Небесная Ведьма и её Туман

– Азкабан? – грустно и даже как-то неуверенно предложила Распределяющая шляпа, покачиваясь в такт похоронному маршу, звучащему из уст очередного первокурсника. В тишине, стоящей в Большом Зале, песня звучала оглушающе громко. – Уже было, – Рокудо Мукуро отрицательно покачал головой. День выдался на удивление тяжёлый, распределять детей становилось всё труднее. И если Гарриет Поттер сама предложила свой вариант и отправилась в сторону Гриффиндора, то сидящий на табурете мальчик явно не собирался облегчать ей задачу.       Куда, вот куда, скажите на милость, можно отправить полностью инициированного демона с опытом длиной в пару жизней и не самым доброжелательным настроем?! С Альбусом и преподавательским составом Шляпа уже мысленно попрощалась, и даже поплевала вслед, но дети!.. – Ад?       Мукуро снова грустно покачал головой, душераздирающе вздохнув. За преподавательским послышался звук разбиваемого стекла – Помона выронила стакан. План не выделяться провалился ещё на этапе внешнего вида – мантия больше походила на привычный плащ. Серьги, перчатки и золотые погоны в образ добропорядочного ученика тоже не вписывались. Пиратская повязка, на которой Гарри, высунув от усердия язык, утром намалевала Весёлого Роджера – тем более. – Выгнали, ку-фу-фу.       Шляпа не теряла энтузиазма сплавить будущие проблемы далеко-далеко, желательно, чтобы никогда не нашли. Хогвартс – историческое место, памятник, терять который решительно не хотелось. – Тогда, может, Нурменгард? Место не столь популярное, зато какая компания! Какой антураж! Я, добрая душа, совершенно случайно знаю координаты! Так что?.. – Дамблдор за столом удивлённо приподнял брови, держа лицо. Откуда, мать вашу?! – Не то.       Шляпа зло сплюнула. Ну, если что, она не виновата. – СЛИЗЕРИН!!!

***

      С самого утра Альбусу Дамболдору было неспокойно. Везде и всюду чудился какой-то подвох, заставляющий блестящий, тщательно выстроенный в уме план трещать по швам. Не сказать, что без оснований, ибо кое-что уже не сходилось...       Во-первых, юная Поттер, которая вот уже как год живёт не у родственников. Дамблдор знал, как сильно Петуния недолюбливала магов, знал, почему, и был уверен – обитая у магглов, девочка не будет избалованной принцессой, ждущей, пока ей принесут весь магический мир на блюдечке. Девчонка не будет и дикаркой – Дурсль была на редкость аккуратной и строгой женщиной с не лучшим характером.       Именно поэтому, опекунство в лице семейства Дурслей имело сразу несколько плюсов. Гарриэт вырастет слегка зажатой девочкой с ярым комплексом справедливости, как и бывает у жертв семейного неблагополучия, но не успеет озлобиться. Волшебный мир будет воспринят как сказка, а в каждой сказке есть Великое Зло с большой буквы, которое надо уничтожить.       Вы никогда не задумывались, почему сказки волшебные так сильно отличаются от маггловских? «Бобриха-шутиха», «Волшебный горшочек», исключения составляют лишь «Дары Смерти», но это – уже совсем другая опера. В волшебных сказках редко бывают злодеи, которым отважные рыцари сносят головы с плеч. А всё почему? А потому, что юные маги получают волшебные палочки в одиннадцать лет, возраст, когда в сказки ещё свойственно верить. Получают, по сути, многофункциональное оружие, которое способно убивать.       Второй плюс – магическая защита, наложенная Лили, защитит Героиню от опасности в лице Пожирателей Смерти, оставшихся на свободе. Третье – наиболее вероятная лояльность важного политического лица. Детям свойственно сглаживать углы и слегка неверно расставлять свои приоритеты. Четвёртый плюс – Дадли Дурсль. Поттер, всю свою недолгую жизнь наблюдающая за столь ярым проявлением родительской любви, подсознательно будет сторониться таких людей и стремиться к тем, кто сможет её понять. Например, к сыну Молли. И ни на шаг в сторону высокомерной аристократии!       А что в итоге? Девчонка вот уже год, как подвергает себя смертельной опасности, а он ни слуху, ни духу! Куда смотрела Арабелла? Договорились же – при малейших изменениях сразу слать сову! У старухи что, всех сов книззлы поели?       Как оказалось, нет. Альбус, в срочном порядке явившийся на Тисовую, узнал, что Арабелла улетела на Карибы – поправлять здоровье. Такого удивления директор не испытывал уже очень давно, ибо денег у сквибки не водилось. Тогда Дамблдор решил заглянуть к Петунье, так сказать, на личную аудиенцию.       После последнего его пребывания дом претерпел значительные изменения. Теперь он уже не был похож на другие сооружения и выгодно выделялся на всеобщем фоне. Дверь ему открыла дама приятной наружности в пёстром фартуке, в которой директор не сразу узнал Петунию. А вот она узнала его мгновенно, с порога ошарашив вопросом: – О! Какие люди! Спустя столько лет! Вы, мистер Дамблдор, видимо принесли алименты за эти одиннадцать лет? А мы уж не ждали!       Альбус от такого поворота событий слегка приху*л, но он был политиком и умел держать лицо, поэтому, доброжелательно улыбнувшись, предложил: – Пустите меня в дом? Негоже хорошей хозяйке держать гостей на пороге. – А вас никто и не держит, – просветила дорогого гостя Петуния, – Калитка – там. А мне и так удобно.       Женщина прислонилась к косяку, держа в одной руке сковородку с готовой яичницей, видимо только что снятую с плиты, а в другой фартук. Дамблдор, тяжело вздохнув, поинтересовался: – Какие алименты? – Как какие? – наигранно удивилась миссис Дурсль, – Большие естественно. Поттер, насколько мне известно, был далеко не беден. – Не беден, – согласился Альбус, добродушно улыбаясь, – Но алименты? – Алименты выплачиваются стороне, в одиночестве воспитывающей ребёнка, другой стороной. Обычно – матери, воспитывающей ребёнка, отцом, его не воспитывающим. Вы, как я понимаю, дедушка Рии, так где мои деньги, уважаемый? – последнее слово Петуния нарочно произнесла по слогам, показывая, где и куда они видели такого «уважаемого». – Петунья, вы всё не так поняли. Я не являюсь Гарриэт дедушкой, я… – В таком случае я не понимаю, какое право есть у вас, мистер, разбрасываться чужими детьми, а потом ещё нагло что-то требовать, – холодно отрезала женщина, – Я… – Мам! Мама, а это ещё кто? – из-за двери выглянула светлая макушка и с живейшим детским интересом уставилась на старика. – Здравствуй, Дадли. Я Альбус Дамблдор, директор школы, в которой будет учиться твоя кузина, – старик снова улыбнулся. – Ааа... – понятливо протянул Дадли, – Ещё один псих, да? Мам, может вызовем дядю Кристофера?       Петуния смерила директора оценивающим взглядом и покачала головой: – Нет, милый, дядя Кристофер тут не поможет. – Как говорит Куро-сама, если не поможет психиатр, то поможет киллер. Позовём дядю Роджера?       Дамболдор прокашлялся. Информацию о киллерах к сведению он не принял – посчитал детским лепетом. А зря. – Дадли, я не психически больной человек. Я волшебник.       Дадли закивал, соглашаясь: – Хорошо, хорошо. Волшебник, так волшебник, но имейте ввиду, – мальчик понизил голос до шёпота, – Если вы обидите сестрёнку, то я чайной ложкой выковыряю вам глазные яблоки и съем их на обед. Хорошего дня, сэр!       От удивления Альбус на пару секунд потерял дар речи, забыв, где, а главное, с кем он находится. Это и стало его главной ошибкой. – Ты чему учишь ребёнка, ирод? – взвизгнула ответственная мать, замахиваясь сковородкой.       В следующую секунду Великому Светлому Волшебнику в лицо впечаталась горячая яичница. – Вау, мам! Прямо в яблочко!       Альбус поспешил аппарировать, боясь словить рожей ещё и сковородку. Боже, ему, великому волшебнику!.. Яичницей!.. Какой позор!..       Оставшись одни, Петунья и Дадли переглянулись: – Милый, я просила не повторять за Мукуро! Сколько можно! – А я попросил не повторять за сестрёнкой! Швырять сковородки – сугубо её задача.       Петуния ласково улыбнулась. Влияние воспитания донны Вонголы ещё никого не обошло стороной.