Мы же друзья?

      Сумерки. Дорога слабо освещена фонарями, но Совергон постоянно ловит себя на мысли, что так даже лучше. Миша идет из магазина домой. В его голове звучит одна из песен лучшего друга — Дани Кашина — та, которая чаще всех на повторе. Им обоим нравится слушать творчество друг друга. Переходя один из небольших мостиков, разделяющих улицы Питера, парень случайно попадает в поле зрения трех персон, которых он старался всегда обходить. — Слышь, блогер, как там тебя? Иди сюда, поговорить надо, — послышалось из темноты.       Миша понял, к чему все идёт и делает вид, что не услышал. Спокойно идёт себе дальше, дом совсем рядом. И, если повезет, то все обойдётся. На плечо парня опускается тяжёлая рука, от чего тот вздрагивает. Совергона резко разворачивают на 180 градусов и сжимают плечо как в тиски. — Есть курить? Нет? А, ты ж не куришь. Ну тогда тебе же хуже, — От слов оппонента, стоявшего в достаточной близости, чтобы ударить, но в недостаточной, чтобы видеть его лицо, Миша вжимается в худи, чтобы как-то спрятаться. Капельки холодного пота стекали по спине, принося дрожь. — Можно я пойду? У меня ничего нет, — Еле выдавил из себя Совергон. Он просто шёл домой, почему это происходит именно с ним?       У парня из рук вырывают пакет, громко смеясь, и толкают с такой силой, что ему ничего не оставалось, как приложиться к асфальту копчиком. Мимо что-то пронеслось на достаточно большой скорости. Но в нескольких метрах от Миши остановилось, развернулось и начало приближаться. Не что-то, а кто-то. Совергон не видел кто это, так как был занят тем, что разглядывал телефон, который приобрёл новую царапину. — Помочь? — Мише протягивают руку. Знакомый голос. Очень. — Кашин? — Поднимая взгляд, выдаёт Миша. — Миша? — Рыжеволосый смеётся в голос, — Сам наебнулся, или помог кто? — Умеешь поддержать. Помогли, — Сказал парень, хватаясь за руку друга. — Скажи кто это, я ему ебучку разобью, — Абсолютно серьёзно сказал Даня. Эта его резкая смена настроения очень тревожит Мишу. Никогда не знаешь, что он выкинет в следующую секунду. Но в то же время Совергон осознавал, что думает, что так даже круче, и ему это нравится. В какой-то степени. — Всё нормально, только хлеб жалко, — Вставая произнёс брюнет. — Какой хлеб? — Кашин хмурит брови, а Миша залипает на его глаза, потому что в зависимости от настроения их цвет немного меняется. Нет, не то что бы Совергон часто другу в глаза смотрит, просто заметил. «Так, перестань смотреть, ты же не пидор!» — произносится в голове и Миша опускает глаза. — Тот, который я купил. Они вырвали пакет и ушли. — Бля, Миш, ну хош я тебе хлеб куплю? — Даня улыбнулся. — Нет, просто пойдём ко мне, пива попьём, посидим, как обычно. — Погнали.       Миша делает шаг, спотыкается об свою же ногу, и, шипя от боли, начинает падать. Похоже, вывернул, когда толкнули. Но до земли он не долетает. Его подхватил Кашин. — Миш, давай тебя на самокате довезу, идти же не можешь? — Давай. Это, Дань. — Что? — Ты когда его купить успел? — Вчера. Ты не видел в телеге? Я записал видос про это. Он разгоняется до 90 километров в час. — Нет, прости, я не видел. Как мы вдвоём поместимся? — Да все норм будет, не ссы. Ты спереди, худой, я сзади, толстый, — Сказал рыжеволосый и засмеялся. — Стой, что? А руль держать кто будет? Я что ли? — Миша смахнул чёлку с глаз. — Бля, не подумал. Ладно, вставай сзади, будешь держаться за меня.       Кое-как уместившись на самокате вдвоём, Кашин резко стартовал. Миша, чуть не потеряв равновесие, схватился за Даню, но этого было недостаточно. Ему пришлось обнять друга, чтобы не навернуться с этой адской «машины». Лица Кашина Миша не видел, и боялся, что тот больше не захочет с ним общаться после такой выходки. А Даня в это время расплывается в улыбке.       Приехали довольно быстро. Оба были расстроены тем, что момент был недолгим и они не успели им насладиться. — Сам дойдёшь? — Должен, — Миша попробовал сделать шаг, но боль сильнее, чем желание дойти до квартиры. — Принцесса, позвольте донести вас на руках, — Смеясь сказал Кашин. — Валяй, — Подыграл Миша, не думая, что рыжеволосый серьёзно.       Вот Совергон ляпнул, не подумав, а в следующую секунду Кашин уже несет его на руках к лифту. Обоим неловко, но нравится то, что происходит. — Бля, Кашин, отпусти, ты совсем поехал? — Сам разрешил себя нести, — Сказал Даня и засмеялся. — Я пошутил! — Миша пытается слезть с рук, но Кашин сильнее и не допускает этого. — А я серьезно. Уже приехали, слезай.       Миша опустился на ноги, развернулся, а Дани уже не было. «Что, мать его, он творит?» — Миледи, придержите двери лифта, я уже подхожу, — Дальше следует смех гиены. Как обычно.       Кашин заходит в лифт уже с самокатом. Встает в угол и пялится на Мишу. А тот на него. Пару минут стоят молча, потом следует: — Дань, мы кнопку не нажали. — Бля, а хули ты тормозишь-то? — В этот момент оба тянутся к кнопке, соприкасаются пальцами и Кашин берет ладонь Миши в свою, сплетая пальцы. — А кнопку-то так и не нажали, — Говорит Миша и нажимает ее другой рукой.       Двери лифта наконец закрываются. — Дань… — М? — Миша накрывает губы Кашина своими, не давая говорить. Они такие мягкие. Совергон тает. Рыжеволосый не отталкивает его, а наоборот, затягивает в поцелуй. Затем брюнет отстраняется. Глядя на Даню снизу вверх, Миша спрашивает: — Мы же друзья? — Лучшие, — Отвечает Кашин и улыбается. — А еще мы уже приехали, — Говорит Миша и кивает в сторону двери квартиры, которая совсем близко, но в то же время так далеко. — Тебя в квартиру внести, как невесту, или доковыляешь? — Кашин явно издевался. Но Мише нравились эти прикосновения, и то, как Даня носит его на руках. — А неси, хули теперь-то, — Сказал брюнет и кинул ключи от квартиры другу в руки. — Ну хорошо, принцесса, — Кашин улыбнулся уголком рта и закинул Мишу одним движением на плечо. — Класс, могу пощупать тебя за зад, — Совергон в этот момент не шутил и впился двумя руками в Даню, отчего тот вздрогнул и понял, что прикосновения Миши в миллион раз лучше всех баб, с которыми был Кашин, вместе взятых. Если признаться, то рыжеволосого давно тошнит от секса с бабами, потому что никакого удовольствия он не получает. И когда он успел влюбиться в Мишу? С каких пор он стал пидором? И как понять, что чувствует сам Совергон? «Бля, влюбиться в лучшего друга, я совсем кукухой ебанулся.» — Подумал Кашин и в отместку ущипнул Мишу.       Совергону тогда казалось, что Дане все «по плечу». Кстати о плечах. Миша до сих пор висит на одном, в другой руке у Кашина самокат и ключи. Как, интересно, он дверь собирается открывать?       Вопрос отпадает. Легко и просто. И вот Миша уже летит с плеча на кровать. Надо же ногу перевязать в конце концов. Кашин закрывает за ними дверь и начинает бегать по квартире и искать эластичный бинт. — Дань, что ты делаешь? — Спрашивает Миша, сидя на кровати и болтая ногами. — Как что? Бинт ищу, — Кашин поворачивается и замечает, что Совергон его наебал, — АХ ТЫ СУКА ТАКАЯ! ГОТОВЬСЯ К СМЕРТИ, ПРИНЦЕССА! — Наигранно кричит Даня и толкает Мишу на кровать, когда тот начал вставать. — Дань, пиво в холодильнике. Принесешь? А то нога болит, — Брюнет ухмыльнулся. — Сам неси, пиздабол, — Кашин разлегся на кровати, закинув руки за голову, и включил телевизор.       Миша дошел до холодильника и принес 2 бутылки Миллера. Кашин любил это пиво, поэтому, на случай, если он вдруг захочет прийти к Мише, у брюнета всегда было несколько бутылок.       После 3 бутылок пива в каждого, Совергон достал кальвадос. Откуда в этой квартире что-то крепче пива, Кашин понятия не имел, да и знать в общем-то не хотел. Ему было и так хорошо. И от пива, и от компании Миши, который время от времени как бы «случайно» прикасался к Дане. То локтем, то коленом заденет. Время летело быстро, и Кашин вроде как собрался уходить, но выжидал, что на это скажет Миша. — Ладно, пойду я. Мне домой еще через полгорода ехать, — Сказал Даня, вставая с кровати. — Ты время видел? Куда ты поедешь? Оставайся у меня, — Миша хотел встать, но при резком движении, словил «вертолет» и сел обратно. — А спать я где буду? — Кашин приподнял бровь. — На полу, где же еще? — Миша усмехнулся, — Со мной придется лечь, больше негде. — Ну, тогда отвернись принцесса, до свадьбы не положено меня раздетым видеть. — Вообще-то ты меня внес в квартиру, как невесту. Следовательно, — Протянул Миша, — ты мой муж, и все законно. — Ох ты ж бля, какие мы внимательные. Хуй с тобой. — Всегда со мной, — Улыбнулся брюнет.       Кашин разделся и «упал» на кровать, рядом с Мишей. Так как Совергон раздеваться не собирается, так и продолжает лежать. — Че, мне тебя что ли раздевать? — Сказал рыжеволосый, поворачивая голову в сторону Миши. — Попробуй.       Кашин встал с кровати, обошел ее и поднял Совергона на ноги. А Миша этим воспользовался и затянул Даню в поцелуй, медленно опускаясь спиной на кровать, таща с собой Кашина. Поцелуй был долгим, языки сплетались в странном танце, но стало не хватать воздуха. Оторвавшись, чтобы набрать полные легкие и продолжить, Кашин быстро снимает с Миши худи и переходит к ремню на джинсах. С ремнем было тяжелее, поэтому Даня произносит фразу, от которой Совергона разобрал смех: — У тебя не ремень блять, а кодовый замок.       Ладно, с этим справились. Кашин нависает над Мишей, и, целуя, скользит рукой к паху. — Дань, давай пока не будем? Я не хочу так. Не в таком состоянии, — Миша тормозит руку рыжеволосого. — Уверен? — Да, — серьёзно ответил брюнет. — Ладно, тогда давай спать, — сказал Кашин. Целует Совергона и перекидывается на другую сторону кровати.       Даня двигает Мишу ближе к себе и обнимает. Уже почти сквозь сон, говорит: — Миш, мы же друзья? — Целует его в ключицу. — Лучшие.       Миша просыпается под утро от кошмара. Кашин сопит рядом. Успокоясь, брюнет поворачивается к нему и обнимает.       Позже. Миша открывает глаза и не видит рядом Кашина. Тяжело встаёт, осматривает квартиру, но никого не находит. «Ну ясно, протрезвел, опомнился и ушёл.»       Звук оповещения и Миша бежит к телефону, совсем забыв проверить его. Малина. Черт. Когда Миша стал так зависеть от Кашина? Ни смски, ни записки, ни самого Дани. Почему так? Неужели это всего лишь алкоголь?       Миша достал припрятанную пачку сигарет, которые лежали на случай внезапной грусти. Он думал, что с дымом выйдут все печали, но так не было. И от этого становилось ещё тоскливей.