Жить

Вы меня извините, что так долго и что глава такая маленькая. Я старалась. Но как-то получилось…или нет… Короче читайте.       — Па-ап, я промахнулась. — Едва выйдя из-за ворот, громко известила девушка, подняв руки вверх, словно красуясь. Глаза её сияли, а губы растянулись в улыбке. Мужчина, которому она это кричала, поднял чашу с вином. Лань Ци Жэнь поперхнулся вином, которое недавно отпивал, и закашлял.       — Поздравляю, дочь. — Цзян Фэн Мянь поддержал радость главы Шуанг Ши Су, посмеявшись с этого цирка.       — Но что здесь весёлого? — Цзинь Гуань Шань даже отложил веер, в шоке переведя взгляд на главу клана Шуанг.       — Всё дело в демонах, а не в стрельбе. Есть определённый диаметр её силы, через который, проходя, демоны очищаются. Видимо, на охоте случилась обычная ситуация: Шу Ли прицелилась и выпустила стрелу в демона, но тот прошёл её круг и очистился, а стрела просто рассекла воздух.       — И что здесь весёлого? — Не Мин Цзюэ, человек, чей взгляд сравним с заточенным топором, недоуменно смотрел на главу клана Шуанг.       — Могу сделать предположение. — подал голос глава Лань, оттягивая конец своей бородки, смотря на девушку, что грациозно обмахивалась веером, стоя в отдалении от всех, кто уже был здесь. — Шу Ли рада тому, что продержалась так долго, и что больше не придется напрягаться.       — Вы правы, Лань Ци Жень. — Ши Су отставил чару с вином и повернул голову к главе Гу Су. — Не смотря на все её старания, моя дочь довольно ленива. Иногда её результаты достигают небывалых высот, следуя результатам напряженных и длительных тренировок. Но чаще всего она просто отступает и отказывается показывать свои силы, предпочитая посидеть за рукоделием или каллиграфией.       — За то время, что Шу Ли провела в Гу Су, я ни разу не замечал за ней такого поведения. — Задумчиво подёргал кончик бороды Ци Жэнь.       — Скорее всего, это потому что особо напрягаться и не нужно. В Гу Су и муха уснёт, пролетая мимо. — Фэн Мянь, прикрывая пол лица веером, стрельнул ехидно в сторону главы Лань, ловя недовольный взгляд последнего. Вэнь Жо Хань, сидя на возвышении и слыша всё, о чём говорят остальные, едва ли сдерживался от того, чтобы провести языком по нижней губе. Настолько сладкой показалась ему идея присвоить себе эту наивную принцессу клана Шуанг. Он сразу заметил её. Среди всех тех серьёзных, скупых на эмоции, сосредоточенных лиц, она выделялась простодушием и солнечной улыбкой. Каково же было его удивление, когда Шу Ли поддержала отпрыска его клана, вступилась за него, словно загородила собой. Но сделала она это так, словно была просто заинтересована, словно это просто мимолётная прихоть капризной принцессы. И то как она тихо, ненавязчиво, направляла Вэнь Нина от чего-то отпечаталось в памяти главы Вэнь. Сам по себе клан Шуанг своим появлением стал костью поперек горла, но если хорошо поразмыслить, то и его можно куда-то приткнуть.

***

      В горле комом застрял крик. В глазах отражался ужас происходящего перед ней действа. Всё пылало огнём. Прекрасные леса окрашивались в алый цвет. Дым, стоящий столбом, заставил сердце замереть в ужасе, перестать отбивать полюбившийся с годами ритм. А ведь как всё прекрасно начиналось! Шу Ли направлялась вместе со своей пиньинь домой, на остров, решив для начала прикупить сувениров по дороге. И надо было им забрести в Облачные Глубины. Янь Ли первая издалека заметила дым. Слишком большой, слишком чёрный, слишком стойкий. Отдав приказ охранять драгоценную пиньинь, Шу Ли вместе с некоторыми адептами, что сопровождали их, взмыла в небо, едва ли не сразу падая на колени, благо, веер располагал.       Он был в огне. Орден Гу Су Лань, принимающий к себе всех и каждого с распростёртыми объятиями, поплатился за свою доброту. Не смотря на картину, она заставила себя очнуться, заставила открыть рот и не закричать.       — Янь Ли доставить на остров в немедленном порядке, а вы за мной. — голос её был хриплым, едва слышным, но они понимали. Тем временем, Шу Ли рванула вперёд, не замечая, как трое её подопечных отделились от остальных и последовали за ней. Чем ближе она была, тем жарче, удушливее становилось в горле. Казалось, всё тело вот-вот воспылает и осыпется пеплом на землю.       Всего ничего прошло с турнира. Каких-то пару недель назад она в последний раз видела родного, доброго, тёплого Лань Чжаня. Вдалеке показались красно-белые одежды, за которыми ринулся один из её адептов. В глазах застыл ужас. Пламя, разрушающее всё на своём пути, не останавливалось, распалялось всё сильнее, доставая языками едва ли не до воспаривших недалеко клановцев Шуанг.       В душе поднялась злость и обида, страх и отчаяние. Надо было принять его ленту, прижаться к крепкому мужскому телу своим, впитывая в себя его тепло, его запах, его чувства. Цел или ранен, жив или мёртв. От последней мысли в груди поднялась волна боли, врезаясь в голову, накатывая на глаза слёзы.       Нельзя, только не сейчас! Мотнув головой, и, понимая, что ничего не помогает, девушка дала себе ощутимую пощёчину, заставив вздрогнуть недалего парящих на своих мечах адептов. Кто-то должен был выжить!       И, словно вторя её словам, в стороне вплыло в небо заклинание, расширяя свой круг и орошая пламя водой. Чистой, ледяной, что заставила бушевавший огонь поутихнуть. От поднявшегося пара глаза заволокло, мешая видеть. Не теряя дорогих секунд, Шу Ли ступила к одному из адептов на меч и покрепче ухватилась за свой увеличенный веер. Один большой взмах, боль в руках, плечах, спине, но пар мгновенно оттолкнуло порывом сильного, усиленного заклинанием, ветра. Тут же переместившись обратно на веер, девушка ринулась следом за адептом своего клана, который направился в сторону появившегося заклинания.       Он сидел, тяжело привалившись плечом к дереву. Рядом с ним были спасенные, немногие. Всё, что осталось от Ордена. Глаза вновь заволокло пеленой, но уже не отчаяния, а облегчения. Не удосужившись даже долететь до назначенной цели, она кинулась вниз, едва ли не подворачивая ногу и неуклюже спрыгивая на землю. Веер рухнул где-то недалеко, не поддерживаемый заклинанием и энергией. А ноги уже несли её к нему, глаза которого были закрыты. Сердце вновь пропустило удары, а лёгкие перестали двигаться. Голова взорвалась новой болью, более сильной, более отчаянной. Мертв. Не успела, не смогла, упустила! Дура! Колени прошибло всё той же болью, но сейчас перед ней был лишь он, тот, кто занял место в её сердце, тот, кто прочно засел там, тот, кто будет виноват и в её смерти, ведь, жизнь без него не представляет смысла.       Веки его дрогнули, и вместе с тем она услышала, как сердце её неровно стукнуло о рёбра, а в лёгкие вновь попал кислород. Слёзы, наконец-то, рухнули вниз, скатываясь по бледным, от ужаса, щекам. Видеть его, полные жизни, глаза было для неё верхом всех желаний.       — Лань Чжань! — Дрожащие пальцы скрыли искорёженное отчаянием, облегчением, болью, счастьем, лицо. Хотелось коснутся его, прижаться к нему, и молить. Молить, чтобы жил, чтобы больше не пугал, чтобы не мучал, чтобы убил сразу, как только сам соберётся умирать.       Последние силы ушли на заклинание щита, чтобы спасти тех, кого он нашёл. Один из учеников додумался использовать заклинание дождя, давая передышку и Хань Гуан Цзюню, и остальным. Молодой мужчина настолько устал, что прислонился к дереву, переставая дышать, давая сердцу прийти в норму. Нога нещадно болела, как и рёбра. Внезапное нападение ордена Вэнь стало ножом в печень их ордена. Они знали, догадывались, но молчали, выжидали и мирно существовали. Думали, раз не будут влезать — их не тронут, а в итоге получилось в точности да наоборот. Рядом Лань Чжань услышал шорох одежд, глухой удар и едва смог разлепить веки, тут же вздрагивая от искажённого ужасом лица сидящей перед ним девушки. Эти глаза, эти волосы, этот всхлип он узнает из тысячи. Как она здесь оказалась, почему и главное, зачем?       — Плачешь. — констатировал факт мужчина, не смея поднять ладонь и коснутся родной щеки. — Больно?       — Конечно больно! — выкрик Шучун заставил всех, в том числе и Лань Чжаня, вздрогнуть. Настолько яростной её ещё никто не видел. Она хотела выкрикнуть ещё что-то, а ещё лучше ударить этого болвана по черепушке за то, что не бережёт себя, но хватило лишь на рывок вперёд. Едва Хань Гуан Цзюн зажмурился, ожидая удара из-за рывка девушки, как ощутил её упавшую на его, вспыхнувшие болью, рёбра. Дрожащие ладони впивались в его халат настолько крепко, что удивительно, как тот не порвался. Одежда, и без того мокрая из-за дождя, увлажнялась ещё больше.       — Дурак…дурак…дурак…- мужчина замер, боясь пошевельнутся. Чему его не учили, так это тому, как успокаивать плачущую девушку. Сердце разрывалось от тоски, глядя на эту картину. Адепты рассредоточились, и, под командованием защитника Шу Ли, отправились на поиски, если не живых, то хотя бы…       Несмело, пальцы коснулись вздрагивающих плеч и белых волос. Жар от её тела исходил волнами, едва ли не заставляя его самого дрожать от резкого контраста с промёрзлой землёй. Не видя рядом более никого, он позволил себе вольность. Пусть так, всего на мгновение, он позволит себе забыться. Боль в рёбрах более не мешала, а ладони уверенно прижали к себе тонкий стан, живого, дрожащего, родного огонька, отправляя по телу приятную дрожь и нечто нежное. Тонкие губы невесомо коснулись светлых волос. Только сейчас, только один раз, только сегодня, и больше никогда…       Как же он смог полюбить?