Живая петля

Даня просыпается от назойливого рингтона звонка. Он лежит пару секунд, думая о том, что ему стоит как-нибудь поменять темп своей жизни, а затем одним резким движением хватает айфон и сонным голосом хрипит в трубку: — Ало? Да, доброе. Я только проснулся, как я могу знать о всех свежих новостях? Что?.. Мозг Кашина резко включается в работу, когда он слышит лишь одно заветное слово, которое держит его на своей работе, как будто это его долг. Убийство. — Буду через 30 минут. — бросает трубку и вскакивает, по пути скидывая с себя одеяло ровными отточенными движениями. Холодная вода освежает немного опухшее от сна веснушчатое лицо, капли небрежно катятся дальше по шее и груди. Уложив волосы, Даня быстро выходит из ванны, оглядывается на кухню, но в мыслях только «в пизду завтрак», поэтому он надевает свой черный костюм и длинный, такого же цвета, плащ и выходит на свежий воздух. Сырость и прохлада пробираются под одежду, но эти ощущения слишком незначительны, чтобы Кашин дрогнул. Ветер раздувает его волосы и плащ так, что он становится похожим на героя блокбастера. Вокруг носятся полицейские машины, но он не оглядывается на них, а целенаправленно шагает в офис. *** — Это блядское животное убило уже 17 человек, а мы все бездействуем. — шеф кидает на стол перед Даней папку с информацией о парне, из-за которого в городе введено военное положение. Листов очень много, как и его фотографий, даже есть, черт возьми, его Инстаграм. В голове подчиненного крутится вопрос «А почему его до сих пор не поймали?», и он задает его вслух. — Почему не поймали? Потому что его боятся. По-настоящему. Гребаные полицейские испытывают животный страх перед ним и, постреляв пару раз, даже не подумав, что он в бронежилете, они садятся по машинам и уезжают, моля о подкреплении. А ведь он просто стоит и смотрит на них. Даже не сопротивляется, если его окружают со всех сторон. Никто не может понять, что в нем такого, но он получает невероятное удовольствие от убийства своих жертв. А самое интересное — он убивает их исключительно ножом, сначала делая порезы, потом отрезая что-нибудь, и только затем жестоко втыкая оружие в череп или спину. Шеф передал фотографии изрезанных жертв с проткнутыми руками, шеями и глазами. Хладнокровию глядящего на это можно только позавидовать. Шеф медленно обошел вокруг стола и положил руку на плечо, крепко сжав его. — Данил Кашин. Ты прошел через многое. И я очень надеюсь, что твой рассудок не покинет тебя в этот раз. Твое задание довольно простое: посади этого черта в тюрьму или… убей его. Даня кивает и погружается в изучение материалов об этом парне, даже не заметив, что шеф ушел в свой штаб. Первая фотография. Темноволосый парень с выразительными чертами вытянутого лица, длинным тонким носом и мягкой улыбкой, подчеркиваемой довольно пухлыми губами. Большие карие глаза глядят со спокойствием. Это лицо привлекает агента и ему кажется, что такой человек не смог бы убить столько людей. Но затем он смотрит фотографии дальше, по хронологии. Четвертая. Улыбка этого беса шире, а глаза уже не спокойны. Они смотрят прямо сквозь бумагу с нездоровой искрой. Он выглядит запутавшимся и отрешенным, а большие мешки под глазами делают его уставшим. Шестая. Губы плотно сжаты, улыбка исчезла. Из-за наклона головы вниз он глядит исподлобья, темные выцветшие веки напряжены, и теперь он выглядит намного страшнее. Последняя. Нет, Дане не страшно, но тревога прокрадывается в его сердце, когда он смотрит на безумные глаза, буквально режущие бумагу. Здесь парень смеется и кажется, будто он слышит этот смех внутри себя… Кашин захлопывает папку с фотографиями и решает узнать, как зовут его жертву. На первом листе имя и фамилия без отчества и возраст. Это все, что известно. «Руслан Тушенцов, 23 года» Даня хмыкает, ведь дело обещает быть интересным. — Приятно познакомиться, Руслан. Даня покидает офис за полночь с роем бесконечных мыслей в голове, пока не разложенных по местам. Сейчас его панацея — сон. Грея свое замятое тело под мягкими струями душа, он размышляет о том, что может ожидать его впереди. О том, каким он стал после поступления в ряды агентов. Его «хрупкая жизнь», как принято говорить у нормальных людей, стала, как ему кажется, стальной. Его хладнокровие на заданиях давно переросло в хладнокровие в рутине. Он перестал показывать свои эмоции и перестал нормально чувствовать. Об отношениях и речи быть не могло — он рискует быть убитым раз в месяц, как минимум. Герой, которого никто не знает в лицо. Человек дела, всегда одетый с иголочки, и предмет притягивания взглядов на улице. Но кому он по-настоящему нужен? Можно сделать вывод, что никому. Даня не осознал, что он закончил свою цепочку размышлений уже в кровати и так же быстро провалился в грузный сон. В соседнем районе Руслан смотрел на часы. 2:35, самое время искать жертву. Зачем совершать по-одному убийству, когда можно совершить серию и тебя не поймают? Улыбаясь, он шагал в мертвой тишине по разбитому асфальту города, в котором вся власть сейчас принадлежит ему. Мэрия, полиция и другие службы — все подстраивалось под него, лишь бы уменьшить количество жертв. А Тушенцову это нравилось. Что его боялись, как огня, что весь город знал о том, что он на свободе. Что каждый думал о том, что этой ночью будет убит он. Ему не приходилось избирательно относиться к жертвам — кого ночью найдет, того и убьет. Сегодня это пьяный парень, бьющий бутылки и распевающий какую-то чушь. Руслан медленно подходит сзади, секунду смотрит на свой нож, порезавший стольких людей, кладет его несчастному на шею и дергает на себя. Крик эхом отдается по ночным улицам. Теперь их 18, а Руслан все еще на свободе. Его дом невозможно найти. Нет, это даже не заброшенное здание, это элитная новостройка, хозяин которой любезно одолжил Руслану весь цокольный этаж взамен на то, что он не тронет его семью. Все так же. Холодный душ. Твердая кровать. Сон. Но только абсолютно безмятежный, без лишних раздумий и нервов. *** — Один кофе без сахара, пожалуйста. — Даня стоит в кафе в толстовке и, окидывая взглядом заполненные столики, выбирает один свободный у окна. Он так и не решил, как начать поиски убийцы, поэтому взял выходной, чтобы размышлять не в офисе с угнетающей атмосферой, а в уютном заведении где-нибудь возле центра города. Он знал, что идея всегда приходит внезапно, поэтому нужно лишь подождать… Оборачиваясь на окно, Кашин заметил фигуру в черной толстовке с капюшоном, которая все ближе подходила к входу. Ему померещилось. Цель не могла быть так близка к нему. Но все сомнения развеялись, когда пара цепких карих глаз вошедшего блеснула из-под капюшона, и абсолютно все в кафе заткнулись, как по щелчку пальцев, смотря на парня, как стадо ягнят на волка. Медленными шагами он подошел к дрожащей официантке за стойкой. — Один кофе без сахара, пожалуйста. — Даня поднял глаза и посмотрел ему в спину. Вроде бы ничего необычного, люди каждый день заказывают именно этот напиток, но почему именно он произнес эти слова? Пока Кашин думал, рядом прозвучал холодный бархатистый бас: — Я могу присесть? Даня коротко кивнул, и в этот момент он понял, как должен выполнить задание. Он должен стать жертвой. Жертвой самого опасного человека в городе, которому ничего не стоит убить его. Ведь это единственный способ выманить его в полицию или убить его самому. Тем временем пристальный взгляд парня, уже снявшего капюшон, становился невыносимым, и когда Даня начал в ответ смотреть на него в упор, Руслан заговорил: — Здравствуй. Я вижу, у тебя такой же заказ, как иронично. Как тебя зовут? — И тебе не хворать. Я Даня, и вообще, с чего ты взял, что у меня кофе не с сахаром? — он сложил руки замком под подбородком в ожидании ответа. — Начнем с того, что ты начал смотреть на меня только после того, как я произнес свой заказ. Значит тебя в нем что-то заинтересовало, не так ли? Даже несмотря на то, что это был обычный кофе без сахара, ты выглядел озадаченно, из чего можно сделать вывод, что тебя заинтересовал не заказ, а я. — Руслан выглядел напористо и с ухмылкой продолжал, — если говорить о неоспоримых фактах, то ты немного морщишь левый глаз, когда делаешь глоток, ведь здесь кофе без сахара довольно кисло-горький, а ты привык ходить в кафе возле своего офиса, где готовят менее терпкие бленды. Можно закончить тем, что ты размешиваешь сахар ложкой, и кофе намного сильнее остывает, а от твоего до сих пор идет пар. — он закончил, с победной улыбкой взглянув на каменное лицо парня напротив. «Блядь, он еще и психолог. С ним будет труднее, чем кажется. А я, лучший агент города, пялился на него так, что он успел понять, что интересует меня. Тупой дегенерат.» — носилось в мыслях у Дани, пока Тушенцов терпеливо ждал хоть какой-то реакции. — Эй, ты, видимо, не хотел, чтобы я подсел к тебе? — более слащавым голосом, полным притворного сожаления, говорил киллер, — я могу уйти, если тебе так не хочется, — последняя попытка надавить на жалость, ведь такую милую и закрытую жертву нельзя просто так отпустить. — Что? Нет-нет, я просто задумался. — Даня резко спохватился, хватая за руку парня и усаживая его на место, таким образом подписывая себе смертный приговор. — И о чем же ты задумался, если не секрет? — Руслан наклонил голову в бок и улыбнулся еще мягче. Даня уже был почти очарован, но вовремя вспомнил, что от рук этого человека погибло 18 людей и его улыбке нельзя доверять. Сглотнув, он решил утешить эго собеседника, закрепив желание общения: — О том, какой ты, сука, умный. Ты, кстати, так и не сказал свое имя, — ему одновременно стало так не по себе и смешно от того, что он знает имя и фамилию, возраст, количество тюремных сроков и все подробности убийства каждой жертвы этого парня, но ему нужно быть милым и притворяться, что он понятия не имеет, кто это. — Ха, спасибо. Я Руслан. — на этом разговор можно было бы считать оконченным, если бы через пару секунд парень не внес предложение, — Может, прогуляемся? У меня есть зонт. Не ломайся, я не могу просто закончить наше знакомство ничем, — на что Даня с полуулыбкой кивает. Они шагают под большим зонтом по центральным улицам, освещенных фарами и вывесками в такой пасмурный день. Где-то рядом шипят колеса машин, катясь по мокрому асфальту и гудят на светофорах. Романтика, блять. Руслану пока нравится. Ему пока не хочется лишать жизни Даню, хочется еще поиграть, он такой очаровательный. — Руслан, тебе больше нравится городская среда или ты бы хотел уехать жить загород? — попытался начать разговор Даня. — С тобой хоть на край света, — ему так хотелось смутить его путника. Смотреть на чуть блестящий румянец на его вытянутых щеках и чувствовать, как он старательно отводит взгляд, рассматривая что-то вдали. Но Даня не сдавался и делал вид, что ему все равно. — Долбоёб, мы знакомы не больше 2 часов. К чему такая спешка? — Кашин знал, что это вопрос с подвохом и уже ответил на него у себя в голове. А Руслан ведь молчал. Размышлял над тем, как быстро нужно его убить и нужно ли вообще? *** Болтая на отвлеченные темы и постепенно осознавая, что они довольно хорошие собеседники друг для друга, они случайным образом дошли до дома агента, где он попросил Тушенцова постоять пять минут на улице, пока он меняет одежду. Одежду вместе с пистолетом. — Ты серьезно собираешься оставить меня под холодным дождем? Ты бездушный. Даня смотрел на него и не понимал всей опасности, которая может таиться за приглашением киллера в его квартиру. Он начал ощущать эмоции и все больше поддаваться инстинктам, что в его работе могло иметь трагические последствия. Но кого это ебет, когда промокший даже под зонтом Руслан стоит около его подъезда с растрепавшимися волосами и той мягкостью в глазах, которую Кашин видел… на первой фотографии? Как будто дежавю. — Да, я не подумал, извини. Пойдем. — улыбнулся он и запустил Тушенцова в подъезд. В Даниной квартире всегда было прохладно, сухо и обширно. Никакого уюта, только кухня с пакетами Деливери Клаб, двухместная кровать с большим ночником, диван с небольшим телевизором, за которым были окна в пол с видом на город и вечная тишина. — Будешь чай? — спрашивает хозяин квартиры, глядя на Руслана, сидящего в старых тапочках за столом на кухне. — С удовольствием. Дань, а чем ты занимаешься? Твоя квартира такая нетронутая и, судя по всему, отношений у тебя тоже нет. Значит, ты весь в работе. Даня даже не готовился к такому вопросу. Он вообще не готовился к тому, что цель его задания будет сидеть на его собственной кухне и пить с ним чай. — Я? Я офисный работник, зависаю целыми днями на рабочем месте, делаю отчеты и остальную скукотищу. А отношения не хочу иметь, я привык скрывать свои эмоции, мне это не нужно. — Я уже понял это, ты даже не улыбнулся ни на один мой подкат. Кашин звонко засмеялся, неся чашки к столу. Что может быть прекрасней двух людей, являющимися жертвами друг для друга, которые мило отогреваются чаем вечером под монотонный дождь за окном? Двух человек, осознающих, что хэппи-энда не получится, но они упорно продолжают очаровывать друг друга, смотря прямо в глаза? Да всё, что угодно. *** — Смотри не намокни. Тебе дать зонт еще побольше? — тихо говорит Кашин, хотя в квартире больше никого. Не хочется нарушать спокойную атмосферу. — Не стоит, Дань. Спасибо, что приютил, я хоть отогрелся. Руслан раскрывает руки для объятий и Даня буквально падает в них, обнимая его за плечи. Каждый из них не помнит, когда последний раз обнимал кого-то, но чувствует тепло и улыбку. Никакого оружия и подвоха. — Пока. Надеюсь, еще увидимся, номер у тебя есть. Кашин говорит это уже с чуть фальшивой улыбкой, и когда дверь закрывается, он понимает, что просто хочет забыть этого парня с вечно теплыми руками. Забыть это задание и никогда к нему не возвращаться. Ему так паршиво, что хочется блевать тем утренним кофе без сахара. Он почувствовал эмоции. Он ослаб. Он больше не хочет думать о том, что ему предстоит обмануть Руслана и даже убить его. Он не знал, что парню нужно от него, и неизвестность пугала. Он пытается обмануть его или хочет общения? Даня смотрит в потолок, освещенный фарами машин с приоткрытыми глазами. В один момент он отрубается в таком положении, на 7 часов забыв о всех проблемах. *** На следующее утро все-таки пришлось идти в офис, дабы отчитаться боссу. «А за что отчитываться?» — раздраженно думал про себя Даня — «за то, что я подружился с собственной целью миссии и теперь не хочу ее убивать? Неплохой, сука, расклад, знаете ли» — подмечает он, пока гладит одежду. В нем боролись совершенно противоречивые мысли от «этот парень затаскивает тебя в свои сети, чтобы потом убить, не верь ему» до «он хочет с тобой общаться, прекрасный же собеседник, чего тебе бояться?"'. Придя в офис подавленным и уставшим от постоянных гипотез, он сказал шефу, что все еще работает над способом убийства. Получив резкий кивок, сопровождвющийся неодобрительным взглядом, агент со вздохом сел за бесполезные бумаги, которые он изучил вдоль и поперек. Уставившись в стену напротив и закинув ноги на стол, он глотнул кофе без сахара из местного автомата. Действительно, он даже не горчит. От бесполезного занятия его отвлекла вибрация айфона. Руслан: Не хочешь прогуляться? Мне скучно, уверен, что тебе в офисе тоже. Знал бы он, чем Даня занят на своей далеко не монотонной работе. Даня: Окей, тогда встретимся, где вчера? Я приду минут через 40, надо отмазку придумать. Сунув телефон в карман, он решил не терять время зря, зная, что шеф и так до него доебется. Вылетев из кабинета в надежде ни с кем не встретится по пути, он быстро дошел до аварийной лестницы, но распахнув дверь встретился лицом к лицу с тем, с кем он меньше всего хотел сейчас встречаться. — Эээээ, шеф? Что вы тут делаете? — в смятении протараторил Кашин — Ищу таких придурков как ты, которые убегают из офиса по аварийке, конечно же. Чего встал? Иди обратно в кабинет, или куда ты там собрался. Нахмурившись, он уже хотел развернуть подчиненного самостоятельно, но тот отошел немного и начал говорить очень уверенно и быстро: — На самом деле, я придумал план, который поможет мне выполнить задание и я… я иду готовить его на улицу. Получилось очень нелепо и неубедительно, но босс просто пошел к своему кабинету, открывая Кашину выход из помещения. Оставалось только надеятся, что его не уволят после такой выходки. Его образ хладнокровного делового агента постепенно превращался в крах по мере того, как он знакомился со своей жертвой. И он знает об этом, но тянет время. Тянет, потому что под властью тяжелого взгляда. Он будто мальчик, который повелся на очарование и наивно строит у себя в голове великую дружбу, цена которой — один день. *** На улице опять идет дождь, но только теперь он не моросит, а потоком низвергается с небес прямо на голову Дани. Такое ощущение, что они тоже недовольны им. Он забегает в кафе и фыркает, стряхивая капли с носа и ресниц. Воздух резко теплеет. Сегодня здесь только пару работающих ребят с ноутбуками и та же скучающая официантка. Такой холодный и промокший, он создает образ полностью противоположный сухому и теплому Тушенцову, уже ожидающего за тем столиком, где они сидели вчера. Только вчера… чувство, будто прошла неделя. — Привет. Выглядишь мокро. Ты попал под дождь? — саркастично здоровается киллер, улыбаясь во все зубы и давя смешок. — Охуеть. Меня просто поражает твоя проницательность, Руслан. Закажи мне латте, пожалуйста. Отрывая взгляд от прозябшего знакомого, Руслан направляется к стойке. Судя по тому, что официантка уже не так остро реагирует, он был здесь еще пару раз до встречи с агентом. Даня медленно снимает с себя плащ, с которого струями стекают дождевые капли и цепляет его на вешалку вместе в пиджаком. Оставшись в одной рубашке сверху, он садится и складывает пальцы в замок под подбородком, немного касаясь губ. Как и всегда, в такой позе он кажется немного грустным и задумчивым. — Ты похож на Шерлока, ты знаешь об этом? Только рыжего. На этих словах Даню слегка передергивает и он не знает, от чего точно: от покалывающей зябкости под кожей или от бархатистого голоса. Руслан плюхается в кресло и пододвигает кофе к собеседнику, а затем всматривается в него. Карие глаза глядят уже не мягко, как вчера. Они точат тело напротив, как волны прибрежные скалы, и Кашину начинает казаться, что это не к добру. «Ну, что ж. Не взял зонтик, да, Руслан? Зато захватил пистолет. В любую секунду я могу выхватить его и твои руки больше не окрасит ничья кровь» Инстинктивно агент тянет руку к переднему карману брюк, и проводит по холодному железу, а затем поднимает глаза на убийцу. Атмосфера между парнями резко накаляется, и Руслан задает вопрос, очень наивно и просто: — Даня, у тебя пистолет в кармане, что ли? Кашин резко опускает взгляд обратно. Смятение вперемешку с непонятно откуда взявшимся стыдом накатывает на него, но именно сейчас момент, когда нужно взять себя в руки, чтобы не спалиться. — Нет, я просто дрочу. Руслан глухо смеется, ударяя себя ладонью по лбу. Конечно, это же ответ, который может спасти любую ситуацию. Какой абсурд. — На тебя все так смотрят, ты популярен здесь? — после того, как Даня слегка остудил атмосферу, он решает добавить масло еще в не совсем потухший огонь. Действительно, ведь румянец идет Руслану больше, чем мертвенная бледность. — Да… в каком-то роде. Не парься, я такой же, как все остальные. Лучше расскажи побольше о себе. — киллер аккуратно переводит тему и улыбается так же прекрасно, как и всегда, а за ним улыбается и нахмурившийся Даня. Они сидят в кафе до самого закрытия, и Даня раскрывается, словно бутон под лучами солнца. Он рассказывает свою историю: как он жил в родном городе, как впервые занялся музыкой, про своего отца и отношения со знакомыми. Он отогрелся. Не только телом, но и душой. Ему было так комфортно говорить, что он не хотел останавливаться, казалось, что как только он это сделает, вся иллюзия «прекрасного друга и собеседника» разобьется вдребезги, с болью вонзаясь осколками в его уязвленное сердце. — Воу, уже пол одиннадцатого, вот это мы поговорили. Тебе же еще до офиса нужно дойти, забрать рюкзак, да? Я могу проводить, а то ночью, знаешь ли, всякие шляются. — вопреки ожиданиям Дани, парень сказал это не грустно, а с каким-то вдохновением, заставляя Кашина снова насторожиться. Было такое ощущение, что Руслан давно все знает. Знает, кто он, зачем с ним общается. Знает, что смог влюбить его в себя, и все время пытается напомнить, с кем он связался, чтобы сделать больно, до конца выбить всю уверенность и желание продолжать работу. Или Кашин просто загоняется, и это самоирония, которую, как думает парень, понимает только он? Почему же, блять, так сложно. — Нет, не нужно. Завтра заберу, а то он уже закрыт. — попытка отстраниться, дать понять, что они далеко не близки. Но это не так. Они слишком близко говорили, слишком долго находились рядом. И сейчас невозможно резко оттолкнуть Тушенцова, ведь за два дня они успели пересечь эту черту «знакомый-друг». Два чертовых дня. Может все дело в обаятельности киллера? — Дань… Кашин перестает задумываться об отстраненном поведении, когда слышит свое имя. И перестает задумываться вообще, когда чувствует, как его ладонь оказывается в тисках двух ладоней напротив. Руслан смотрит на него в полутьме холодной улицы, и блестят лишь его расширенные зрачки. Зрачки, которые смотрят с жалостью и каплей отчаяния. — Я никогда не думал, что окажусь так близко к какому-то человеку. Что мне будет интересно слушать его. Ты… типа, особенный? Я не хочу, чтобы ты затерялся среди остальных моих, кхм, друзей. Поэтому… зови меня в любую свободную минуту, я обязательно поболтаю с тобой. Ему так тяжело дались эти слова. Единственные слова в его жизни, которые не были пиздежом. Он так надеялся на то, что Даня поверит, так боялся его реакции. Боялся? Впервые за много лет слышит у себя в мыслях это слово. Руслану тяжело смотреть на этот ступор, поэтому он отпускает руку и, бросая небрежно что-то на прощание, стремительно направляется в сторону своего дома, оставляя агента наедине с его словами. Даня долго смотрит ему вслед, а затем резко разворачивается и бежит от кафе. Не просто идет быстрым шагом, а летит оттуда, убегая от только что появившихся в голове воспоминаний. Ему кажется, что если он остановится хоть на секунду, попытается перевести дыхание, то его опять накроет то ощущение власти, которое он почувствовал около того проклятого места. Ощущение того, что теперь доверие убийцы в его руках. Оно так сильно пытается сломать человеческие чувства, оставив лишь обыкновенное кипящее желание выполнить работу, не обращая внимания на отношения с целью. Его и сделанную задачу отделяет только недостаток этого ощущения, которое он теперь может восполнить, но Кашин продолжает бежать. Такое происходит впервые и только с Русланом. Так хочется доверять ему, рассказать о том, зачем он с ним общается, и что будет, если он не убьет его. А потом уткнуться лицом в грудь и ждать, пока Тушенцов поймет его. И он знает, что это обязательно произойдет, ведь Руслан не такой, как остальные. Руслан сможет простить его, сказать, что они могут уехать на край света, чтобы Даню никто там не дергал. Вместо этого он заходит в квартиру один, пытаясь освободить мозг от фантазии, которая так близка к воплощению, так реальна и выразительна. Но понимает, что в конце концов, как бы он не страдал, чувство долга и обязанности перебьет все остальное. Даже в том случае, если он вспомнит, что никогда больше не найдет никого даже близко похожего на этого мальчика, вскружившего ему голову, с его прекрасным бледным лицом, черными глубокими глазами, такого же цвета огромными ресницами и бархатным голосом, понимающего его во всем. Он убьет его с таким же хладнокровием, как и всех остальных. Ведь личность мертвого человека ничем не отличается от личности других мертвых людей. *** Со следующего дня начинается самая тяжелая неделя в жизни Дани. Постоянные порицания от его босса в стиле: «если он убьет еще кого-нибудь до того, как это сделаешь ты с ним — ты понесешь жестокое наказание» Придя на четвертый день, он увидел, что его кабинет весь измазан в искусственной крови. На столе лежала записка «Надеюсь, это будет настраивать тебя на более радикальные методы поиска убийцы. Твое КПД сейчас равно нулю, ты — самый бесполезный работник в моей конторе.» Кашин лишь тяжело вздохнул и решил хотя бы отмыть стол. Он прекрасно знал, что его работодатель ждет от него высшего результата, который он раньше всегда показывал. Ему не составило труда найти 20 заложников в бункере в лесу, но сейчас он уже неделю «ищет» самого опасного преступника города, хотя может узнать его домашний адрес за пару сообщений в переписке. Но об этом и речи идти не могло — он старался как можно больше игнорировать Руслана, чтобы возобновить свою устойчивость к эмоциям и без проблем арестовать его. Получалось плохо, так как большинство времени он придумывал отмазки, чтобы не встречаться с парнем. Скоро он будет готов, и тогда Руслан поплатится за все, что сделал. На смену нежной доверчивости приходило жесткое негодование. Из-за этого перехода в мозгу была каша, а учитывая то, что на него давили со всех сторон, ему не то чтобы не хотелось вставать с кровати по утрам — просто не хотелось даже просыпаться. «Это все временно. Мне нужно восстановится после такой уязвленности. А пока забью на все и буду ходить с отрешенным видом» — только такие мысли на протяжении недели и посещали его голову. *** — Прошло шесть дней с нашей последней встречи. Не может быть такого, чтобы он просто так кинул меня. Он, видимо, все узнал, и теперь боится. Я ведь даже знаю, где находится его дом. Если бы хотел тебя убить, давно бы это сделал, глупышка. Потерял еще одного человека, которому мог бы доверять. А он ведь так увлекательно рассказывал мне свои сказки. Руслан размышляет вслух, сидя с бутылкой Джека и сигаретой. Так паршиво. Он открылся человеку, признался ему в этом, а тот просто плюнул ему в душу. Все как обычно. А потом все думают, почему он мстит людям. Потому что они одинаковые ебаные твари, которые не достойны жизни. — Ладно, Даня, раз уж ты узнал обо всем, тогда напомню тебе о себе еще разок. Губы растягиваются в кривой нервной улыбке. Он убивает не для кайфа, а напоказ. Как же глупо и ревниво лишать человека жизни ради того, чтобы другой человек просто увидел. Но волнует ли это киллера? Очевидно нет. Ночь. Руслан бредет по тротуару в угнетающей тишине. Он не пытается удержать равновесия на бордюре, не шлепает весело по лужам посреди дороги. У него нет настроения мучить свою жертву, как бы садистски это не звучало. Он размышляет о том, чем сейчас занимается Даня. Может он мило спит в своей двухместной кровати, а может сидит за компом? Как бы он сейчас хотел не искать, в кого воткнуть нож, а сидеть рядом с ним, следить, как пальцы бегают по клавиатуре, слушать размеренное дыхание. Видимо, не судьба. Тушенцов ухмыляется и устремляет глаза вдаль, где видит человека. Ему плевать на пол, возраст, телосложение. Ведь личность мертвого человека ничем не отличается от личностей остальных мертвых людей, не так ли? *** Утром Даню будит звонок телефона. Как дежавю. Вот только теперь он уже знает, что ему скажут. Что по улице будет нестись полиция и осторожно оглядываться люди. А у него ведь был шанс это предотвратить. Настроение моментально уходит в ноль и Кашин сбрасывает. Пиздюлей он будет получать уже в офисе. Серое утро. Черный плащ и костюм. Отличает его от других только чувство полной уверенности и ответственности за произошедшее. Он думал, что после него Руслан образумится, станет мягким и перестанет волновать город. Но после его появления он стал еще агрессивнее, ведь теперь ему нужна была забота от определенного человека, которую он не мог получить. И он принялся за старое. В агенте не было ни капли чувства жалости или совести. Только бурлящая ненависть к Руслану и самому себе. — У тебя есть 24 часа на то, чтобы выполнить задание, иначе ты уволен. Ничего больше не говоря, Шеф хлопает дверью и уходит, его терпение иссякло. Даня остается наедине с собой, но эти ощущения совершенно не схожи с теми, что были неделю назад. Мир потерял краски. Чувства пятнами всплывали в его голове, но их заполняло желание поскорее арестовать киллера. Даня: Руслан, я хочу поговорить. Мне нужно было время, я знаю, что ты поймешь меня. Пожалуйста, прости. Я так хочу встретиться, я могу прийти к тебе прямо сейчас. Фальшь смешивалась с болезненными покалываниями в сердце, об которое тушили сигарету. Как же хуево он поступает. Через пару минут в уведомлениях всплывает адрес. Он покончит с этим сегодня, чтобы никогда больше не колебаться.