Энное количество способов ...

Пошлая Молли - Ханнамонтана

Гэвин агрессивно жевал салат. Конечно, он мог делать это с гораздо меньшим усердием, учитывая тот факт, что салат в школьной столовой, по предположению парня, больше, чем на половину, состоял из переработанной туалетной бумаги. Тем более, что Рид, в общем-то, крайне благосклонно относился к овощам и всему зеленому, несмотря на свой тщательно создаваемый имидж наглухо отбитого и явно не-зожного пацанчика - грозу района. Ну и, в конце концов, он был дьявольски голоден, и всю дорогу на долгожданный обед думал только о том, как жадно вгрызется в дубовую котлету и не оставит на тарелке с салатом ни капли соуса, больше похожего на сперму уборщика. Но он все еще продолжал его жевать. Агрессивно, скрипя зубами, кроша пломбы и давая вездесущему кариесу возможность занять лучшие места. И все из-за нее. Темно-серые (почти черные, но при правильном освещении заметно отливали мокрым асфальтом) шерстяные (по календарю был еще октябрь, а по ощущениям - весь ноябрь в двадцатых числах) идеально посаженные (явно сшиты на заказ) брюки в тонкую белую полоску (она была почти незаметна, но Гэвин видел все) обтягивали ее (а блядские полоски еще и подчеркивали - Риду пришлось глубоко вздохнуть, чтобы не заорать), представляя в самом лучшем свете, давая больной фантазии Гэвина неограниченное пространство для творчества. Он честно сопротивлялся. Первые два дня с того момента, как она только появилась в школе. А потом все как-то само собой пошло по пизде, и опомнился Рид только во время школьной конференции, когда поймал себя на мысли, что вот уже полчаса пялится на великолепную и неприкосновенную пятую точку отпрыска Камски, вещающего о глобальном потеплении и вкладе своего папаши в это занимательное предприятие, от которого все люди на планете сдохнут. И Гэвин не то, чтобы был против сдохнуть. Потому что сейчас, во время обеденного перерыва, пока он все так же остервенело перемалывал салат, по консистенции уже больше напоминающий трижды переваренный китами, а потом выблеванный диплодоками, хозяин так тщательно рассматриваемой Ридом жопы будто почувствовал неладное и повернулся, слегка щуря блестящие карие глаза в поисках нарушителя спокойствия. Гэвину тут же захотелось сделать три вещи: а) выйти на улицу, потому что воздуха в столовой резко стало не хватать; б) выпить; в) проглотить уже этот сраный салат, в самом деле, ему что, меньше года, чтобы пюре питаться. А еще слиться с окружающей средой и опустить, наконец, взгляд, чтобы не выдавать себя с потрохами. Над последовательностью действий Рид не заморачивался - в пустой до этого голове резко неистово вертелись и скрипели шестеренки, перманентно выдавая красное табло: "Отказ всех систем, справляйся с этим сам, пидор". Ну охуеть просто, с этого и нужно было начинать. Коннор сканировал помещение столовой методично, словно разбивая на квадраты, и его взгляд задержался на Гэвине не дольше, чем на остальных, но парень просто затылком (ему хватило сил уткнуться в почти пустую тарелку и изобразить бурную поглотительную деятельность) почувствовал еле заметную для остальных ухмылку сыночка Камски. Естественно, он в курсе, что это был Рид. И в курсе, что Гэвин в курсе, что он в курсе. Но все равно выдал только на мгновение приподнявшиеся уголки тонких розовых (блять, это что за мысли) губ и отвернулся, как ни в чем не бывало продолжая общаться со своими приятелями и, словно назло всему миру и Риду в частности, сильнее прогибаясь в спине, оперевшись об стул коленом, чтобы взять из рук Маркуса тетрадь. Гэвин агрессивно подавился салатом.

***

Портфель полетел через весь класс красиво. Гэвин бы даже сказал - грациозно, если бы его за такие слова не отпиздили кореша на заднем дворе. Он четким движением руки поймал его (три года регулярных занятий бейсболом давали свои плоды) и перевернул - вжикнула молния, и содержимое рюкзака вывалилось на пол, сопровождаемое бодрым улюлюканьем тупой шпаны. Рид носком потертых кед отшвырнул в сторону учебники и тетрадки, раскрывая пластиковый бокс с песиком в азиатском стиле на крышке. Это выглядело так мило и странно одновременно, что парень на секунду растерялся, но, услышав приближающиеся шаги, расплылся в ехидной усмешке: - Ууууу, посмотрите-ка, милашке Коннору мамочка в школу обед собирает, - толпа взорвалась смехом, но почему-то тут же умолкла, выпучив глаза в первобытном страхе, а на плечо Рида легла тяжелая рука. Гэвин, не понимая, во-первых, что происходит, и являясь тупеньким от природы во-вторых, в предвкушении хорошей перепалки, а затем, возможно, и драки, развернулся и тут же поперхнулся всеми словами, которые заготовил сказать. Когда Гэвину было 10, он впервые посмотрел Терминатора и чуть не обоссался от страха перед Т-1000. Сейчас Гэвин смотрел в такие же ледяные голубые глаза, и на задворках сознания у него промелькнула мысль, что если он обоссытся сейчас, то ему пизда. Хотя нет. Пизда ему в любом случае. Высокий, атлетически сложенный, с широченными плечами (парень не мог даже дверь глазами найти - бугай ее загораживал), серебристые (какого хуя он вообще седой? ему на вид лет сорок максимум) волосы убраны в хвост, а светлые глаза смотрели с такой ненавистью, что Рид невольно сглотнул и, прикрыв глаза, попрощался со всеми. Мама, прости, что я был таким уродом и не выкинул мусор вчера. Папа, я хотел стать капитаном школьной команды по бейсболу и просрал возможность, потому что накидался блейзером за день до отбора и всю ночь блевал, мне очень стыдно перед тобой. Сестренка, ты, конечно, та еще сука, но я все равно люблю тебя, тупую такую пизду. Кошка, блять, ну сорян, что наступил тебе на хвост сегодня утром, нехуй было раскидывать конечности в темном коридоре, сама напросилась. Отче наш, да прибудет имя Твое на небесах... - Твою мать, Хэнк, ты что творишь, - выдернул из экстренной молитвы Гэвина знакомый голос, и парень осторожно приоткрыл один глаз, чтобы увидеть, как Коннор положил свою узкую ладонь на предплечье бугая, очевидно, надавливая. - Отпусти его, ради Бога. - Я его не держу, - бархатным голосом (чеблять, Рид, ты кукухой поехал?) отозвался так называемый Хэнк, но руку убрал, заводя ее за спину и выпрямляясь, становясь еще выше. Гэвин сделал судорожный вздох и почувствовал, как вновь открылись его легкие, словно он был новорожденным ребенком. Хотя, глядя на безэмоционального конноровского бугая, вполне вероятно, что он только что заново родился. Тем временем, за его спиной Коннор уже опустился на корточки, собирая в рюкзак валяющиеся на полу учебники и раскиданные тетради, последним внутрь вложил ланчбокс и, застегнув молнию, закинул портфель себе за спину. - Пошли, Хэнк, а то отец тебе голову оторвет, если мы опоздаем, - трепетный сыночек Камски прошел к выходу мимо Гэвина, ни слова не сказав про учиненный им беспредел. Но по холодному взгляду Хэнка Рид понимал, что эта машина для убийств вряд ли станет держать руки за спиной так же покорно, если Коннора не будет рядом, зато рядом по счастливой (не очень) случайности окажется сам Гэвин. Бугай прищурил глаза, подтверждая все догадки парня, отчего у того стали ватными ноги, и, развернувшись на каблуках, последовал за подопечным, придерживая тому дверь. - Да, господин. Рид осел на пол под звучный хлопок и зашарил руками в карманах толстовки в поисках сигарет. Резко захотелось закурить, попасться на глаза директору и вылететь к хуям из школы, только чтобы никогда больше не встречать этого терминатора.

***

Губы саднило, и Гэвин хотел бы ухмыльнуться, но у него ничего не получилось. Впрочем, как и поднять руки, чтобы накинуть на голову капюшон. Впрочем, как и в принципе подняться. Он сидел на чьем-то газоне, привалившись спиной к чьему-то дому и смотрел, как медленно падают редкие снежинки, иногда вихрясь от ветра, в свете уличных фонарей. На улице было холодно, но это был легкий морозец, который только притуплял боль по всему телу, и Гэвин не боялся потерять сознание, всего лишь неудачно шевельнув ногой. Их было четверо, когда Рид наткнулся на них. Они занюхивали какой-то порошок прямо в подворотне, где стояли мусорные баки. А Гэвин просто выносил мешки с уже подтухшей и начавшей вонять рыбой и пару коробок из-под пиццы (после чудесного избавления от гнева личного терминатора Камски-младшего он действительно начал выносить мусор каждый вечер - мать думала, что ее сын сошел с ума). Он правда хотел просто сделать свои дела и уйти. Но торчки решили по-другому. В итоге Гэвин сидел под усилившимся снегопадом неизвестно где (как только шпана съебалась, Рид побрел куда глаза глядят и заблудился, потому что глаза заливала кровь с разбитого лба, и он ничего не видел дольше своего такого же разбитого носа) в домашних шлепках на босу ногу и мягких спортивных штанах, а из теплого на нем была только толстовка с логотипом школьной бейсбольной команды. В корпусе тупой болью отдавались синяки (первый удар пришелся в солнечное сплетение, а потом его повалили на землю и начали избивать ногами), и Рид очень надеялся, что обошлось без переломов, иначе его точно выгонят из команды, да и перспектива лежать на койке неделями мало его радовала. Очень хотелось курить. Конечно, его ограбили. Бессердечные скоты спиздили почти полную пачку сигарет и ключи от дома. Может, поэтому его и не убили, потому что носить с собой деньги, когда выходишь чисто выкинуть мусор, Гэвин не привык. Впрочем, как и телефон. А теперь он не то, что не мог позвонить родителям, а даже узнать, где именно в Детройте сейчас морозится его жопа. Судя по двум проехавшим машинам за все время, что Гэвин тут просидел, он забрел в максимально спальный район, где после восьми вечера люди выходят только погулять с собакой на заднем дворе. И все это складывало максимально дерьмовое развитие событий, в котором на крик Рида о помощи жильцы дома, о который спиной терся парень, от страха закроют шторы и проверят замок на входной двери. Все еще хотелось курить. Мимо снова проехала машина, и Рид не обратил бы на нее внимание, если бы она не остановилась слишком резко на обочине рядом с ним. Черный Бентли с тонированными окнами. Вот только этого дерьма ему не хватало. На дорогу вышел уже знакомый седой водитель с хвостиком и, обойдя сзади автомобиль, открыл дверь пассажирского сиденья, выпуская "господина". Коннор единым движением выплыл из салона и, поправляя полы темно-серого пальто, протянул к Хэнку руку, в ладонь которой телохранитель что-то покорно вложил (пусть это будет пистолет, пожалуйста). Резкий порыв ветра растрепал аккуратную прическу золотого мальчика, и из нее выбилась прядь мягких (все очень плохо, Гэвин) каштановых волос, упав на лоб. Рид наблюдал за тем, как лучшее творение Элайджи Камски пачкает до блеска начищенные туфли в грязи, подходя к нему, и думал, что, наверное, ангелы существуют - они красивые, высокие и очень сучные. Прям как Коннор. Парень присел напротив Гэвина и внимательно осмотрел его побитое лицо, по-птичьи наклоняя свою хорошенькую голову. Взгляд глубоких карих глаз, раскрытых слишком широко (не может у людей быть настолько больших глаз), медленно скользил по ране на лбу, ссадинах на скуле, разбитому носу и остановился на губах. Коннор медленно облизнулся. Гэвин не был уверен, что когда либо сможет охуеть еще больше. Сердце зашлось в бешеном ритме, когда Коннор слегка качнулся, наклоняясь к Риду, и чуть не остановилось, почувствовав на разбитых губах прикосновение холодных пальцев. Гэвин смотрел младшему Камски прямо в глаза и судорожно пытался найти в них ответ, что происходит, пока не опустил взгляд вниз. Коннор приложил к его рту сигарету. Парень тут же обхватил фильтр губами, слегка поморщившись от лопнувших ранок, и завороженно наблюдал, как его одноклассник поджигает отраву. Пламя зажигалки бросало блики на точеные черты лица Коннора, путаясь в волосах, сияя в теплых глазах, и Гэвин не мог отвести взгляд. Он словно почувствовал, что снова... Огонь потух, и наваждение исчезло. Рид сделал первую и долгожданную затяжку, наблюдая, как Коннор встает и, не сказав ни слова, уходит к машине. В легких приятным грузом осел дым, отравляя. Коннор тоже отравлял. - Хэй, - сипло окликнул его Гэвин, выдыхая. Парень остановился, но оборачиваться не спешил. Его спина была идеально прямой, но в позе не было ни капли напряжения, только спокойная уверенность. Рид затянулся еще раз и, болезненно ухмыльнувшись, ядовито выплюнул, - Пошел нахуй. - И тебе приятного вечера, - бросил через плечо Камски, сверкая веселыми глазами и совершенно не скрывая довольной улыбки. Как парень сел в машину и уехал, Рид уже не видел - он смотрел на темно-синее небо, усыпанное звездами, которые были так похожи на...