Уберите с поля боя менестреля!

       - Что?! - капитан резко развернулась к солдату, вперившись ему прямо в глаза своим пронзительным стальным взглядом, - Что ты сказал?! Немедленно повтори!       У капитана всё лицо было в саже от пушек, а на щеке запеклась багровая кровь. Солдат оторвал её от важного дела, а именно — очередного вправления мозгов остальным с помощью перекрикивания залпов и ружейных очередей, и теперь нещадно нервничал по поводу своей судьбы. В разъярённом состоянии капитан была способна запихнуть тебя в эту же пушку заместо ядра, а такой смерти солдату ну уж очень не хотелось.        - Я говорю, меня послали доложить вам о том, что к нам в полк прислан менестрель, капитан, - срываясь на хрип, прокричал солдат. Пушки как раз выдали новую партию свистящих ядер.        - Менестрель?! - чуть ли не прорычала та и, отвернувшись, гневно сжала кулаки, мельком оглядывая поле боя, - Ну, совсем хорошо! Только этой сопли не хватало!..        - Что прикажете делать, капитан?       Капитан не ответила. Мимо неё пронесли ящик с новой порцией снарядов, и она отвлеклась на вдалбливания в головы несущих об истинном месте назначения патронов: «Хватит таскать их все сюда! Вы совсем, что ли, ничего не видите в этом дыму?! Это уже пятый ящик!».        - Капитан! - отчаянно взвыл солдат, пытаясь вновь обратить на себя внимание командира.        - Да пристрелите вы его на входе на поле сражения! - с ненавистью бросили ему в ответ, - Нахрена он тут нам сдался?        - Но, капитан…        - Да знаю я, что нельзя, - с кислой миной произнесла она, вздыхая. Небо над головой на секунду прояснилось. Капитан вроде как стала немного спокойней. Или просто устала орать, - А что с ним можно сделать? Хочет идти под пули дудеть на своей палке — пусть идёт, мне какое дело, быстрее избавимся.       С этими словами капитан скачками по неровной земле вернулась обратно к пушкам, чтобы продолжить отдавать команды полку.

***

      Капитан уже успела десять раз забыть о неприятной вести о прибывшем менестреле. Второй день о нём не было не слуху, ни духу. И вот надо было ему объявиться именно сейчас, когда у капитана настроение взлетело чуть ли под самый купол небес, а в крови бурлила эйфория от ощущения близкой победы. Она уже готовилась пустить стрелу во вражеского артиллериста, как вдруг заметила среди развороченных камней стен какой-то крепости и дымовых стен голубой макинтош менестрелей и гриф круглой лютни, по которой с абсолютно игнорирующем происходящее вокруг остервенением бегали пальцы, перебирая струны. Пули у капитана давным-давно закончились. До ушей долетали обрывки куплетов:        - Кто пойдёт за изорванным знаменем       Драться за последний рубеж?       Защищать бесполезные знания       И нелепость белых одежд?*       У капитана в один момент улетучилось всё хорошее настроение. Вот на кой чёрт он сюда притащился? Какого чёрта взял и испортил ей весь боевой настрой? Поджав губы, капитан шумно вдохнула воздух и, обернувшись к солдатам, гаркнула:        - Уберите с поля боя менестреля!

***

      В следующий раз капитан встретила менестреля в разбитом на краю поля боя лагере. Люди сновали туда-сюда, таскали лекарям бинты и чистую воду в тазах и иногда шлемах, кто-то разжигал костёр, кто-то чистил ружья или привязывал новую тетиву на луки и арбалеты. Ещё одно временное затишье. Капитан заметила его синие лоскуты за палатками лагеря и решительно направилась туда.       Менестрель сидел прямо на земле, скрестив ноги и спрятав лицо под капюшоном. В руках он неизменно держал свою лютню. Капитан подошла к нему и остановилась так, чтобы мыски её сапог уж точно попали в поле зрения барда.       Менестрель, перестав играть, медленно поднял взгляд на капитана. Огромные голубые глазища вопросительно уставились на командира из-под капюшона, будто интересуясь, что от него понадобилось.        - Ты, - ткнула пальцем в него она, - Что забыл в нашем полку? Нам здесь не нужны барды и знаменосцы.        - Как это — не нужны? - удивлённо вскинул брови тот. Капитан опешила. Он это серьёзно? - А как же поддержка боевого духа солдат? С песней легче идти в бой!        - Тебе война, что, прогулка? Причина для развлечений? - не отступала она, с издевкой обращаясь к нему, - Видела я тебя на поле боя! Так и рвёшься получить мечом в грудь, да? Идиот! Вылез под самый обстрел!        - Оттуда меня было лучше всего слышно, - смущённо улыбнулся менестрель.        - Да кому ты нужен со своей лютней, - сквозь зубы выдавила капитан, - Тебе тут вообще не место. На войне место старому вояке, лекарям, маркитантам и борделю. Не смей соваться, куда не просят. Сиди в лагере и задницы двигать в сторону пушек даже не думай.        - Но король отдал мне приказ, - неумолимо улыбался менестрель, упрямо держась за свою лютню.       Капитан поджала губы, сдерживая гнев. У неё это вообще было в привычке — поджимать губы. Да-а, против короля не попрёшь. «Иногда мне кажется, что наш король — беспросветный идиот», - подумала она, - «Это ж надо до такого додуматься — отправлять в полка менестрелей!». С ненавистью сплюнув в сторону, капитан развернулась и, взмахнув подолом плаща, удалилась прочь.

***

      Спустя неделю менестрель совсем осмелел. Он уже вовсю скакал вокруг и без того до жути раздражительных солдат и мельтешил перед глазами. К тому же, теперь он мотался туда-сюда ещё и со знаменем, которое то и дело загораживало обзор или хлестало по лицу солдат.        - Убери свою тряпку, придурок, не видно цели! - дулом ружья отмахивалась от маячившего рядом менестреля капитан, - Пошёл в жопу со своей лютней! Здесь серьёзная битва с прицелом на поражение!       А менестрель как будто бы никого и не слышал. Что, кстати, вполне возможно: многим поначалу закладывает уши от грохота и свиста стрел. Но менестреля это словно не пугало вовсе: он только и делал, что вырастал будто из воздуха то там, то тут, бравурно размахивая знаменем и распевая во весь голос песни. Спасибо хоть, что лютню не взял. А она ему и ни к чему: со знаменем в руках он просто в принципе не сможет держать ещё и лютню. И всё равно он умудрялся досаждать капитану. Каким-то образом менестрель всё чаще и чаще оказывался прямиком рядом с ней, пока, в конце-концов, она не схватила его за шиворот.        - Сказано было: не лезь! - рявкнула она, хорошенько его встряхнув. Капюшон менестреля спал, являя миру свело-рыжую копну волос, в которых путалось солнце, и слегка заострённые уши. Капитан такой новости совсем не обрадовалась. Нет, она всё понимает, эльфы и люди равны, как равны и остальные существа, да-да-да. Но пускать эльфов, которые давным-давно забыли, как воевать, на поле боя? - Так ты ещё и эльф, паршивец?!        - Только наполовину, - застенчиво улыбнулся тот, - Отпустите, пожалуйста. Мне нужно навестить левый фланг.       Капитан молча разжала пальцы, позволяя менестрелю шумно грохнуться в пыль, запутавшись в огромном знамени. Навестить левый фланг он собрался, молодец какой. Его там прям ждут не дождутся.       Да когда же его уже пристрелят?

***

      Капитан устало сидела у костра и бесцельно смотрела в огонь. Полупьяные солдаты рядом распевали что-то вместе с менестрелем. Капитан прислушалась краем уха к словам.       Эй, вставайте, кто ещё остался,       Встанем гордым строем среди руин.       Кто ещё помнит и кто не сдался -       Я не верю, что я один       Защищаю свой город.*       Капитан фыркнула и отпила из кружки горячей травяной смеси, пытаясь согреться. Огня от костра ей было недостаточно. В сегодняшней баталии её ранили в висок, и теперь ей приходилось каждые пять минут поправлять сползающую на брови повязку. «И это менестрелю-то петь о битвах?» - усмехнулась своим мыслям она, посмотрев на этого горе-солдата, которого ей приходиться держать в своём строю. Он, как и обычно, сидел на земле, почти у самых ног расположившихся на брёвнах вокруг костра солдат, и с невероятной скоростью перебирал струны. В голубых глазах сверкали жёлтые искры. «Беспечный придурок», - про себя хмыкнула капитан, - «Серьёзно, это же сущий ребёнок. Он не понимает, куда он попал. Ну по нему же видно, что он не видит всей суровости происходящего! Кто вообще до такого додумался и отправил его сюда, в гущу крови и мяса?». Солдаты явно были рады тому, что у их песен наконец-то появилось музыкальное сопровождение, но горланили они так, что заглушали всякую музыку. Капитан даже поморщилась. Какой-то дезертир явно не попадает в ноты.       Но вот песня была закончена, и солдаты, пошатываясь и прихрамывая, разбрелись кто куда. У костра осталось всего несколько человек, в том числе часовые, капитан и менестрель. Менестрель, оставшись один, оглядел сидевших у костра и в итоге подсел к капитану. Капитан, вскинув одну бровь, выжидательно уставилась на менестреля: ну, чего тебе? Но менестрель молчал и только довольно жмурился от жара огня.        - Эй, - окликнула его она. Менестрель тотчас повернулся, - Ты не устал ещё от битв?        - Я? Нет, что вы, нисколько! - просиял тот. «Фу, аж тошно от этой жизнерадостности» - вздрогнула капитан, - Мне за счастье играть для полка.       Капитан вздохнула и чуть нагнулась к нему.        - Вот что, друг, пока живой, береги своё здоровье, - многозначительно посмотрев на него исподлобья, произнесла та, - Не лезь ты под пули. Или тебе жить надоело?       Менестрель пожимает плечами. Молчит. Улыбается. Ей-Богу, дурак какой-то.        - Может, и вам спеть что-нибудь, капитан? - слегка наклонил рыжую голову менестрель.       Капитан, посмотрев пару секунд на то, как волосы полуэльфа будто бы горят огнём от попадания на них света костра, поднялась на ноги.        - Не надо, - грубо ответила она, шумно уходя прочь.

***

      В этот раз дела шли совсем уж отвратно. Враг наступал с немыслимой силой. А этот придурок знай себе скачет со своей лютней.        - Не болтайся у всех под ногами, и так всё плохо! - во весь голос заорала на менестреля капитан, когда тот в очередной раз сунулся под прицел, - Пристрелила б тебя, если б были лишние стрелы!       Капитан выглядела ну уж очень разъярённой. Светлые соломенные волосы вихрами торчали во все стороны, вся одежда в саже, лицо в крови, пальцы подрагивают от бепрестанных выстрелов. Услышав её крики, солдаты машинально шарахнулись в стороны, испугавшись, как бы их и вправду не пристрелили. Но менестрелю всё было нипочём. Ляпнув какие-то извинения, он юркнул в сторону и продолжил снова играть уже там.        - Ненавижу! - гаркнула капитан и в очередной раз выстрелила во вражеских солдат из своего арбалета, с остервенением стирая пальцы в кровь, слишком сильно натягивая тетиву, - Уберите с поля боя менестреля!

***

      И вновь бой, и вновь приглушённые звуки лютни. И снова капитан мечется по пригорку, отдавая указания то туда, то сюда. Дым, гарь, всё видно только наполовину. Ружьё где-то потерялось. Всё было в какой-то неразберихе, хаосе, конца и края не было видно происходящему. И над всем этим одно только нерушимо — звуки лютни, доносящиеся откуда-то с краю.       И вдруг капитан застыла. Что-то не так. Что-то поменялось. Лютня! Лютня играет рывками, будто кто ей мешает. Капитан, подорвавшись, стремительно помчалась туда, откуда раздавался жалобный перелив струн.       Менестрель уворачивался от посыпавшегося на него града стрел и при всём при этом не переставал играть. «Каков кретин», - пронеслось в голове у капитана перед тем, как она бросилась ему наперерез до того, как он наступил туда, куда в следующий миг приземлилась стрела.       Оказавшись на земле, капитан удерживала порывающегося встать менестреля до тех пор, пока враги, потеряв из виду цель, не прекратили обстрел.        - Псих! - прошипела она, вновь вскакивая на ноги и исчезая в дыму.       У менестреля замерло на губах недосказанное «спасибо».

***

      В следующий раз капитан вовремя подскочить не успела. Беспечный менестрель сдуру мотался чуть ли не у самых стен атакуемой крепости. И, естественно, капитан заметила целящегося со стены солдата слишком поздно. На стене снайпер промаха не знает. Ну естественно! Много ль надо бездоспешным пустомелям? Сиди в засаде да бросайся стрелами.       Капитан сорвалась с места, когда стрела уже была пущена.       И остановилась.       Дело сделано.       Безумец, несомненно, умирает.        - Унесите с поля боя менестреля! - обернувшись, отчаянно отдала приказ она.

***

      В лазарете хмуро сидела капитан, ожидая, когда же очнётся менестрель. На белом покрывале койки он казался ещё более бледным и хрупким, чем обычно. Менестрель едва дышал, держась во сне за перевязанный левый бок, в который угодила стрела, а капитан, наоборот, дышала слишком глубоко, но, в то же время, временами срываясь на какое-то рваное дыхание. Проходящий мимо санитар сжалился и пихнул ей в руки кружку с тем самым травяным настоем. По определению, он должен был успокаивать и восстанавливать силы, но тут никто точно не знал, правда ли это. Быть спокойными солдаты здесь просто-напросто не могли. Они могли быть либо постоянно на нервах, либо апатичными. Другого не дано. Ибо пули и стрелы свистят в ушах уже даже во сне.       Но на этот раз снадобье будто бы помогло. Или ей так только показалось? Вздохнув, капитан отставила в сторону кружку и взяла в руки лютню. «А она не такая лёгкая, как казалось», - подумала она, взвесив в руке инструмент. Капитан с интересом провела пальцем по струнам. Твёрдые. После этого она осторожно взяла в руки бесчувственную ладонь менестреля и перевернула её тыльной стороной вниз. Пальцы у менестреля оказались исцарапанными и огрубевшими, совсем не такими, как казались издалека. «Что ещё ты прячешь под своим макинтошем, эльф хитрющий?» - мысленно обратилась к нему капитан, отпуская его руку. Задумчиво оглядев лютню, она пожала плечами, подумав, что терять ей уже нечего, и стала аккуратно дёргать струны одну за одной, перебирая их в пальцах и наигрывать какое-то подобие мелодии. Она ведь не умела играть на этих треклятых лютнях. Она вообще ни на чём не умела играть.       Тем временем, менестрель услышал сквозь сон звуки своей лютни и открыл глаза. Надо сказать, он немало удивился, застав капитана за изучением своей лютни.        - Хотите, я вас научу, - тихо проговорил он, видя попытки капитана что-либо сыграть.       Капитан испуганно отдёрнула руки от инструмента.        - Не смей больше меня так пугать, - прошептала она. Менестрель слабо улыбался, сверкая своими огромными голубыми глазищами, - И разгуливать под стенами тоже не смей. Иначе я тебя правда когда-нибудь пристрелю.       Менестрель внезапно медленно сел в койке, морщась от боли в боку, и протянул руки к капитану. Капитан замерла на месте, не понимая, что он от неё хочет. В итоге менестрель придвинулся ближе к капитану и сжал её в объятиях.        - Спасибо, - прошелестел он.        - Дурак, - беззлобно усмехнувшись, обняла менестреля в ответ она.