Готова отдаться мне без остатка?

Каждый шаг гулким эхом отдавался в глубину коридоров, ударяясь об каменные стены. Маленький каблук с напряжением постукивал под своим хозяином. Глаза внимательно всматривались в темноту, а их взгляд говорил — Сайфер был уверен в своих действиях. На переносице образовалась небольшая морщинка, что означает то, что он был чем-то раздосадован. Преодолевая расстояние между Им и пунктом «икс», он буквально влетает распахивая перед собой огромные двери. Казалось настолько быстро, что Его рука совсем не успела коснуться дверной ручки. В это время мысли словно жили отдельной жизнью, заставляя неосознанно кусать внутри щеку. Настолько сильно и больно, что можно было почувствовать ржавый вкус крови, обжигающий горло. Это помогло немного вернуть Сайферу сознание. Секунда — и Он вновь около «злосчастной» картины. Билл на мгновение остановился. Будто почувствовал стену. Невидимую. Но черт возьми — такая ощутимая. Что-то заставляет вздохнуть. Много. Так, будто лёгкие сейчас разорвутся от такого количества кислорода. Но им все равно мало. Чертовски мало. Веки необратимо закрываются, а руки зарываются в густую шевелюру. Хватаясь за волосы и с силой оттягивая их. Затем ладонь проскользила вниз по лицу, останавливается лишь на губах, выдыхая весь воздух из себя. Сайфер закрыл глаза. Он не понимал почему Ему так невероятно сложно сделать ещё один шаг к полотну. Но он ведь гордый. Как он может боятся какую-то картину? Поэтому здесь срабатывает принцип самовнушения — Это все невидимая стена. Она мешает ему. Преграждает путь. Останавливает. Черт, ты смешон, Сайфер. Что за людские повадки? Закрыв глаза он перешагнул черту «стены». И вновь он остановился. Но уже у самого гобелена. Очерчивая подушечками пальцев контур позолоченной рамы. Словно отводя и отвлекая время, до самого снятия белой ткани, которая закрывала взор от написанного. Но как только белая пелена была снята, он сразу приложил свой лоб к части картины. Так словно бесконечно долго ждал этого. Рука сама потянулась к холсту и сжалась прямо там. С такой болью, что ногти впивались в кожу. Он готов был поклясться, что даже услышал, как пластины ногтей вошли в оболочку. Но даже так, эта боль — ничто, по сравнению с тем, что творилось внутри Него. Внутри? Это где? В… Душе? А была ли она? Нижняя губа была закусана. Словно так легче. Будто это спасает его. Стоило крупных усилий, чтобы отпустить её. И рваный голос лишь произнёс одно слово: — Мэри… Такое ощущение, что он сказал что-то запретное. То, что не позволял себе долгие годы. Потому что это имя — как яд. Проникает глубоко внутрь. А затем медленно, но верно убивает. Сайфер с такой внутренней болью вписался в портрет, будто надеясь, что руки дамы на холсте приобнимут его. Его. Демона. Дьявола. Который как казалось совсем не нуждался в этих всех людских ласках. Немного подождав, он все же отстраняется от картины и не поворачиваясь окликает кого-то: — Я знаю что ты здесь, — верхняя губа раздраженно приподнялась. — Выходи. Из-под тени показалась четкая фигура. Чуть позже показался образ парня. Лишь человечишка. Сосланный на прислуживание дьяволу. Такой же гадкий, невоспитанный как и его «сородичи». Всё они — прячутся в темноте. Пока их не видят, изображая из себя храбрецов. Но стоит только выманить их на свет — тут же превращаются в трусливых собак. — Отнеси это ко мне в кабинет, — Произнёс Сайфер, делая неоднозначный кивок головой в сторону полотна. Парень лишь прошёл мимо Билла, бросая взгляд, явно показывая отвращение к дьяволу, но выбора нет, и он снимает гобелен, уже понимая, что внутри пляшут чертики, а в мыслях проскакивают «черные» идеи. Мысли рисовали сцены о том как разорвет эту бумажку к чертям собачьим. Или лучше сожжет. Но его прервал тихий голос, явно чувствующий предательство: — Если осмелишься сделать то, что задумал, я сделаю то же самое с твоей больной матерью. Можешь не сомневаться. По телу пробежал холод, который потянул за собой линию мурашек. Сердце больно кольнуло, заставив задержать дыхание и распахнуть глаза. — Вы не можете… — Это не было утверждением. Скорее мольбой. Парень замер, стараясь не шевелиться лишний раз, чтобы не злить «хозяина». — Не смеете. Сайфера всегда забавляла такая реакция людей. Такие жалкие. Комары и то смелее будут. — А то что? — Дьявол повернул голову в сторону парня и расплылся в своей «коронной» ухмылке. — Запомни, «смельчак» — здесь я диктую правила. *** Холодные капли, словно тающий лёд стекал по лицу, а затем убегали на шею, оставляя за собой мокрый след. Мэйбл стояла возле раковины, а её руки облокотились по обе стороны от неё. Она старательно пыталась не закрывать глаза, потому что каждый раз, как её веки опускалась, она чувствовала каждое прикосновение губ. Его губ. Таких холодных и таких обжигающих. Настолько, что сердце начинало колотиться с бешеной скоростью, словно у неё тахикардия. А чувства были настолько реальными, что губа сама собой закусывалась, а изо рта летели тихие стоны. Она помнила каждое его движение по её телу, и она с удивительной точностью повторяла их своими ладонями. — Нет, так нельзя, — Мэй буквально отлетела от раковины, а дыхание до сих пор её подводило. — Он лишь играет со мной. Как только ему это надоест — выкинет меня к чертям. Она не понимала почему столько времени не может прийти в себя. Почему столько времени думала об этом моменте? Почему шла приятная судорога где-то внизу живота? Почему из её уст каждый раз вырывался тихий стон, когда она вспоминала его губы и руки на себе? Почему она не может выбросить его из головы? Вдохнув как следует, Мэй потянулась к дверной ручке и надавила на неё. Выйдя из ванной комнаты, девушка помчалась к шкафу и собиралась открыть створку двери, но за спиной раздался скрип, явно означавший, что дверь в комнату открыта. Она словно почувствовала этот запах. Запах корицы и чего-то ещё. Как он словно заполняет комнату и дурманит разум. Мэйбл резко развернулась, уже заранее зная кто будет стоять около неё. Зная, кто дышит ей в затылок, обдавая дыханием. Но все равно испугалась. Прижалась к самой дверце шкафа рвано дыша и закусывать щеку. — В чем дело? — Голос Сайфера эхом отдавался в подсознании, а он лишь подозрительно нахмурился делая шаг в её сторону Каждый шаг к ней заставлял дрожать, а его запах становился все сильнее и выразительнее с каждой секундой, из-за чего вынудил выставить руки перед собой, как бы преграждая путь к себе. Прошу, не подходи. Не нужно. Но ладони, прижатые к груди Билла слабели с его шагами, подпуская демона все ближе к себе, из-за чего локти уже были согнуты. — Неужто ещё злишься? — Его рука облокотилась по правую сторону от головы Мэй. — Или боишься? — На лице Сайфера вновь появился оскал. Усмешка. И Мэйбл буквально почувствовала на своих щеках его дыхание и её губы сомкнулись, не желая выпускать тихий стон. — Что за чушь ты несёшь? — И она попыталась немного засмеяться, но вышло слишком фальшиво. — Я не боюсь тебя. Его кошачьи зрачки смотрели в самые недра её глаз, словно пытаясь опознать её во лжи. — Правда? И за его вопросом последовал кивок, но отведенный в сторону взгляд выдавал девушку с потрохами. — Тогда почему ты вся дрожишь? Это прозвучало совсем не его голосом. Прямо над ухом Мэй. Её руки до сих пор были притянуты к его груди, ещё сильнее сжимая в ладонях глаженную рубашку. Она не знала, слышит ли он эту музыку внутри неё, которая поднимает в ней ураган, и бушует, хозяйничает в душе. Воздуха совсем не хватало, из-за чего приходилось дышать ртом, через каждые несколько секунд облизывая их. Взгляд каждого был сосредоточен на столько на своём «визави», что совсем не заметили как между ними оставалось пара сантиметров. Ей нужно было отвлечься. Хоть на что-нибудь. Хотя бы на мгновение. Потому что Сайфер будто нарочно сводит её с ума. Его бледная кожа и тонкий нос. Бледно-алые губы. Его золотые волосы завораживают. А о глазах лучше будет просто промолчать. Мэй сама не успевает заметить, как она смотрела на его губы в упор. Совсем не стесняясь. Словно так и нужно было. Она понимала, что сейчас не контролирует себя. Что сейчас отпадает любое осмысление того, что происходит вокруг. Пальцы, которые раньше делали попытки, что бы оттолкнуть от себя Билла, сейчас притягивают его к себе. Между ними уже не было этого «сантиметра». Был «миллиметр». Мэйбл немного привстала на носочки. Это далось ей с трудом. Ведь ноги сильно дрожали, или лучше сказать подкашивались. Веки готовы были закрыться, а она сама поддаться на встречу к Сайферу. Но девушка остановилась, когда почувствовала чью-то руку на своих устах. Когда её глаза были открыты, она ощутила холод на своей коже. Сайфер смотрел на неё в упор. Как будто с презрением. А его губы изогнулись в ухмылке. — На что надеялась? — Он изогнулись бровь. Смотрел так, словно никогда не пялился на её губы, будто сам не прижимал её к створке шкафа. — Думала я поцелую тебя? — Раздался издевательский смешок. — Не в этой жизни. — Он приложил подушечки пальцев к подбородку и сделал задумчивый вид. — Хотя погоди, у меня же только одна жизнь. Не повезло тебе, звёздочка. На неё нахлынула Злость. Ярость. Эти два чувства всегда сбивают все преграды. Сжигает до тла эмоции страсти и возбуждения. Страха и стыда. Радости и смущения. Злость порождает Ярость, а Её Величество «Ярость» заставляет делать необдуманные поступки. О которых можно долго жалеть. Но в этом случае Мэйбл была уверена в том, что сейчас сделает. В огромной комнате, каждое движение распространяется гулким эхом. И это движение тоже не было исключением. Раздался хлопок. Осознание Сайфера пришло не сразу. Скорее после нескольких секунд. Он прижимал холодную ладонь к горящей щеке и смотрел куда-то мимо Мэй, будто не верил в происходящее. Он в раздражении опустил взгляд на девушку, которая в свою очередь тоже не собиралась смотреть на него с нежностью. — Да как ты… — Вот так, Сайфер! — Она резко оборвала его, а её глаза начало неприятно припекать. — Иди ты к черту! Наверное она и сама понимала, как было глупо и смешно посылать дьявола к черту. Но сейчас это было совсем не важно. Её переполняли чувства. Выждав немного момент, Билл с безразличным лицом смотрел куда-то. — Переоденься. Дверь в коридор открыта, а ты лишь в коротких шортах и майке. Или ты забыла, что тебя окружает стража? — Мэйбл нахмурилась. Ей очень с трудом верилось в эту некую «заботу». — Я не хочу напугать их тобой. Точно. Как же она могла забыть, что стоит перед надменным придурком. Наверняка эти его прикосновения около пианино были издевательством. — Так и будешь стоять и таращиться на меня? Или тебе помочь? Какой же ты невыносимый. — Скажи, ты действительно такой придурок, или притворяешься? — Мэй сделала шаг к нему, на что тот лишь отступил назад, избегая контакта. — Ты не чувствуешь вообще ничего когда я касаюсь тебя? — Её рука потянулась к только что к щеке которую ударила и прикоснулась. Он не отвергал её. Не убирал руку. Позволял. — Неужели ничего внутри не содрогается, когда ты чувствуешь моё дыхание у себя на губах? — Девушка потянулась к нему и остановилась лишь тогда, когда почувствовала дыхание друг друга на устах. — Неужели ты не задерживаешь дыхание, когда представляешь, как мои и твои губы столкнуться, и тогда ты не сможешь остановиться?.. Чёрт, знал бы я сам, что это за чувство, когда вижу тебя. Ты сведешь меня в могилу...