Нас называют "прозрачные". Изнанка.

«Забудь» - единственная оставшаяся в голове мысль превратилась в молитву. «Пожалуйста, забудь». Учительница приволокла меня в кабинет самым позорным образом: под ручку, как нашкодившего ребенка. Ну, или мне так кажется. Общаться мы сейчас будем далеко не о приятном, о чем дополнительно свидетельствовал классный журнал, который Нина Михална специально прихватила. Мысленно я готовилась к худшему, вжав голову в плечи, но стоило преподавателю вытащить из большой книги листок с телефонными номерами и шумно, с таким противным пиликаньем заклацать по цифрам, я поняла, что внутри все обрывается. Сколько я этим занимаюсь, год, два? Учительская вместе с обеими лаборантскими мне уже как сестры. Нужны ответы по физике, чтобы закрыть так некстати поставленную двойку, что встала стеной между Алисой и новой сумкой? Пожалуйста. Надо, чтобы прогул физры исчез? Легко. Может, и было что-то хорошее в том, что наша школа, отремонтированная снаружи, так и не навела порядок внутри, и каждый класс был в ужасе не из-за интернет-странички, а из-за зверя по имени "журнал успеваемости". Однако в том, что Алиса нарекла меня помощницей в своем личном сериале "Дьявол носит шпоры, а (нужное имя) их ей поставляет", хорошего мало. Хотя смысл в этом наверное все-таки был. Об этом позже. - Через два часа? Хорошо, — договорив, классная руководительница сбросила звонок все с тем же пиликаньем и, не глядя на меня, села обратно за свой стол и продолжила проверять тетради, вероятно, уверенная в том, что происходящее уже произвело на меня достаточный драматический эффект. И она была права. Чего мне хотелось в последнюю очередь, так это видеть маму в школе. Что ей сказать? "Извини, я больше не полезу в учительскую"? Не хочу ей врать. Я же тоже в какой-то мере в плюсе - в комплект с риском и недовольным боссом-Алисой идут те самые ответы, которые я с чужой подачки, но все-таки достаю. Однако сейчас этот плюс казался мелким и дряблым на фоне того, что произойдет через два часа. Страха почему-то не было. Он остался где-то позади несколько минут назад, когда Нина Михална вдруг вернулась в учительскую и застала меня с камерой у тех самых заданий. Если бы она зашла хоть немного позже, вылазка бы не была совсем уж провальной. Страха нет - кивнула я сама себе, ложась на парту и закрывая глаза. Есть ожидание. Ожидание - мой девиз. Жду, пока откроется прием документов в ближайший вуз, куда, кажется, всех берут. Жду, когда учитель выйдет из класса, когда кончится урок, когда дома будет ужин и так по кругу. Может, не правильно проводить "самые счастливые годы жизни" в заморозке, но по крайней мере лед статичен, и ему на Аляске ничего не грозит. Существует себе и все. Я открыла глаза. Спустя несколько долгих минут Нина Михална встала и, бросив на меня выразительный взгляд, который значил "сиди и не рыпайся", вышла из класса. Я подождала буквально момент, прежде чем ринуться к ее столу, взять с него свой телефон, отправить злосчастные фотографии заданий, стереть их с телефона и вернуть телефон на место равно также, как и он лежал до этого. Не пропадать же моим учебникам или телефону в школьном туалете после всего? Ожидание закончилось ровно в тот момент, когда отворилась дверь кабинета, и я вдруг поняла, как хочу исчезнуть. Прямо сейчас раствориться в пространстве и оказаться дома, без всяких разборок. Или отмотать время назад, чтобы дождаться лучшего момента, или... да много каких "или" могло исправить ситуацию. Жалко, что мало-мальски осуществим только тот сценарий, где я падаю в обморок от страшной, но излечимой болезни, и все мгновенно забывают про выговор. Это все чудеса, которых, к сожалению, ждать не приходится.

***

В процессе монолога учительницы, в котором она довольно лениво расписывала мои злобные козни, мама не меняла выражения лица. Наверное, ей было трудно отпроситься с работы хоть ненадолго, но она продолжала выслушивать обвинения в мой адрес вплоть до самого конца. С учительницей мы распрощались на моей фразе, что больше я себя так нагло не поведу. Еще бы, как тут наглеть, когда теперь за мной и за учительской будет глаз да глаз. Хотя, может Алиса хоть ненадолго оставит меня в покое? — Скажите спасибо, что завуч сегодня был очень занят и не присутствовал здесь лично. Простым выговором это дело бы вряд ли закончилось. Вопреки моим ожиданиям, как только захлопнулась дверь такси, мама не стала бросаться на меня с угрозами и упреками. Она долго молчала, уставившись в окно, и я уставилась в свое, подбирая слова. Тихий средний ребенок, который разве что мусор иногда забывал выносить, не стал бы красть ответы по физике. — Зачем? - она, к моему счастью, заговорила первой. Я бы с удовольствием выдала ей топ сто причин и даже в красках расписала ситуацию, в которой очутилась из-за переезда. Мы в этом городе уже больше пяти лет, но ни с кем в классе мне так и не удалось подружиться: прибиться в компании к уже сформированному коллективу кому-то вроде меня едва вообще возможно. Если я заикнусь о том, что у меня странные отношения с одноклассниками и одной Алисой в частности, мама будет винить себя - в конце концов она была инициатором переезда. Сейчас меня грела мысль, что до поступления в университет осталось немного, а потому и на цепочке у дьявола мне быть чуть больше, чем полгода. — Мне нужно было исправлять физику. Я не хотела иметь с ней проблем к концу полугодия, — пожав плечами, я уставилась в окно. На улице уже начинало темнеть.

***

Алиса: что так долго? Я: Меня засекли, я сидела у физички в кабинете Алиса: … -.- Портить себе завтра и может даже всю следующую неделю, не было никакого желания, поэтому стоило маме выйти за порог, но мысленно возвращаясь к себе в кабинете, я поняла, что у меня в руках было что-то, похожее на власть. Я могла не прислать ей фотографии или попытаться выудить за них что-нибудь... а потом весь мой рюкзак оказался бы по частям в разных мусорных баках. Из бесперспективных размышлений меня вырвал звук уведомления. Алиса: если ты вдруг меня подставила... ты знаешь. Куда ж не знать. Наверное, даже хорошо, что Дима пригласил маму в ресторан. Такие вещи так просто не отменишь. А потому, мама, вскоре принарядившись и смыв хандру, оставила меня дома, так и не проронив ни слова. Нагуглив половину так тяжело доставшихся задач, я отодвинула физику и наконец-то взялась за так и не дочитанную историю. Фэнтези с первых строк творит такое чудо, какого не производят ни Витамишки, ни даже хваленый Компливит, обещающий в рекламе счастливых детей: спустя десяток страниц серая дневная муть почти сразу отходит на второй план, образ злобной Алисы сменяется образом не менее злобного белого медведя, а перед глазами уже не ночной сумрак комнаты, а огромное поле зелено-рыжей медовой травы.... Осталось только сделать бутерброд, а лучше два. Однако стоило мне только подготовить комнату отбытия в мир иной (а может даже и не один - до конца последней истории осталось страниц сто, не больше), как за окном раздался жуткий визг колес и громкий то ли человеческий, то ли животный вопль. Я поспешила к окну, но машина уже уколесила за дом, оставив в свете одного-единственного фонаря лежать какой-то мешок. Мешок чем-то отдаленно напоминал то ли кота, то ли маленькую собаку, и не двигался. Через минуту я поняла, что не свожу взгляд с дороги. Я ждала, пока животное поднимется и как ни в чем ни бывало пойдет по своим кошачье-собачьим делам, чтобы с чистой совестью забыть сегодняшний день вместе с Филипом Пулманом, но "нечто" продолжало тихо лежать на дороге. Я перевела взгляд на начатую страницу, не отходя от окна, но только зрение прошлось по знакомым строчкам, в голове неожиданно пронеслось «а что, если оно еще живое?». «Ну и пускай себе живет», — тут же сама себе мысленно ответила я, но книгу отложила. На душе было как-то неспокойно. Накинув парку и запрыгнув в кеды, я вышла в подъезд и, непонятно отчего спеша, быстро спустилась вниз. Людей во дворе не было (еще бы, кто выйдет в эту холодрыгу), как и машин, а кот, или что-то скорее котообразное, чем похожее на собаку, продолжало лежать плашмя посреди дороги. Оглядевшись еще раз, я нерешительно потопала к животному, спрятав руки подмышками и мысленно пожалев, что вообще вышла в такую ветреную погоду. Стоило мне оказаться всего в метре от существа, как оно, словно только отойдя от шока, подскочило на месте и уставилось на меня широко распахнутыми желтыми глазищами. — Да не бойся ты, — тихо сказала я, медленно присаживаясь на колени. Кошка не сводила с меня ошарашенного взгляда и напряглась, готовая отпрыгнуть в любой момент, но почему-то этого не делала, продолжая стоять на асфальте на напряженных лапах. Если так смотреть, на ней нет никаких кровоподтеков, да и не заметно, чтобы что-то было не так. Нормальная такая, не сломанная ни в одной лапе кошка. Она была вся чумазая, но вблизи через черноту грязи был виден смешной кошачий окрас: кошка, кажется, была сборной солянкой по меньшей мере из пяти котов разной расцветки. Рыжие, бурые и черные пятна покрывали все животное, оставив нетронутыми только две передних лапки. Такое чудо в перьях да с огромным пушистым хвостом сложно не запомнить, почему же я ее раньше тут не видела? Может, ее выкинули совсем недавно? Я подышала на пальцы и немного их растерла, чтобы согреть. А чего меня, собственно, на улицу потянуло? Посмотреть на нового дворового обитателя? Он, вроде, живой, пора бы и честь знать... наверное. Медленно, чтобы не напугать животное, я протянула руку вперед. Между нами было чуть больше метра, так что я не могла коснуться кота даже полностью вытянутой рукой. Не сводя с меня немигающего взгляда, он чуть поддался мордочкой вперед и обнюхал пальцы, а позже, вероятно, почуяв запах бутерброда, шагнул вперед и начал искать угощение, которое я, не подумав, оставила в комнате. — Нужно было тебе чего-нибудь вынести, — вслух задумалась я, глядя в желтющие кошачьи глаза. Где-то я читала, что они желтеют от несытой жизни. А у нас в холодильнике как раз колбаса залеживается… Продолжая обнюхивать мои пальцы, кошка (может, это и кот, но какая-то у него женская морда) слегка потерлась о них носом, а после, совсем осмелев, поднялась и сделала смелый шаг вперед, и я, легко, стараясь не спугнуть резким движением, коснулась тут же выгнувшейся навстречу кошачьей спины. Животное, наверное, находилось в состоянии шока, а потому потрусило прямо к моим коленкам и начало бодаться и тереться о пижамные штаны. Через момент, кажется, включился маленький заводной трактор, потому что иначе назвать это мурчание язык не поворачивается. В необычно пустом дворе, кажется, никаких других звуков и не было. Вдруг телефон в заднем кармане завибрировал, и мне пришлось оторваться от разглядывания жертвы аварии, подозрительно целой для того, кто провалялся на дороге без чувств пару минут. Алиса: в четверг контрольная по истории. Не попадись, как сегодня. Вздохнув, я отложила мобильник. Только сейчас я вспомнила, как все-таки холодно на улице. И что нужно, наверное, дорешать физику, искать ответы на вопросы по обществу, разбирать карты по географии, сверять расписание исторички и свое, чтобы успеть стянуть ответы на одной из перемен, и… И так расхотелось браться хоть за что-то. Вдруг меня опять поймают? Я еще как минимум неделю буду под пристальным вниманием всех учителей, почему бы Алисе не попросить кого-то еще? У нее ведь довольно убедительные просьбы, причем чем дороже телефон жертвы, тем активнее работает дар убеждения. Неужто на всю школу не найдется еще одного козла отпущения? Пытливый взгляд желтющих глаз снова был прикован ко мне. Кошка словно ждала от меня чего-то, впитывая каждое движение и навострив маленькие ушки. Я поняла, что действительно не хочу завтра разбираться с историей. Не хочу пробираться в класс и после — спешно слать Алисе варианты, не попадая дрожащими пальцами по сенсору, потому что… а почему я, собственно, это делаю? Короткий мяв разбавил тишину, и я снова протянула руку к животному, почти не глядя в его сторону. Было бы здорово поступить наперекор Алисе в этот раз. Чтобы я могла ей что-то противопоставить. Чтобы она сама полезла за ответами, попалась, и просидела в кабинете два часа, предвкушая выговор от родителей. Да и вообще… Может, я когда-нибудь и смогла бы отвесить ей решительное «нет», будь у меня больше уверенности, но как представлю ее лицо и возможные штрафные санкции в виде исполосованной тетради с домашкой... чего мне не хватает, так это еще одного выговора в школе. Что мне остается? Продолжить подставляться ради чужого аттестата? В момент, когда нехотя плывущие безрадостные мысли обрели словесную форму, я поняла, что кошачья мордочка оказалась совсем близко: желтющие глаза смотрели прямо в мои, а ее нос почти касался моего. Не хочу всего этого. Было бы здорово просто взять... и начать с нуля. Еще один короткий мяв — и кошка вдруг задрала голову вверх. От неожиданности я следовала ее примеру — и, приоткрыв рот, окончательно села на холодный асфальт. Сотни белых огней, сотни звезд светили так ярко, как это бывает только на природе. Созвездия — целый миллион, не меньше — сформированные большими-большими белыми звездами, решетили ярко синее-небо. Я вдруг поняла, что даже луна не светит так ярко, и что ее на фоне этой россыпи звезд-прожекторов даже не видно. Такое… такое вообще бывает в городе? Тихий мяв раздался уже дальше. Оторвавшись от неба, я поняла, что кошка непонятной породы сидела на моем подъезде и терпеливо умывала уши. В тот же момент из-за дома вышли какие-то люди, болтающие о своем, из соседнего подъезда показалась какая-то парочка и, хмельно хихикая и взявшись за руки, пошла гулять в противоположную сторону. Спустя еще мгновение во двор, скользя шинами по ледяному асфальту, заехала машина, и я, подобравшись, отошла с дороги, отряхивая полы парки. Что это только что было? Когда я в следующий раз посмотрела на небо, оно было скрыто под тяжелыми тучами.