Hollback (сборник драбблов)

Эш много раз был слишком близок к смерти. Каждый раз на волоске, каждый раз «за секунду до». А сколько пыток он пережил - нельзя было даже сосчитать, шрамов на теле было больше, чем мирных и беззаботных дней за всю его жизнь. Эш так редко боялся… Страх был как что-то, о чем все говорят, но он сам его давно забыл и потому даже слабо в него верил. Боль и страх были для него отдельно друг от друга, этим он и отличался от других. Он не боялся боли, зная, что может пережить ее в любом количестве. Он не боялся… До того, как встретил Эйджи. Если подумать, то не только страх потери теперь преследовал по пятам Эша, но и страх… Быть недостаточно хорошим для того, чтобы быть с Эйджи рядом. Он хотел дать ему так много и так мало мог. Эйджи абсолютно не интересовали деньги, сколько бы Эш их ни крал из фонда Голзини. Он одинаково себя ведёт и чувствует в роскошных апартаментах, на груде одеял в кузове пикапа и на матрасе в углу подвала, где под стенками бегают крысы. Он может приготовить вкуснятину из чего угодно, в чем Эш убеждается не раз, удивляясь, как можно превратить полуфабрикаты, украденные в круглосуточном супермаркете, в ужин, куда более вкусный, чем любой из всех тех, что подавали в ресторанах под патронатом Дино. Эйджи радовался простым вещам вроде коротких спокойных бесед где-то в безлюдном месте или тому, когда узнавал новое сленговое слово на английском. Эш мог бы завалить его подарками, но что толку в вещах, когда их никуда нельзя с собой взять. Если нет дома, если нет шкафа да и… Хм, кармана иногда может не быть. Однажды он, правда, принес ему букет цветов. Красные розы приятно пахли, распространяя солнечно-вязкий аромат августа на всю квартиру. Эйджи сделал, кажется, сотню фото, бегая вокруг букета, не переставая тарахтеть о том, насколько редко в Японии встречается такой сорт. — А откуда они? — парнишка выпрямляет спину, отрывается от фотоаппарата, и Эш сглатывает, понимая, что никогда не признается в том, что сам их покупал, несколько часов выбирая самые красивые и пахучие. — Кто-то бросил прямо в парадной… Я подобрал. Эйджи хмурится, возвращаясь взглядом к цветам. — Наверное, кто-то извинялся и его не приняли, — предположил он обеспокоенно-грустным голосом. — Никто ведь не будет выбрасывать букет просто так. Эш лишь пожал плечами, сбегая на кухню от разочарования Эйджи и от своего собственного смущения. Так его первая и последняя попытка подарка провалилась. Время шло и Эшу хотелось только большего… Вернее, дать Окумуре больше. Дать ему всё, преподнести весь мир на блюдечке, или хотя бы Большое Яблоко, Нью-Йорк, но всё, что они могут себе позволить — гулять по «своему» району в сопровождении охраны. Эйджи снова рад, снова улыбается, покупая копеечные пончики, фотографируя Эша на фоне хилых из-за выхлопных газов кустов, и на унылые вздохи Эша клянется, что совсем-совсем не хочет посмотреть другие места, ведь «здесь так аутентично!» К Эшу приходит идиотская идея, которой ему не с кем поделиться, а значит, никто его не разубеждает. Вечером Эйджи как обычно возится с пленкой за рабочим столом, рассматривая ее на свет и делая пометки, решая, какие кадры проявлять, а какие не нужны. Эш садится на пол у его ног, сначала касается его щиколотки, а затем ведёт руку вверх, заставляя Эйджи раздвинуть колени. — Эй, ты чего творишь, щекотно же! — смеётся Окумура, не до конца понимая, что происходит. Пленка с шелестом падает на пол и парнишка тянется за ней. Эш немного приподнимается, останавливая Эйджи, и усаживает его обратно в кресло. Его руки тянутся к чужому брючному ремню, и Эйджи замирает, всё ещё ничего не понимая. — П… Подожди… что ты делаешь? — на нем смешное белье с мультяшной птичкой. Эйджи осторожно берет Эша за запястья, отнимая его руки от себя. — Эш, ты чего? Голос у него не испуганный, а мягкий, он говорит с Эшем как с ребенком, и у того сносит крышу. В горле встаёт ком, хочется плакать от того, что Эйджи… Что он не такой, как остальные. — Мне от тебя ничего не нужно, слышишь? — Окумура вдруг сводит брови, становясь серьезным и сразу же более взрослым на вид. Эш же, наоборот, съеживается, мечтая лишь о том, чтобы не начать плакать. — Я… — Можешь помочь мне с проявкой, — предлагает Эйджи. — Если хочешь. Конечно же, Эш хочет. Хочет помочь и счастье переполняет его, когда он, наконец, делает что-то для Эйджи. А тот и сам бы справился. Но решил, что не в этот раз.