the duchess

Где сокровище ваше, там будет и серце ваше. Евангелие от Матфея стих 6:21

12 августа 1988 год Стокгольм

В глазах ребёнка вечерний лес походит на большое чудовище — не всегда злое, не всегда доброе, но точно живое. Дети чувствуют, как лес дышит, видят, как вздымается его зелёная грудь, как шумят, переговариваясь, кроны старых сосен. Им даже можно придумать имена — пусть та, что повыше, будет дородной Мартой-молочницей, живущей на ваттерштрассе в большом доме с окнами, а та, что пониже — старой доброй поварихой Эммой, пришедшей в лавку молочницы за свежим козьим сыром к завтраку. Таких историй может быть нескончаемое множество. Они могут быть совсем коротенькими, как будто двое старых знакомых встретились и, раскланявшись, пошли дальше, или же длинными — деревья могут вести долгие разговоры, обсуждать последние новости, покачивая зелёными верхушками из стороны в сторону, словно мужчины, ведущие разговор о политике. Эти истории всегда разные и бывает сложно найти в них что-то схожее, кроме одного — финал в них не бывает несчастным — добро всегда побеждает зло, храбрость всегда берёт верх над трусостью, а прекрасная принцесса всегда достаётся спасшему её принцу. Марине нравятся эти истории. Она представляет себя то в роли принцессы, то в роли прекрасного рыцаря без страха и упрёка, спешащего на помощь своим друзьям, таким же славным рыцарям, попавшим в беду из-за происков старой ведьмы-чаровницы. Виктории они тоже нравятся, не больше пряток в королевском дворце, конечно, но порой ей хочется сочинить историю о том старом дубе, что растёт на большой поляне за оврагом, придумать дубу имя, вообразить его пожилым господином во фраке с бабочкой и галантным котелком с блестящей шёлковой тесьмой по краю. Они вдвоём сидят в домике на дереве, и Марина слышит, как капли дождя гулко ударяются о железную крышу, как шумит, завывая, грозовой ветер, и как качаются столетние ели. — Ты будешь скучать, если твоя мама умрёт? — шёпотом спрашивает Виктория. Она сидит напротив, подобрав под себя ноги, и смотрит в окно у Марины за спиной. — Я не знаю, наверное, буду, но мама говорит, что я смогу всегда разговаривать с ней — мне достаточно лишь захотеть, и она услышит. Марина кутается в плед и замолкает. Ей совершенно не хочется, чтобы её мама умирала, но она понимает, что скоро это произойдёт. Слишком часто в их дом стал приезжать врач, и слишком часто за последний год мама жаловалась на боли в голове. После таблеток, что прописывал ей доктор Берг, маму тошнило, а её прекрасные огненные волосы стали выпадать. Папа говорил, что так и нужно, но маме с каждым днём становилось всё хуже, она уже почти не выходила в сад, а лишь подолгу сидела в кресле перед большими окнами и смотрела на лес. — Викки, я не хочу, чтобы она умирала, — Марина чувствует, как по её щекам начинают скользить капельки слез, она смахивает их пальцами, размазывая по лицу. Виктория подсаживается и обнимает Марину за плечи. Ей тоже горько, как от тухлой конфеты, которую взяла в рот наспор и не теперь выплюнешь. — Я знаю, Ада, я знаю, — говорит Викки, сильнее сжимая Марину в объятиях, теперь они обе плачут, обнимая друг друга, сидя на холодном полу домика на дереве. Леди Алиса Бернадот умерла в эту субботу 13 августа на 41-м году жизни. Последний год принцесса сражалась со злокачественной опухолью головного мозга, она ушла из жизни утром в окружении близких людей в своём доме в пригороде Стокгольма. Прощальная служба пройдёт в королевской часовне дворца Дроттнингхольм 17 августа в 15:00.

Горан Хансон, пресс-секретарь королевского дома

***

21 октября 2005 года Нью-Йорк

Марина открывает глаза. Перед ней — толпа. И нужно произнести речь. Она делала это уже сотни раз, но каждый новый будто прыжок в неизвестность — ты зажмуриваешь глаза, делаешь глубокий вдох, улыбаешься и начинаешь говорить: — Я рада видеть вас на этом благотворительном вечере фонда «Детство». Много лет мы занимаемся вопросом насилия над детьми и их эксплуатации в секс-индустрии и, как вы все, я являюсь свидетелем того, как эта индустрия стала третьим по прибыльности видом преступной торговли после торговли оружием и наркотиками… — она всё говорит и говорит, но смысл сказанных слов не остаётся в её голове, будто проходя мимо. Сегодня Марине почему-то вспомнилась мама, её последний год — выпадающие рыжие волосы, грустная улыбка и тёплые руки. Она прокручивает в голове их последнее утро, как заходит с утра к маме в спальню, как обнимает и говорит, что будет сильно скучать, как ложится рядом, и мама поёт ей, гладя по волосам, как делала в раннем детстве. Воспоминания навевают тоску, но Марина не останавливается: — …такие учреждения стали кормушками для торговцев живым товаром, которые охотятся на детей, которые, как они знают, не имеют достаточного опыта, чтобы обнаружить потенциальную опасность, или настолько жаждущие любви, что готовы поверить любому знаку доброты, кто бы его не сделал. Марина проговаривала свое вступительное слово всю дорогу в машине и теперь могла произнести его с одинаковым успехом как здесь, в стенах музея Метрополитен, как и на забеге Лондонского марафона — каждое слово и каждая интонация были на своих местах. Фонду просто необходимо получить новых соучредителей сегодня. Беатрис говорит, что много людей сегодня будут готовы на щедрое пожертвование. Пожертвование в фонд борьбы с детским насилием — отличная строчка в финансовой отчетности. — Надеюсь, моя речь не оставила вас равнодушными к этой проблеме, — Марина на секунду замолкает и улыбается, — я благодарю музей Метрополитен за гостеприимство и хочу пожелать всем собравшимся хорошего вечера. Спасибо! — под звуки аплодисментов она разворачивается и, придерживая платье, спускается со сцены. Внизу её уже поджидает Беатрис, она улыбается, и Марина улыбается ей в ответ: — Как тебе? Я была достаточно убедительна? — Вполне, думаю, после твоей речи многие захотят увеличить сумму, приписав к ней пару лишних нулей. Я слышала, пара IT-магнатов из кремниевой долины сегодня здесь, так что… — она вдруг замолкает и, глядя Марине через плечо, говорит: — Кажется один из них приближается к нам. Эдвард Лойс — генеральный директор Лойс Интертейнмент и сын владельца по совместительству. Они занимаются поставками технического оборудования, хотя в последнее время и теряют позиции из-за скандала с оружием в Ираке. — Ваше Высочество, — Марина оборачивается на голос и видит высокого мужчину в тёмной тройке с бабочкой и шёлковыми лацканами пиджака. Она чувствует, как его холодный взгляд пристально осматривает её, проходится по платью, задерживается на открытой шее и перемещается на лицо, останавливаясь на глазах. — Мистер Лойс! Много слышала о вас и о вашей компании. — Очень почтён, Ваше Высочество, не уделите ли мне пару минут вашего драгоценного времени? — его высокомерный тон и манера речи не нравятся Марине, но она соглашается, и они продвигаются вперед, отходя дальше от сцены, — Ваше Высочество, я не силен в придворном этикете, как я могу обращаться к вам? Мэм? Мисс? Или Марина? Я собираюсь сделать щедрое пожертвование в Ваш фонд. Мистер Лойс нравиться ей все меньше и меньше, когда кладет руку на ее талию. Но Марина удерживает спокойную улыбку на лице и отвечает: — Думаю, «мэм» будет лучше всего, а пожертвование это просто прекрасно! Мы будем счастливы принять его именно от Вас, мистер Лойс. О какой сумме идет речь? — Она мягко подхватывает его руку и отводит ладонь от себя. — Для начала ограничимся четвертью миллиона, Ваша речь была очень проникновенна, мой отец чуть не прослезился на моменте про бедных сироток в рабстве иракских военных. Итак, я надеюсь, вы упомяните имя семьи Лойс в списках жертвователей, мэм? — он сделал упор на последнее слово, а его льдистые глаза перестали выражать хоть какие-то эмоции, превратившись в две глыбы грязного снега. — Конечно, мы сделаем всё, что в наших силах. Я лично прослежу за этим, мистер Лойс, ваши деньги в надежных руках. — Я надеюсь, Ваше Высочество, все хорошего, — Эдвард Лойс уходит, оставляя Марину в одиночестве около барной стойки. — Вы были невероятно обходительны с ним, я бы даже сказал слишком, — мужчина с коротко стриженными каштановыми волосами сидит на барном стуле, покачивая в руках восьмиугольный бакал с виски. — Я слышал Вашу речь, воодушевляюще. Вы писали её сами? Марине почему-то нравиться этот мужчина, ей импонирует его открытость, она подходит ближе и, чуть склонив голову набок, говорит: — Я всегда пишу свои речи сама. Вас это удивляет? Его лицо знакомо ей — она уже где-то видела эти серьезные карие глаза c тонкими лучиками морщин в уголках, только не может вспомнить где. Марина подходит ещё ближе, и шлейф её черного платья чернильным озером следует за ней. — Нисколько, но многие люди любят читать с бумажки, — он делает глоток, — Тони Старк, а вы как я понимаю… — Марина Бернадотт, — она протягивает руку, и Тони пожимает кончики её пальцев. Марина вдруг вспоминает, где видела его раньше — пару месяцев назад ей на глаза попалась обложка то ли Esquire, то ли Rollings Stones с надписью на первой полосе: «Тони Старк, тот, кто спасет мир». — Я видела обложку с вашей фотографией недавно. Тот, кто спасет мир. Воодушевляюще, — она смотрит в его глаза и ей очень хочется, чтобы он улыбнулся.

***

Тони Старк скучал. Пеппер под предлогом «я не буду трогать тебя в мастерской пару недель» уговорила его сходить на благотворительный вечер. И теперь, поздоровавшись со знакомыми, он цедил виски из граненного стакана. За весь вечер ему запомнилось лишь одно — речь какой-то женщины из детского фонда. Она говорила о войнах и детской роли в них, а Тони видел перед собой картинки из афганского плена — дети в грязных лохмотьях, большинство из которых едва ли дотягивали до десяти, неумеющие читать и незнающие иной жизни. Тони берет телефон в руки и печатает в поисковой строке «фонд Детство», кликая по первой вылетевшей ссылке: Всемирный фонд «Детство» был основан королевой Швеции Сильвией в 1999 году с целью достижения должного уровня жизни и поддержки детей под угрозой по всему миру. В центре внимания фонда является защита детей от сексуального насилия, рабства, голода и предоставления начального обучения. «Детство» в настоящее время поддерживает более 115 программ в 17 странах, в том числе в Афганистане, Бразилии, Эстонии, Германии, Польше, России, странах Южной Африки, Швеции, Ираке и Соединенных Штатов Америки. Генеральный секретарь фонда — Беатрис де Гир. «Детство» имеет офисы в Нью-Йорке, Мюнхене, Берлине и Сан-Пауло. Штаб-квартира фонда находится в Стокгольме, Швеция. Тони хмыкнул, надо попросить Поттс заняться вопросом, он определенно хочет долю в этом.

***

Найти спутницу на ночь Тони Старку никогда не представляло труда. Сегодня это была милая журналистка таблоида The Sun, подошедшая к нему в самом конце вечера. Её звали Мерил Бенетт. Она была невысокой худощавой блондинкой с большими зелеными глазами на круглом детском лице и невероятно тонким вздернутым вверх носом. — Мистер Старк, ходят слухи, что правительство собирается изъять у вас костюм железного человека, мотивируясь тем, что это оружие. Так ли это? — уже сидя в машине, Мерил достает диктофон. — Они не смогут сделать это, даже если сильно захотят, дорогая. Мало получить мой костюм, надо ещё знать, что с ним делать дальше. Это как дать ребенку пистолет — может быть чертовски разрушительно. — Хорошее сравнение, но разве технологии Старк Индастриз настолько опережают в развитии другие компании, занимающиеся оружием? — Несомненно, я уже говорил это сенатору Стену, но повторю еще раз — чтобы достичь уровня Старк Индастриз, некоторым компаниям на рынке придется безвылазно сидеть в лабораториях еще лет пятнадцать, а таким как Хаммер и то больше. — Но все же, некоторые считают, что костюм железного человека в руках обычных людей будет приносить лишь вред, каково ваше мнение на этот счет? — Пожалуй я не обычный человек, мисс Бенетт. Этот мир далек от совершенства, но нам в нем жить, и, если однажды оружие не понадобиться для борьбы за мир, клянусь, что буду лепить кирпичи для больниц. — Репетировали? — Каждый вечер у зеркала перед сном. Готов показать. — Вау, так значит никакой бессонницы? — С тобой я бы глаз не сомкнул. Тони Старк врал. Последнее время бессонница стала постоянным спутником его жизни — почти каждую ночь ему снился афганский плен, десять колец и Хо Инсенн, успевший за те пару недель стать его хорошим другом, а услышанная сегодня речь лишь вскрыла гноящуюся рану. Лицо Марины Бернадотт резко всплыло в его памяти. Как забавно, они с Мерил были похожи, даже имена созвучны. Тони хмыкнул. Сейчас он переспит с женщиной, которая совершенно ему не интересна, но невероятно похожа на ту, что зацепила его сегодня. Просто поразительно, как порой бывает изворотлива жизнь.

***

— Станцуете со мной? — голос Энтони Старка вырывает Марину из размышлений. Она сидит за столом, опершись на локти, и почти не слушает разговор двух пожилых матрон, рассуждающих о целесообразности строительства новых школ-интернатов в Руанде. — Конечно, мистер Старк, — она приподнимается, перекладывая тканевую салфетку с колен на стол. — Думаю, в моем случае будет глупо отказывать вам в простом танце. — Намекаете на то, что я купил вас, Ваше Высочество? — Никак нет, просто считаю очень недальновидным отказывать в незатейливой просьбе человеку, вложившему немалые деньги в дело, которому я отдала своё серце, — Марина улыбается и подает мужчине руку. Пару дней назад Вирджиния Поттс позвонила Беатрис де Гир, генеральному секретарю фонда «Детство», с известием, что Тони Старк хочет внести пожертвование открытым чеком и интересовалась возможно ли это. Они выходят в цент зала и попадают в гущу вальсирующих людей. — Незатейливой? Вы думаете, что я насколько отвратительно танцую? — Тони кладет ладонь на её спину и Марину бьет током. От места, на котором лежит его рука, расходятся волны мурашек. Пары вокруг кружатся с невероятной синхронностью, и Марине кажется, что они единственные не попадают в общий ритм — будто бы только над ними не сидит крошечный человечек, отстукивающий темп. Раз, два, три. Раз, два, три. Поворот и снова раз, два, три. Тони ведёт уверено, он держит её ладонь в своей, мягко сжимая пальцы: — «Ваше высочество» — это звучит ужасно старомодно, — он смотрит ей в глаза, отмечая, как отблескивает в них свет люстр. — Вы всегда используете титулы? Даже в обычной жизни? — О нет, мистер Старк, в моей обычной жизни всё намного легче, — Марина отклоняется назад, и Тони плавно поднимает её обратно, делая шаг и вытягивая руку в сторону, давая возможность сделать tour chaine. — Только вот есть одна проблема — чаще моя обычная жизнь намного меньше официальной. Ритм вальса ускоряется, сокращаясь до двух тактов. — Как Вы находите Нью-Йорк, Марина? — Тони обращается к ней по имени, но та лишь улыбается и снова отклоняется назад так, что её длинная подвеска, идущая по спине, касается пола. — Я живу здесь последние полгода и мне нравится — очень много людей, готовых открыть вам своё серце. Намного больше, чем я встречала в Европе. Однако, я постоянно мерзну. — Может быть вам нужен кто-то, чтобы согреться? — Марина замечает блеск в его глазах — они улыбаются. — Думаю, для этого и созданы мужья. — Я не знаю, для чего созданы мужья, мэм, — в его голосе она слышит смешок. — Возможно, в будущем Вам придется узнать много нового, сэр. Ладонь Тони перемещается на её талию, и он резко подхватывает Марину, отрывая от пола — они кружатся под все ускоряющейся темп вальса, не замечая, что остались абсолютно одни под приглушенным светом софитов. Тони чувствует запах её духов и легкое дыхание у себя на щеке. Герцогиня пахнет медовым жасмином и летней свежестью, словно сахар после дождя, ему хочется, чтобы этот момент никогда не кончался, превратившись в вязкую патоку и утянув их обоих. — Все шведские девушки так хорошо танцуют? — последний резкий оборот и платье Марины взлетает вверх мягким светлым облаком. — Не знаю, сэр, я не со многими танцевала, — Тони тоже улыбается и они начинают замедлятся. Они сходят с центра круга, отмеченного тенью софита, и идут в сторону круглых столов, не обращая внимания на взгляды людей вокруг. — Вы проводите меня вниз? — Марина забирает со стола свой клатч и поднимает уголки губ, когда замечает, что Тони так и не выпустил её ладонь из своих пальцев. — Мой самолет улетает в Швецию завтра утром. С Вашей помощью, мне удалось закончить дела раньше задуманного, и пришло время лететь домой. — Вы оставите мне свой номер? Хочу быть уверен, что мои деньги в нужных руках. — Раз вы просите, мистер Старк, — Марина вытаскивает из сумочки записную книжку и маленький зеленый карандаш с инициалами «MB», — прошу, — через пару секунд говорит она, протягивая сложенный вдвое лист. — И, пожалуй, я спущусь вниз одна. Хорошего вечера, сэр. Она кивает ему и, развернувшись, уходит в сторону лифтов, а Тони ещё долго смотрит на её обнаженную спину, прежде чем развернуть записку.

+1 (212) 998-???? Неужели 1000 комбинаций остановит вас, мистер Старк? М.

Мужчина улыбается — она оставила ему задачу. Потрясающе, абсолютно потрясающе.

***

Марина сидит в мягком кресле на борту королевского самолета, на боку которого красуется шведский герб и девиз короля — «För Sverige — i tiden» — За Швецию — в веках. Она перебирает бумаги, но из её головы не выходит вчерашний вечер — теплые руки на спине, темные глаза напротив и невероятная улыбка, сводящая с ума. Из мыслей вырывает вибрирующий рядом телефон, Марина опускает взгляд на экран и приятное тепло развивается по груди:

Не остановит, Ваше Высочество. Т.