the duchess

Рассказать самую смешную шутку? Пожалуй, самая смешная шутка, что я ещё жив.

Дэйв Гаан, солист группы Depeche mode

Конец февраля 2008 года

Голова до отказа забита мыслями — они роятся словно стадо черных мух в голове, копошатся между розовых извилин, садясь на них и пережидая. Он думает о слишком многом сейчас, но в разуме всё равно нет ничего, кроме этих отвратительных, так раздражающих его, мух. — Джарвис, сколько унций этой бурды я должен выпивать? — Восемьдесят унций*, чтобы нейтрализовать симптомы интоксикации палладием, сэр, — в голосе ИИ проскакивают нотки сожаления. Тони Старк устало поднимает брови, восемьдесят унций — больше половины галлона*. Отвратительно. — Проверь уровень палладия, — мужчина кладет большой палец на холодную выемку в металлическом корпусе измерителя и морщится, когда игла протыкает кожу. — Уровень интоксикации двадцать четыре процента. Тони считывает информацию на загоревшихся мониторах, протирая руку спиртовой салфеткой, выпадающие строки зеленоватых букв мелко помаргивают. — Судя по всему, — продолжает Джарвис, — использование костюма Железного Человека усугубляет Ваше состояние. Ваше сердце уже не может проводить магнитные импульсы как раньше. Во время аварии вы получили серьезный ушиб, мои алгоритмы полагают, что это также может быть причиной. На экран теперь выведена линия сердечного ритма и он наблюдает, как показатели анализа его крови выводятся на стеклянную поверхность. Глазами он спускается вниз, где двумя красными пятнами выделяется интоксикация и уровень свертываемости крови. Теперь ещё и это. — Кажется, этот заряд израсходован, сэр, Вам следует заменить его. — До чего же быстро они кончаются, — Тони вытаскивает из груди реактор и достает ещё горячий, уже совсем обуглившийся по углам брусок палладиевой батарейки. — Палладий ослабляет воздействие магнитов на сердечные импульсы, но его уже слишком много в вашей крови, чтобы продолжать. — Варианты? — Заменить палладий, сэр. Я провел симуляции со всеми известными элементами, и ни один из них не сможет надежно и безопасно заменить палладий. У Вас на исходе и время, и варианты решения проблемы. Тони на выдохе вставляет реактор обратно в центр груди и поднимает футболку, пробегая взглядом по темно-фиолетовым разводам, схожим с детскими рисунками квадратного лабиринта. Просто отвратительно. — По моим подсчетам, у вас не больше шести месяцев на решение задачи, иначе Ваше сердце просто остановится. Рекомендую рассказать мисс Бернадотт, это мо… — Без звука, — мужчина взмахом руки гасит экраны. (Унция — 30 мл, восемьдесят унций — около 2,4 литров Галлон — 3,75 литра — прим. автора)

***

— Эта больница заброшена уже много лет, я знаю, о чем Вы думаете, но это невозможно. Мы даже не уверены, выдержат ли стены, мэм. Миссис Хитклиф — пожилая, суховатая старушка и казначей фонда с самого его основания, окидывает Марину холодным взглядом перед тем, как продолжить: — Расходы на ремонт будут непомерны, а на медицину у нас и так уходят почти все деньги. Бюджет на год уже расписан и не вынесет ещё одной большой траты. Месяц назад в северном Судане сошел оползень и старая детская больница оказалась под завалами, оставив без медицинской помощи две деревни по тысяче человек в каждой. Фонду уже пришлось перекроить бюджет из-за дорогих медикаментов в этом году, и на второй такой уступок Анна Хитклиф не пойдет. — А если Старк Индастриз даст грант, и фонд короля внесет столько же? — Если сейчас начать делать что-то для больниц, то попросят и школы, потом и детские дома, а помните, денег на Судан у Вас нет, Ваше Высочество, — она снимает очки и протирает стекла своим шелковым платком. — Дорогая Анна, — Марина отходит в центр большой темной комнаты, подсвечивая фонарем пол под своими ногами, — всё очень просто. Всего лишь нужно оборудовать здесь спальный корпус, поставим перегородки, каждому ребенку по помещению, — женщина улыбает и чуть приподнимает плечи. — Видите, всё просто. П р о с т о. — Думаю, мы сможем вынести это на обсуждение завтра, пора возвращаться. Есть ещё один вопрос — по поводу званого ужина в честь наших новых инвестор, нужно обсудить меню. Брови Марины взлетают вверх. — Но ужин намечен на апрель, а сейчас лишь середина февраля. Программа таких вечеров не меняется годами, Беатрис как обычно сможет все подготовить. — Это очень важно, Ваше Высочество, — миссис Хитклиф выключает свой фонарь, и голые стены старой больницы погружаются в темноту, — с помощью этого ужина мы сможем повысить известность фонда. — Простите, Анна, я опрометчиво решила, что мы обсуждаем ремонт больницы, а не очередной спонсорский вечер через семь недель. П р о с т о отвратительно.

***

Марина сидит на краю кровати в своём номере, её голова запрокинута, и грудь мерно вздымается. Она устала сегодня. Нечеловечески устала. Так, что хочется заснуть прямо здесь в одежде. Женщина снимает, стягивая за каблук, свои бежевые лодочки Jimmy Choo, потом расстегивает мелкие пуговицы на шелковом платье и встает. Ступает по холодному мраморному полу, толкает дверь в уборную и опускается на бортик ванной, включая воду и подставляя руки под струи воды. Как же хорошо. От наслаждения она прикрывает глаза, потом вытягивает из волос заколку, позволяя светлым прядям рассыпаться по спине и проводит влажными руками по лицу, смывая вместе с тушью вековую усталость. Переступает через бортик, погружая ноги в теплую воду и касаясь ступнями скользкого дна, а следом опускается и сама, чувствуя, как вода обжигает спину. Пару мгновений Марина просто лежит, а потом резко уходит с головой под воду, заставляя волосы морскими водорослями всплыть к верху. Задерживает дыхание, наблюдая, как поднимаются пузырьки кислорода, а потом, на выдохе, выныривает, раскрывая глаза.

***

— Как ты? Решилось что-то с тем госпиталем? — Тони поворачивается вокруг своей оси на стуле, в мастерской, вглядываясь в летающие вокруг голограммы деталей. Новый проект с Mark-Х идёт очень трудно, ему всё никак не удается поймать равновесие между системой стабилизации и корпусными радарами. — Привет, — Старк буквально слышит, как Марина улыбается. — Вчера был тяжелый день, но я уже собираю чемодан, — она подпирает телефон плечом и освободившимися руками продолжает складывать стеклянные флаконы в кожаную косметичку, с изображением детских каруселей на язычке молнии. — А по поводу больницы… Анна хочет выделить треть из нужной суммы. — Вопреки собственным желаниям, полагаю, — он хмыкает. — Ты не был там, Тони, дети не должны жить в таких условиях! У отделения фонда в Судане просто нет денег, уже слишком много в этом году было отдано на медицину, — она прикрывает глаза. — Я говорила с дядей, он готов дать королевский гранд, но эти средства не покроют и половины, — женщина замолкает. — Ты знаешь, что я могу добавить. Попрошу Пеп заняться этом и деньги будут уже к вечеру. — Я понимаю, дорогой. Но я не могу постоянно брать у Старк индастриз деньги. Газеты обольются ядом, строча заголовки про больницу разбитую окружением и восстановленную на деньги оружейного магната. — говорит Марина. — К черту, к черту их, — Старк резко поднимает руки, отшвыривая летающие в воздухе галло-схемы. — Не думай о том, что повредит или не повредит Экспо. Гарденс напишут статью-разоблачение, что мы используем детей-сироток из Африки для сокрытия своих темных дел с оружием? Такое уже было. Сколько тебе нужно? — Чуть больше миллиона в кронах. Джорах не уверен, выдержит ли пол, и поэтому нужны будут внешние укрепления перекрытий второго этажа. — Я выпишу грант твоему фонду. Оформим, ммм, — Тони тянет, придумывая, — оформим как благое дело в целях поддержания имиджа и чистоты совести главы компании. Пеп закончит с бумагами. И не переживай по поводу торгов, Марина, я прошу тебя. — Хорошо, — она выдыхает, — знаешь, тут такое солнце, я кажется сожгла себе нос! Увидимся за завтраком, дорогой, — в голосе слышится смешок. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Тони. Очень сильно.

***

Марина стоит перед высоким — от пола до потолка — окном. Перед ней погруженный в вечернюю темноту Стокгольм, сверкающий огнями дорог. — Спасибо за помощь, господа, — король обращается к лакеям, и те, кивнув, выходят из комнаты. — Как ты долетела? — Виктория спрашивает, сидя за столом опустив голову на кисти рук, так что Марине приходится отвернуться от окон, чтобы ответить ей. — Я уснула вначале и проснулась перед посадкой, — женщина улыбается и продолжает. — Анна согласилась покрыть треть от суммы, нужной на больницу из денег, что еще остались в фонде, остальное внесет Старк Индастриз. «Грант на благие дела для чистоты совести» от Энтони Эдварда Старка, — она цитирует. — Мистер Старк! Я благодарна Вам за помощь в деле, которым я так сильно дорожу. Вы не в первый раз так выручаете нас, — Сильвия широко, как умеет только она, улыбается ему и садится за стол. — Использую все способы, чтобы загладить вину перед этим миром, Ваше Величество. — Марина сказала, что вы собираетесь пожениться, — дядя пододвигает стул жены, помогая ей сесть удобнее. — Да, Ваша племянница украла мое сердце, а сейчас украдет еще и мою фамилию. — У них это семейное, Тони, — шутит король, и на его веселом лице загорается улыбка. — Густав! — Сильвия с показной строгостью смотрит на мужа, перед тем как продолжить, — Не слушайте его, Тони, прошу, итак, свадьба — вы выбрали дату? — Тони предлагает мне выбрать самой. Август обещает быть теплым после такой холодной зимы. — В августе, — королева улыбается, — хорошее время. — Лучшее время, Тони, Марина сделала идеальный выбор, — король улыбается, — Дроттнингхольм или Ратуша? — Мы были в часовне Дроттнингхольма сегодня и Тони понравилось, так что наверное там. Как раз в августе цветет церцис, — Марина представляет перед собой темно-розовые, похожие на грозди сирени, ветки церциса в дворцовом саду, и его чуть сладкий запах появляется в голове.

***

— Пустишь за руль? Холодный воздух, идущий с озера Меларен, дует прямо в лицо. В Стокгольме уже поздний вечер, когда они выходят из Королевского дворца и идут в сторону внутренней парковки. — Думаете это хорошая идея, мисс Бернадот? — Тони обнимает Марину за талию, останавливаясь, касается рукой шелковистого меха её полушубка и целует в волосы. — Вполне себе, мистер Старк, — она поднимает подбородок к небу, чуть приоткрывая губы и вдыхает ночной воздух — только тут и сейчас он пахнет так особенно. — Взгляни наверх — какая чудесная ночь. — Ты пила сегодня? Выглядишь слишком романтичной, — он улыбается. — Только шампанское в начале, уже выветрилось… — она тянет, смотрит ему в глаза и закусывает пухлую губу, — Я так счастлива, Тони!.. Хочу целовать тебя тут во дворе дворца под этим небом. Они замирают на пару минут. Под этим небом, звезды в котором светят ярко, даже несмотря на городскую засветку, и в этом воздухе, никогда до этого так не свежем. — Если ты так уверена, — Тони вкладывает ключи в ее ладонь, — только не гони сильно. — Есть, сэр, — она, весело улыбаясь, отдает честь, подставляя прямую ладонь к левому виску. Мотор новой ауди R8 сыто урчит, и Марина, проворачивая руль, выводит машину сначала с парковочного места, а потом и сквозь кованые ворота из внутреннего двора — вперед, по широкой улице Норбо, между зданием музея и шведским парламентом. — Как тебе город, дорогой? — спрашивает женщина, когда они минуют конный памятник Густаву II Адольф и съезжают на втором повороте с круга в сторону жилой застройки. — Интересно, но не представляю, как бы жил здесь лет десять назад, центр будто бы вымирает после восьми вечера. — Стокгольм — тихий город, папа говорил, что он похож на отражение Лондона с выключенным звуком. — Марина вглядывается в зеркало заднего вида, а потом произносит, — Тони, мне кажется, или за нами уже минуты три едет эта машина? — Ты про черный внедорожник? — он вглядывается в темноту стекол, перед тем как достать телефон, — Джарвис, проверь старый додж, едущий за нами, пожалуйста, — мужчина зажимает кнопку на стеклянной грани. — Конечно, мистер Старк, проверяю, — искусственный интеллект замолкает и следом из динамиков доноситься: — номера фальшивые, сэр, мне также не удается установить личность водителя и пассажиров. — Тебе придется оторваться, милая — он пристально смотрит в её лицо. — Ты серьезно? — Да, газуй. Марина выдыхает и, на очередном стуке сердца, почти утапливает педаль газа в пол. Картинки за окнами начинают ускоряться: вот они проехали ратушу, свернули вниз к заливу, потом вправо в сторону высоких стеклянных зданий, отданных под бизнес-офисы, потом снова вниз через и через мост. — В какую сторону уходить? — Давай через центр к спальным районам, — взгляд Тони направлен на экран коммуникатора. — Поняла, — она кивает. Марина лавирует между двумя полосами движения, словно по черным и белым клеткам на шахматной доске, эффектно обгоняя редкие сейчас легковые и грузовые автомобили. Она притормаживает, проверяя зеркала, а потом с удивительной легкостью сворачивает, пересекая все четыре полосы дороги на пересечении улицы Королевы Кристины и Новострассе. — Джарвис, что там? — голос Тони встревожен, а сам он вглядывается во что-то в своём телефоне. — Я слежу за ним по камерам, сэр, он всё ещё пытается вас догнать. Марини чуть сильнее нажимает на педаль, поддавая газу, благо они выехали на пустое шоссе, и поток позволяет ускориться до 80 миль*, унося машину вперед. — Узнал, кто за рулем? — Пока нет, сэр, ищу по закрытым правительственным базам. Может занять время. Вы прекрасно держитесь, мэм. — Спасибо, Джарвис, на сколько мы впереди? — Около трех минут, мэм. — Отличный результат, дорогая, — Тони оборачивается, вглядываясь в поток машин сзади — черного доджа среди них нет. — Сворачивай на север.

*80 милль/час — 128 км/ч

***

Через двадцать минут, обогнув город по дуге, они останавливаются около дверей отеля Hagaslotten, на левом берегу одного из притоков Мералена. Тони берет Марину под руку и, придержав перед ней дверь, проводит ее внутрь. Джарвис выкупил им последний этаж и все что осталось — лишь получить карточку-ключ. — Номер 7-21, мистер Старк, Ваш ключ. Тони кивает и, не выпуская руки ее из своих пальцев, берет карточку в кожаном футляре. Он ведет Марину к лифтам и быстро проходит в один — уже открытый — прижимая женщину к стене и целуя в губы. Она запускает пальцы в его темные волосы, прижимаясь теснее, а потом чуть надавливает, заставляя его опуститься и переместить губы на шею. Тони спускается ниже — он распахивает ворот ее серого полушубка и, оттягивая край платья, проходится губами на ключицам. — Я хочу снять с тебя это платье, — шепчет он. — Как я могу помешать тебе?

***

Марина выходит из душа. Её мокрые волосы свернуты в белое махровое полотенце, а по шее вниз, к ключицам стекает капелька воды. В Швеции стоит поздняя ночь, и шторы плотно задернуты, закрывая вид на город. Тони сидит в кресле с ноутбуком на коленях, его рубашка распахнута у ворота, и рукава высоко и туго закатаны. — Здесь есть американское ТВ, — женщина кивает на пульт, лежащий на стеклянной полочке. — Уже скучаешь по новостям? — говорит Старк, наблюдая как Марина снимает с головы полотенце и откидывает его на кровать, а потом тянет руку и щелкает пультом, включая телевизор. Эмма Гарденс, диктор полуденных новостей, замерев смотрит на них. Пауза затягивается и картинка резко дергается, погружаясь в серую рябь сетевого снега, а потом из ниоткуда, словно продираясь через шум, появляется знак исламского государства, а после, чуть больше, чем через секунду появляется человек. Он стар, и его лицо утоплено в морщинах — на нем ярко выделяется темная борода и почти черные мерцающие в темноте глаза: — Меня называют террористом, но я называю себя учителем. На экране люди в черных масках синхронно поднимают автоматы, направляя их в ночное небо. — Мир, тебя ждёт очередной урок. Раздается звук выстрелов и пленники, до этого стоящие на коленях, навзничь падают головами вниз — будто снятые с шарниров мягкие силиконовые куклы. — Вы знаете кто я, но не знаете где я. — Камера подъезжает ближе к говорящему и вдруг на фоне появляется распятый на кресте человек. Огонь пожирает его, охватывая тело. — Я нагряну из ниоткуда, помните об этом. Помните об этом. Фраза молотом отдается в висках.