Любовь в воздухе витает

... Терпкий запах корицы и специй одурманил сознание шестнадцатилетнего парня медленно шагающего по широким улицам мелкого и ненужного городка где-то в Японии. По всей улице тянулась ряды ярких и пёстрых прилавков с разными товарами, но ему это не интересно. Блондин шёл не по светлым районам с весёлыми танцами, а по тени, где его никто не видел. Он даже не смотрел вверх. Его взгляд был занят криво проложенной плиткой. В один день мир разрушился... "Чтоб ты сдох!! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!!!". Его отец убил не просто человека, он убил отца его друга... Нет, Феликс никогда его не простит. Это... Страшно? Терпеть, держать в сердце и душе каждую секунду. Больно, очень... Чувство ненужности наполнило его окончательно, заставив сознание и мысли затуматься, накрыться тёмной вуалью. Каждый день как по сценарию, который написал какой-то неумелый сценарист. Каждый день — как обязательная игра. Каждый день — это как очередной раз натягивать маску счастья и испытывать боль от шрамов на душе. Этот сценарий, эта игра и маски — метод выживания в столь никчёмной вселенной. Радоваться и улыбаться, когда хочется кричать и плакать. По ночам задыхаться от потоков солёных слёз обиды и ненужности существования... Депрессия — вот то, что он переживал каждый день. "Лен, когда ты перестанешь улыбаться, нам сейчас не до этого!" — ругался Макс, когда их заставили убираться в кино. Улыбаться, а как иначе. Это что, серьёзно столь реалистичная маска? Лена затолкали в самый угол. Он стоял там в своих наушниках, в которых вновь играла тишина. Он никогда не говорил людям о своих проблемах, не жаловался. Парень считал это уделом слабых. Он хотел показаться весёлым и уверенным, убедить себя в том, что всё скоро пройдёт, но как долго можно себе лгать? Как долго можно пытаться выглядеть счастливо, когда это вовсе не так. Стоит лишь перестать претворяться, тем самым признать, что он окончательно сломлен... "Может лучше с гордым видом сидеть в стороне от них, чем страдать от того, что и в толпе ты тоже один?" — часто думал он. Одиночки не страдали от этого, а он страдал. Значит не одиночка. Ему нужны друзья. Ему нужно признание и место в обществе. Он завидовал людям, которые имели друзей, которые ими дорожили. Ему хотелось исчезнуть... Ох, этот проклятый безумный мир! Без искренности, эмоций, настоящей жизни. Сны со смертью были счастьем для Лена. Каждый день видеть одних и тех же людей, это уже перестало так надоедать, как раньше. Многие гонятся за несуществующим "счастьем". Хотя, что это вообще такое? Такому, как Лен этого никогда не понять. Он потерял любовь, тепло, нежность по отношению к другим людям... Одиночество — ещё одна вещь которая его не покидала. Парень протиснулся к большой многоэтажке. Там уже вовсе не было людей. Длинная лестница на восемнадцать этажей. Этаж за этажом он вспоминал всю свою жизнь. Первый класс, знакомство с Ликом и Максом, Никки и всех родственников. День рождения и отца... Даже тот день когда его посадили. Слёзы матери, крики и алкоголь... В тот день она была очень обеспокоенной, а парень не понимал почему. А сейчас понимает... Шаг за шагом он приближался к своей цели. Ещё пара этажей — и он на крыше. Свежий, почти зимний ветер попал на его бледной лицо. Лен вылез на крышу. С неё открывался невероятный вид на город. Он настолько мал, что поместится бы на ладони парня. Это ведь последняя осень в его жизни? Он начал ходить по краю и смотреть на людей. Они были рады. Все смеялись и ели онигири или вату. Лен улыбнулся одновременно пустив слезу... Он не мог больше терпеть... Догонялки со смертью закончились, она победила. Встав на самый край, он поймал очередной порыв ветра. Холодный... Лен вздохнул. Парень мысленно прощался с мамой. Наверное, ей было бы грустно, если бы он покинул мир не спросив у неё? Но сейчас это не важно. Он уже решил. Смерть ждёт его... Это... Последняя секунда его жизни... Он ненадолго задумался. А нужно ли это ему? Лен вытащил телефон и набрал до боли в груди знакомый номер. — Лик, прости меня... Мне правда очень жаль. Передай маме прощай, ладно? Парень сбросил трубку и снова взглянул вниз. Голова слегка закружилась и его начало немного тошнить. — Не сопротивляйся, слышишь?! Я уже всё решил. Мне настоиграла эта жизнь! Чем быстрее я от неё избавлюсь, тем лучше! — Лен сам усмехнулся от своих слов. А как же — кто кроме него говорит с телом перед смертью. Ну да ладно, без разницы. Его это больше не волновало... Что в груди всё-же пыталось его остановить, но парень не обратил на это особого внимания. Нужно сделать лишь немногие. Лишь шаг, и всё. Шаг. И всё... Суицид... Это была такая... Сладкая смерть? Сколько человек были рады его исчезновению? Ну, хотя бы мечта Феликса сбудется. Он сдох, поздравляю. Его тело лежало в неестественной позе между прилавками. Женщины визжали, увидев его труп, закрывали глаза детям, когда между ними протиснулся рыжеволосый подросток. Все мысли, эмоции и силы разом покинули его. Это был такой шок, что даже в висках застучало, кровь кипела в теле, но он был неподвижен. Он лишь упал на колени, безуспешно смотря на тело округлёнными, мокрыми глазами. Кто-то толкал его в спину, просил отойти, что-то спрашивал, но он был в оцепенении. Внутри было пусто, а сердце, до этого радостно дребезжащее, разом "обесцветилось" до чёрного. Феликс даже не видел, но чувствовал, как многометровые ряды острых шипов выстраиваются вокруг него, оставляя только огромное, на весь мир чувство вины, которое не покинет его до конца жизни и тело, пустые глаза которого смотрят наверх. —Вы были знакомы с этим человеком? — челрвек в полицейской фуражке присел на корточки рядом и взглядом, полного сожаления смотрел на него. После минуты молчания со стороны Феликса он мрачно кивнул, мол, я всё понял, и удалился. Лик бесследно смотрел на удаляющегося мужчину. Раны на его сердце принесённые увиденным быстро начали зарастаться бесконечной злобой на себя. Краски стали возвращаться на его лицо, а слёзы покатились градом. Феликс с хрипением закричал и начал разбивать руки в кровь об асфальт, кашляя и давясь слезами. Сзади к нему уже подошли и взяли под руки, чтобы поднять, а у него даже не было сил сопротивляться. Перед тем, как он потерял сознание от шока, он шёпотом сказал: — Нет, прости, прошу, прости, пожалуйста, Лен, Лен...