Дождь

Диана очень спешила. Как только эфир закончился, содрала с себя наушники, метнула их куда-то в сторону ведущего Миши — тот подхватил их практически в воздухе — и рванула на выход. Даже не попрощалась вне эфира — оставила эту повинность изрядно обалдевшей Пальцевой. Та, правда, тоже свела расшаркивания к минимуму — стартанувшую в неизвестность звезду нужно было срочно догонять. Диана нашлась на заднем сиденье машины — она сидела боком, вытянув ноги прямо в ботинках, курила и сосредоточенно ковырялась в телефоне. — Арбенина, это что такое щас было? — преувеличенно ласково спросила Лариса, но в ответ получила только неопределенное "тшшш" и взмах рукой, отстань, мол. — Диана, блин! Во что ты там уткнулась? — Пальцевой пришлось здорово изогнуться, чтобы со своего водительского рассмотреть то, что происходит на заднем пассажирском, но главное она увидела — заставку телеканала "Дождь". Ну конечно, блять! — Выключи эту шарманку, идиотка! — полукрича-полуплача взмолилась Лариса, заранее понимая, каким будет ответ. — Не твое собачье дело! — прошипела Арбенина и демонстративно надела наушники. Правда, звука пока не было — до трансляции оставалось еще пару минут. — Диана, пожалуйста, ну не нужно тебе ее смотреть. Ну ведь плохо потом будет, опять запой, опять концерты сорвешь, неустойки придется платить, а у нас с этим Олимпийским и так жопа с деньгами. Пожалуйста, — Пальцева, все в той же неудобной позе, аккуратно пыталась вынуть из Арбенинских пальцев смартфон. — Все нормально будет, — оттолкнула руку. — Да не будет нормально, не будет! Сегодня вон в эфире на говно изошла, когда про нее заговорили, и ради чего? — Говна в моих эфирах и так предостаточно, — криво улыбнулась Арбенина. — Просто консистенция разная и количество. Все, отъебись, Ларис, начинается. — Я тебе не раз говорила, что можно иначе. — Нельзя иначе, — Диана с сожалением глянула на экран, где уже пела Света, и отключила звук, чтобы быстро разобраться с приставучей Пальцевой. — Люди вокруг привыкли, что я круче всех. Я сама этот образ годами выстраивала. А теперь что, смахивать ностальгическую слезу? Да ты первая в меня плюнешь, когда я начну отдавать все лавры Сургановой! Всё, отвали, я смотрю. — Включи со звуком, я тоже послушаю, пока едем, — смирилась с неизбежным Пальцева, вздохнула еще раз для верности и завела мотор. Первые десять минут интервью ехали молча — говорила только виртуальная Сурганова. Ее голос, мягкий, теплый, чуть хриплый, казалось, занимал все пространство — и ни перебить, ни выключить, ни оторваться было невозможно. На экран Диана старалась лишний раз не смотреть — слишком лучистыми были Светины глаза, слишком нежной, даже на вид, кожа, слишком обезоруживающей улыбка. Так и сидела, невидяще глядя в окно и подкуривая новые и новые сигареты от предыдущих. — Вот нахрена ты себя мучаешь? — Козырев ушел на рекламу, а Пальцева пошла в наступление. — Мне нового психотерапевта искать? — Двадцатого по счету? Не пойду, — без эмоций, но твердо. — Да хоть сто двадцатого! Рано или поздно я найду человека, который вправит твои кривые мозги! — Лариса распалялась все больше, вела машину все жестче, непрерывно сигналя всем — от медленно перестраивающихся водителей до переходящих дорогу бабушек. — Фильтруй базар. И веди аккуратнее, — все так же меланхолично. — Да пойми ты уже, дура, что ты ей уже не нужна! Ждала Сурганова 15 лет, все, больше не ждет! Чувствуешь, какая она спокойная и счастливая? Все кончилось, Арбенина! — Нет! — коротко крикнула Диана и одновременно саданула кулаком в Ларисино кресло. — Между нами все по-прежнему, я точно знаю. Если есть в моей бестолковой жизни что-то незыблемое, то это точно Светкина любовь. Вот я сейчас отправлю ей смс, и она в ответ напишет мне что-нибудь хорошее, спорим? — и, не дожидаясь реакции, быстро набрала лаконичное: "Классный эфир, Светка". И буквально через тридцать секунд ей пришел такой же лаконичный ответ "А у тебя нет." Диана растерянно посмотрела на экран, сделала очередную затяжку, снова перечитала сообщение, будто бы надеясь, что ей показалось, и жалобно попросила: — Лариса, пожалуйста, отвези меня на Ленинградский. — Зачем?! — Увидеть хочу. Вдруг ты оказалась права. — Как же вы меня обе заебали, — пробормотала Пальцева и стала искать место для разворота.