучун. Наблюдая за этим со стороны, Ван Цзи мог лишь молча смотреть, как нечто важное вот-вот исчезнет из его жизни. И сделать с этим не мог ничего. Он просто не имел права держать её здесь. Хоть и хотелось этого всем сердцем.       — Шу Ли, я очень хочу, чтобы ты чуть позже меня навестила в Пристани Лотоса. Я ведь буду скучать по тебе, тосковать и выть на луну. — У Сянь запрокинул руки за голову, смотря на собирающихся адептов и стоя рядом с девушкой.       — Не доставляй Ван Цзи проблемы, Вэй Ин. И я тебя навещу, обещаю. — она слегка вымученно улыбнулась, сжимая веер в пальцах, и двинулась к лодке, у которой её уже ждали.       — Шучун. — голос Лань Чжаня раздался неожиданно. Ещё более неожиданней было услышать своё имя при рождении. Ведь, обычно Ван Цзи звал её только вторым именем. Остановившись, девушка развернулась к молодому мужчине, который уже успел преодолеть небольшое расстояние между ними, и смотрел в глаза. — Я обещал, что при следующей встрече одарю тебя так же, как одарила меня ты. — Он поднял руки к её причёске и вставил в волосы заколку.       — Шу-Шу, ты прелестна, но с ними будешь ещё прелестней. — подоспел Вэй У Сянь, вставляя вторую заколку с другой стороны и бесстыдно мимолётно касаясь её щеки пальцами, заставляя девушку зарумяниться. У Сянь успел заметить едва дёрнувшиеся уголки губ Ван Цзи, приравнивая этот жест к улыбке.       — Пусть путь твой будет лёгок. — Кивнул Хань Гуан Цзюнь и выказал уважение ей так же, как и все адепты, стоящие за его спиной, что удосужились провести девушку и её клан.       Но никто не знал, к чему привела их следующая встреча…