Живая петля

Агент хватает с собой пистолет и наручники, запихивает их в рюкзак и выходит на улицу. Ощущения будто обострились в тысячу раз: он слышит дрожь земли под ногами, а гул сердца отдается по всему телу так, что едва ли слышно окружающий шум. Он вряд ли вспомнит, когда так сильно волновался перед арестом цели. Возможно, потому что он не контактировал на прямую ни с одной из прошлых. А здесь он не то, чтобы не контактировал, он, блять, близко общался с ним. Впервые ему будет стыдно за собственный обман, впервые он будет жалеть о том, что именно этот парень встал на пути к правосудию. Он мог получить свой билет в счастливую жизнь, но вместо этого навсегда лишается его. Такие эмоции он не получит уже никогда. Чем больше думает об этом Даня, тем меньше уверенности остается в том, что он делает все правильно. Еще полчаса назад он твердо знал, что схватит киллера без усилий, но теперь ноги трясутся сильнее, и дыхание уже неравномерное. «Черт, чуть не забыл. Нужно зайти в то кафе, взять что-нибудь с собой» Теплый воздух снова ударяет в лицо, и Кашин погружается в флешбэки. Кофе без сахара, промокшее пальто, столик у окна. Душа ноет и просит лишь одного: продолжить такое нежное и наивное общение с Русланом, которое они смогли завязать. Как бы было просто, если бы они оказались обычными людьми. Парфюмер и офисный планктон, а не киллер и агент ФБР. Почему все сложилось по-другому? Даня не помнит, сколько раз задавал себе этот вопрос. *** Он появляется на пороге дома Руслана с двумя эклерами, в шарфе и с холодным красным носом. Идиллический портрет, который Тушенцов долго рассматривает, как настоящую картину, пытаясь зарисовать образ в голове. Он первым подает голос, когда видит, что бровь парня начинает нервно подергиваться. — Я прощаю тебя. Только прошу, никогда так больше не делай. Мы можем все обсудить вместе, тебе не обязательно игнорировать меня неделю. «Никогда так больше не делай» — его уверенность сыплется на пол осколками, когда он вспоминает лицо и жесты этого человека. Он влюбляется заново, но знает, что отвлекаться нельзя. Проходит в дом, закрывая за собой дверь на ключ. Игра началась, и он, как сильно не хотел бы, не сможет остановить ее. Оставалось надеятся только на удачу. Он тихо шепчет извинения, а затем отдает коробку со сладостями. — Я отнесу её, проходи в зал. Можем поговорить там, или посмотреть что-нибудь, как хочешь. Не забыв рюкзак, Кашин медленными шагами направляется в указанную комнату. Хочется оттянуть момент, чтобы как можно дольше не видеть искаженного потерянного лица киллера с руками, закованными в наручники. Тихо садится перед телевизором, вокруг как будто вакуум. Один бесполезный сюжет сменяет другой, но его внимание цепляет громкий заголовок об убийстве, а следом на экране появляется Руслан. Такой же красивый, притягательный взгляд, который манит его. Но весь ангельский образ перечеркивают слова. «Сегодня ночью была убита 19 жертва безжалостного киллера нашего города. Полиция расследует дело…» Сзади слышится звон разбивающейся тарелки. Как же жестко Руслан проебался, оставив включенным канал с новостями. Хотелось кричать, но не хватало сил и воздуха. Кажется, он вообще перестал дышать, как и Даня, который боялся шевельнуться. Он знал обо всем заранее. Почему сейчас он с таком ступоре, как будто в первый раз слышит о жертвах Тушенцова? Он задает лишь один вопрос, который мог задать и себе тоже. Но раз уж быть притворщиком, то до конца. — Почему ты врал мне? Голос ломается в конце, как и ломается все внутри Руслана. Он не хотел убивать его, а сейчас, когда тот беззащитно сидит на его диване, никакие обстоятельства не позволят ему это сделать. Осталось только самое сложное — заставить поверить. Поэтому парень аккуратно подходит к Кашину, будто боится спугнуть, и на расстоянии вытянутой руки дотрагивается до его колена. Теперь их вакуумы слились в один общий. Не чувствуя сопротивления, Тушенцов продвигает руку выше и садится рядом. Он не знает, как выразить его верность словами, но понимает, что без них никак. После длинной тяжелой паузы он начинает говорить. — Даня, помнишь, я говорил тебе, что ты особенный, и я готов посвятить тебе любую минуту? Это действительно так. Вопреки всем утверждениям, убийцы умеют чувствовать. Они умеют понимать. Они такие же чуткие и сентиментальные, как все остальные люди. Мы убиваем в особом гневном состоянии, которое внезапно начинает проявляться от времени к времени. Нам всем, как и остальным, нужен человек, которому можно все рассказать, надеясь на его поддержку. Мы готовы ревновать его, защищать, любить и идти с ним куда угодно. Но, как ты сам понимаешь, мы редко таких людей можем найти. Мне повезло, потому что таким человеком для меня стал ты. Если бы ты был моей жертвой, то не сидел бы сейчас на диване в моей квартире, и я бы тоже не сидел рядом с тобой без оружия. Я… я не знаю, что мне можно сказать, чтобы ты поверил. Но я могу поклясться тебе, что если я хоть когда-нибудь в своей жизни ударю тебя, то убью за это себя. Я клянусь тебе жизнью. Господи, я такой жалкий. Я должен был предупредить тебя… но тогда мы бы не смогли начать общаться. Таким людям, как я, приходится идти на крайние меры. Опять повисла тишина. Руслан ранил его словами лучше, чем смог бы ранить ножом. Только из пореза капала не кровь, а прозрачные слезы. Он не издавал ни звука, но одна из капель достигла кисти Руслана и покатилась по изгибам татуировки. Было невыносимо душно и страшно, и киллер решил пойти в ва-банк. Еле касаясь скулы, он стер слезы с левой щеки, а затем прижался к ней своей. Терся, как пушистый огромный кот, обвивая руками шею Дани и передвигаясь к нему колени, сидя боком. Он так хотел успокоить его, показать, что он здесь и никуда его не отпустит, никогда не убьет. И совсем забылся, когда почувствовал, как руки Кашина крепко обняли его со спины. Но, к сожалению, забылся только он один. Сквозь слезы Даня уже видел свой рюкзак, содержимое которого сегодня решит все до конца. Но нужно правильно доиграть в эти «кошки мышки», где роль рыжего долговязого кота с выпущенными когтями принадлежала ему. Наигранно всхлипывая, он поднимает пальцами подбородок Руслана и несколько секунд смотрит ему в глаза. Безграничная преданность. Агент улыбается про себя, ведь парень, как оказалось, не такой уж и проницательный психолог, он то смог его наебать. Он наслаждается близким нервным дыханием, а затем решает, что в первый и последний раз затянет их в такое безумие. Притягивая подбородок еще ближе, он целует киллера в уголок губы, а затем перемещается в ее центр, прикусывая нижнюю часть. Тела сливаются воедино, но не сливаются разумы. Руслан принимает это как прощение и успокаивается, нежно касаясь губами по всему лицу, вкладывая в каждый поцелуй счастье и верность. А Даня просто замирает и отчаянно пытается запомнить все пометки, которые делает на его лице Тушенцов, получить максимальное удовольствие и эйфорию, завладеть всем разумом, вытянуть всю любовь и энергию из горячего тела напротив. Они бы могли так сильно любить друг друга, если бы не судьба. «Старайся дать ему хотя бы каплю удовлетворённости, Данил. Он заслужил этого.» Плавным движением он стягивает с киллера, сидящего уже на его бедрах, толстовку и отбрасывает в сторону. Какие красивые изгибы, почему он не стал его парнем без лишних условий? Даня наслаждается принадлежащим ему телом как игрушкой. Проводит языком по ключицам и целует каждую выпирающую косточку, каждую ямку, слыша невнятное мычание на выдохе в ответ. Аккуратно держит Руслана за талию, пока тот в полутьме проводит по его затылку, перебирая волосы, проводит ногтями по ушам и шее. Они не пытаются повалить друг друга, ускорить процесс, оба хотят вдоволь насытится этой близостью. Вот только один из них не знает, что это недолго продлится. Кашин давит на одно из плечей Тушенцова и тот падает на диван совершенно бесшумно, только громко неравномерно дыша. Садится на него сверху и, наклоняя голову, как художник, начинает вырисовывать узоры на животе, очерчивая пальцами пресс и грудь, чуть не доходя ниже. Руслану хочется так сильно, но он готов отдаться полностью. Поэтому он терпит медлительность, только иногда цепляя шею Дани и требовательно наклоняя его лицо к своему, чтобы оставить мокрый след на губах. И он дожидается, слыша короткое властное «перевернись». Кашин держит оба его запястья и он не сопротивляется, а в блаженстве прикрывает глаза от осознания, что наконец-то нашел свою любовь. Даня достаточно долго что-то делает за спиной, но Руслан не оборачивается, ведь он знает, что Кашин теперь с ним. Вдруг его теплые пульсации по всему телу сковывает лишь один знакомый ему секундный звук. Наручники на запястьях, и он в ловушке. Резко становится холодно, не только из-за прилегающего к коже металла, но и из-за постепенно нарастающего чувства неприятной внезапности. Он понимает, что с ним поступили, как с вещью, израсходовали весь запас его эмоциональной энергии, а затем просто швырнули. Его обманул единственный человек, которому он готов был отдать не только любовь, но и жизнь. Ком подступает к горлу, и Руслан начинает сильно дрожать, пока агент слезает с него и начинает что-то писать в телефоне. — Зачем? Пальцы Дани останавливаются. Он некоторое время смотрит на лежащего ничком Тушенцова и, окончательно подавив в себе чувство жалости, возвращается в свою обычную манеру общения со всеми преступниками. Ухмыляясь, он ломает тишину достаточно громкой и четкой фразой. — За все хорошее, Руслан. А затем набирает босса и говорит что-то в стиле «я поймал его», называя адрес. Руслан плачет. Плачет в подушку на диване, закованный в наручники, слыша гул сирен подъезжающих автомобилей. Как маленький мальчик, который разочаровался во всех вокруг и чувствует себя так одиноко. В один момент Даня поднимает его за руки, надевая на него толстовку без рукавов, просто чтобы было не так холодно, и ведет его на улицу. Тушенцов не сопротивляется, он проиграл. Нет смысла вырываться. Чувства резко остывают, и теперь, освещенный мигалками, он выглядит безумным и хмурым. Ведь он уже знает, что будет мстить. За растраченные нервы, за неоправданное доверие. За такой прекрасный вечер. Когда его заталкивают в машину, Даня рывком останавливает дверь и молча вглядывается в глаза. Киллер пользуется моментом: — Мы еще увидимся, милый. Руслан слащаво улыбается, а Кашин, кажется, понимает, почему все так боятся его. Невозможно забыть эти уверенные твердые слова и сумасшедше красивую улыбку, находящую отклик далеко в сознании. Шеф поздравляет его и хлопает по плечу, но Даня просит оставить его одного. Машины уезжают. Он так ждал такого успешного конца, но почему тогда сейчас ему кажется, что его избили, а затем ебнули головой об землю, хотя Руслан не причинил ему физической боли? Трясущимися руками он надевает наушники и закуривает. Иногда может себе позволить, ведь у него нет человека, который поможет снять ему напряжение. Бледное солнце скрывается за туманом, и улица выглядит как палата психбольницы. Медленно переступает, шаркая по земле туфлями, машинально поднимая и опуская сигарету. *** — Эй, а я могу музыку послушать? В кармане надетой Даней толстовки все лежал телефон с наушниками. — Как, по-твоему, ты это сделаешь? У тебя руки завязаны. — Я предлагаю сделку: вы надеваете их и включаете всего одну песню, а я не начинаю петь во весь голос. Последние слова Руслан произнес очень протянуто и пискляво, довольно улыбаясь самому себе. Он сходит с ума. — Господи, какой же неспокойный. Вставьте ему их уже кто-нибудь, чтобы замолчал. Все таки добился своего. Наушники оказываются в ушах и он носом указывает на самую последнюю песню в его плэйлисте. Начинает играть мелодия и он облокачивается на дрожащее стекло машины, бесцельно смотря в туманную пробегающую даль. До сих пор чувствует прикосновения губ на коже, которые теперь такие притворные и противные. Хочется побыстрее забраться в душ и смыть их с себя. Не лезь ко мне в душу там минное поле Ты думал я влюбился, могу разбиться до крови Слова песни захватывают мозг, ему кажется, что не существует ничего кроме этой машины и горьких воспоминаний о Дане. Они заполняют пустоту и холод внутри безмятежностью и похуизмом. Машина останавливается и его вытаскивают на холодную улицу, по коже идут мурашки. Шаг. Взгляд вверх. Тюрьма. И мертвый пилот у руля, ты моя живая петля, Ты так красив, так смертельно опасен, мой друг. *** Шаг, и за ним еще один. Кашин слушает ту же песню, но в душе лишь сожаление. Сейчас они бы могли идти рядом, но у них разные пункты назначения. И мертвый пилот у руля, ты моя живая петля Жаль, что этот вираж оказался слишком крут. Не помнит, как доходит до дома, и понимает, где находится, уже сидя на своей пустой белой кровати. Со стоном валится на подушку и старается не думать, но в голове лишь одно имя, из-за которого ощущает сильную тоску и слабость. Его колют воспоминания во все места, а тяжелый взгляд карих глаз все еще на затылке. Даня пытается оправдать себя, найти аргументы против Тушенцова, перебрать его образ у себя в голове и сделать плохим, бездушным убийцей. Но такой образ совершенно не сходится с его действиями, отношением к агенту, мягкими волосами и улыбкой. Какой же противоречивый. Внезапное уведомление, перебивающее музыку: Не буду тебя тревожить звонками, но завтра к 10 будь в офисе, выпишу тебе премию. У меня есть много вопросов к тому, как ты поймал его. Почему ты надел на него наручники, когда он был без своей толстовки? Странное дельце, но докапываться не буду, задачу ты выполнил. До встречи. Если бы шеф только знал, как он выполнил его. Нет, Даня никогда никому не скажет, какие сильные эмоции пережил, ведь это сломает мнение людей о том, что он не подвержен чувствам. Пусть об этом знает только он и еще один человек. Он засыпает, погруженный в грустную атмосферу одиночества. Завтра начнется стандартная работа. *** — Поздравляю, Данил. Вы повышены. Заправляете всем отделом рядом со мной, вы достойны этого. Кашин счастлив, наконец-то его труды окупились. Снова дела, загадки, которые заменяют ему рутину. Может, все не так плохо? *** — Суд через 2 дня. Можешь нанять адвокатов, делай что хочешь, тебе уже вряд ли что-нибудь поможет, мразь. Надсмотрщик передает ему информацию, стиснув зубы и отвратительно криво улыбаясь, выражая свою неприязнь. Руслан не шевелится, а просто проводит его взглядом. Он сможет умереть только после того, как отомстит агенту, пусть даже его будут здесь пытать. Нужно достать ключи, а нож-бабочка, который все еще лежит в правом сапоге, решит все остальное. Он лежит на твердой скамейке, накрыв ноги дырявым тяжелым одеялом. В голове впервые нет никакого плана, ведь он не думал, что так скоро загремит в тюрьму. *** Пока Даня собирается домой после такого насыщенного дня, отвлекаясь на мысли о Руслане, тот отряхивает руки от земли вперемешку с кровью. Торопится так не хочется, но придется, он не хотел обломаться в этот раз. И ничто не сможет его обломать. Руслан так целенаправлен, как никогда. Твердой походкой он направляется в собственный дом за ножом. Ему абсолютно наплевать, если дверь будет закрыта. Он выбьет окно, пожертвовав целостностью кистей, ног, чем угодно. Ему кажется, что он становится героиней фильма «Убить Билла», вот только у него осталась первая и последняя его цель. Никакого такси, его могут поймать. Надевает толстовку с капюшоном и быстрым шагом направляется к тому заветному дому, где они бы могли начать долгие прекрасные отношения, если бы Даня не предал его. «Даня предал» — эти слова как эхо разносятся по его грудной клетке. Только казнить, за весь этот пиздеж За все бессмысленные дни холодный нож Возьмет реванш и тебе не поможет «извини» Он так близок к финалу их пьесы, где только два героя. Они неразделимы и жизнью, и смертью, но только Кашин сам выбрал второе. Иронично, но ему сегодня фартит — он заходит в подъезд со сломаным домофоном беспрепятственно, и шмыгает носом от резкой разницы температур. Так тепло и тихо. Медленный лифт встречает его желтоватым неярким светом. Время становится тягучим, он добирается до 4 этажа слишком долго. Руки горят, и кажется, что нож за спиной раскалился так же сильно, он жаждет новой порции крови. Руслан замирает у двери и касается ручки кончиками пальцев. По ним будто пробегает электрический разряд. Не стоит звонить в дверь, хочется внезапно встретится с Даней лицом к лицу, чтобы увидеть этот милейший испуг, бледнеющие щеки, округленные голубые глаза. Ему кажется, будто в квартире никого нет, поэтому Тушенцов решает попробовать проникнуть внутрь самостоятельно. Делая резкий рывок вперед, он с яростью втыкает нож в дверь, со скрежетом проворачивая отломавшийся замок. Внутри так тихо, что он слышит собственное тяжелое дыхание. — Какой красивый вид. Подожду его на диване. Недолго осталось грустить, ведь ты вернешься до рассвета Я без цветов, прости, зато принес тебе вот это Руслан ухмыляется и падает на мягкие проседающие подушки, расслабляя плечи и устремляя взор на фонари за окном. Как же, наверное, будет счастлив Даня, увидев его. Руки трясутся от нетерпеливости, хочется вскочить и посмотреть вниз на тротуар в надежде на появление темной фигуры. Но он остается недвижимым, как статуя, затаившись и прислушиваясь к каждому звуку за входной дверью. *** По городу снова проезжают полицейские, а Дане, кажется, уже плохо от этого звука. «Ну, это хотя бы не из-за Руслана» — глухо смеется и продолжает уверенно шагать по высохшему асфальту. Его, вроде, начинает отпускать. Он уже не чувствует такого жгучего желания вернуть время назад, признаться во всем, бросить работу. Все еще тоскливо в тишине квартиры, но Кашин старается погромче включать телевизор, шуметь столовыми приборами и страницами журналов. Он поднимается на свой этаж пешком, даже не задыхаясь, и с полуулыбкой подходит к двери. Сейчас он завернется в плед и будет чувствовать себя по-домашнему и в безопасности. Звенят ключи, и вот он уже собирается вставлять их в замок, как вдруг сердце уходит в пятки. — Что это за хуйня? Риторический испуганный вопрос. Даня резко хватает рюкзак и вытаскивает оттуда холодный стальной пистолет, проверяя заряд. Успокаивается и медленно толкает уже открытую входную дверь, давая возможность свету проникнуть внутрь. Нервно сглатывая, он хочет пройти в ванную, чтобы закрыть дверь и позвонить в полицию, но его взгляд останавливается на черном силуэте головы в темной гостиной. Нет, этого не может быть. Страх смешивается с дрожью от осознания того, кто мог там сидеть. Ни один преступник не стал бы по-хозяйски сидеть на его диване и мирно дожидаться Кашина. Кроме одного. Тушенцов резко поворачивает голову в бок, открывая Дане вид на свой четкий профиль. Вместо того, чтобы выстрелить, агент резко становится обычным человеком, не умеющим владеть оружием. Он вскрикивает и роняет пистолет на пол, а за тем судорожно пытается заново найти его в темноте. Уже начинает ликовать, когда пальцы быстро нащупывают металл, но чувствует в них резкую боль от наступившей ноги и громкий приказывающий бас. — Встань. Затем уже различимый силуэт грубо тянет его подбородок вверх, и тот, немея от страха, подчиняется действиям. Белый свет ослепляет комнату, и Даня видит родное красивое лицо, но на нем видны только суровость и беспощадность. — Господи, Руслан, пожалуйста… Он никогда так сильно не боялся, как сейчас. Казалось, Кашин мог сделать для него все, что угодно, но, потеряв дар речи, лишь стоял и умоляюще лепетал что-то, смотря в непроницаемые карие глаза. — Пожалуйста что? Не убивать? Прости, но ты сам выбрал такой путь. Заставил меня привязаться, а потом предал. Сам понимаешь, мы в ответе за тех, кого приручили. Он улыбается прям как тогда в машине и кладет Дане руки на спину, стараясь скрестить в замок, но нож немного мешает. Он прижимает его к себе так сильно, отчаянно, в последний раз, как прощаются люди, которые знают, что изменить исход уже нельзя. И Даня понимает, что это конец. Он не пытается сопротивляться, а только лишь прячет глаза в шее Руслана, оставляя мокрый след на татуировке. От судьбы не убежишь. До этого момента он думал, что это все сказки, и он сможет прекрасно увиливать от этой злодейки, как от пуль — без труда и чувства совести. А Тушенцов сломал эту иллюзию двумя пальцами. — Надеюсь, хоть в другом мире мы будем нормальными людьми, а не агентом и киллером. До встречи, Дань. Твердо сжимая нож, он втыкает его между лопаток, слыша сбитый хрип. Тут же достает обратно — хочется доставить как можно меньше мучений такому любимому человеку. Он целует его в макушку, когда тот начинает слабеть в его руках и сползать на пол, оставляя на полу багровые пятна. Даня впивается взглядом в Руслана и сжимает его руку, тихо сопя. Когда он окончательно замирает с чуть приоткрытыми глазами, Тушенцов касается его щеки и, вздыхая, начинает вести кончиком ножа по своему запястью, рисуя ровные полосы до локтя. Закрывает глаза. *** «Сегодня ночью выбравшийся на свободу убийца добрался до своей главной жертвы — героя нашего города, спасителя многих жизней…» Шеф давится кофе. Через пару часов он подъезжает к дому агента, где лежат два накрытых тела. Он нервно усмехается. — Не разъединяйте их.