чего бы этого ни стоило, спаси меня,
Почти пепельные локоны нежных волос россыпью падают на глаза Тэхёну, тот ластится, словно кот, который просит дать ему заветного лакомства, практически обвивает младшего прочной плетёной лианой, каждая ниточка которой всё сильнее и крепче сжимает, когда её жертва пытается вырваться.
Глаза цвета кромешной темноты, что поглощает всё и вся с особым трепетом закатываются к высокому чисто-белоснежному потолку, где были изображены с оттенком нежно-алого неба, на которых находились ангелы в золотых одеяниях с нимбом над головами.
И сейчас, старший так развратно терся о пах своего младшего брата, с едким взглядом направленным на небеса, словно смеялся и слал все их «законы» в очередной раз к чертям собачьим, показывая это тем, что сейчас происходит у него в комнате.
Нежные поцелуи все более походили на редкие касания плотью, нежели на сами поцелуи. Вот так вот, прекрасно и умопомрачительно находится на грани эйфории и желания дикого, что подталкивакт к более развязным действиям. Алые бутоны засосов медленно краснеют и ещё больше разрастаются на белоснежной коже. Тэхён закусывает губу, морщится, пытается не издать лишних и совсем ненужных, как он считал, звуков, что напоминает скулёж собак, но все четно. Чонгук видит, так то.
— Если ты будешь сдерживать стоны, хён, я трахну тебя так, что никакие мази не смогут вылечить отпечатки моих пальцев на твоей прекрасной белоснежной коже ближайший месяц, — тихо, практически рычит зверем Чон младший, неожиданно взяв Тэхёна за ягодицы и разводит их в стороны.
Старший лишь насмешливо смотрит, но упорно продолжает молчать. Словно статуя. Как бы ему не угрожал Чонгук, он всё равно не сможет причить своему хёну боли и то, как он реагирует на него, живое доказательство.
Он просто не сможет.
А в следующую секунду Тэхёна сажают на своё лицо.
И тот пытается вырваться, скрыть смущение и перестать испытывать то щекочащее чувство где-то ниже сердца, ну, наверное, даже немножечко ниже пупка, но вы не подумайте. Ему на самом деле
не нравится и
не доставляет это
никакого абсолютно удовольствия.
— Блять, что ты творишь, мелкий? — стонет Тэхён, и, о боже, начинает мурчать от удовольствия.
Язык Чонгука настолько охуенен, что срывает крышу в следующую секунду. Он медленным, тягучими, как мёд, движениями, обволакивает мышцы сжатого колечка, и впивается одной рукой в бедро, заставаляя расслабиться. А потом он проникает.
— Боже... — мычит Тэхён и уже не сдерживается.
Хватка на белоснежных, до блеска застиранных, простынях, буквально железная, а запястья словно расплавились горячей лавой и намертво прилипли. Кровь смешалась с героином, что прорывает тонкую кожу на руках и медленно стекает с запястьев холодным виски вперемешку с волнением.
Они смешиваются в одно целое. Краски затапливают друг друга, перемешиваются, и образовывают оттенок разврата и неправильной лживой любви.
Старший слезает, снова окольцовывает талию Чонгука и прилипает к его телу.
В висках сладостно пульсирует, бьёт пот по коже, тело покрывается испариной. Сердце где-то под рёбрами обливает кровью, затапливает, пленяет.
— Ляг на спину, пожалуйста.
Чонгук аккуратно снимает Тэхёна со своих колен, нежно массирует кожу и подкладывает под ягодицы подушку, чтобы ему было удобно.
Тэхёна захлестнуло понимание того факта, что младший действительно его любит и это по правде, возвышает.
Действительно возвышает, глотка наполнилось невидимыми лепестками лилий и кровь где-то там, внутри, застыла.
Чувствует холодное касание на внутренней стороне бедра, охлаждающую смазку и жгучую боль в анусе. Растягивает Чонгук всего лишь на одну фалангу, но такое чувство что на всю ладонь.
Боль отдаётся молниями грозы, потому что при каждом резком толчке, ноги так сладостно сводит и голова кружиться от чувства наполненности.
— Пожалуйста, сделай это. Я не могу смотреть на то, как твой член буквально истекает предэкуляром и ударяется каждый раз о бедро, когда ты пытаешься меня растянуть. Я не мраморный, Чонгук. Тебе меня не сломать физически, если ты так подумал, но
морально точно я не девушка.
Чонгук посмотрел исподлобья прямо в глаза, словно проверяя на ложь. Но в глазах он увидел искреннее желание и беспокойство.
— Уверен?
—
Нет. Да.
Литый толчок. Чонгук рычит словно зверь, царапает спину Тэхёну, и кусает за острую ключицу, оставляя там след. Ему так хорошо, так тепло, так привычно в Тэхёне, что это возвышает вверх. Чувство идеальности горит красным в уме и Чонгук просто растекается на миллиарды частиц.
Его разрывает, тянет и сжимает это чувство неправильности. Тот факт, что полюбил родную плоть, кровь и душу, просто душит. Оставляет кровавые синяки под шеей и связывает железными оковами предрассудков, мнения общества и принятия себя.
— Ты плачешь.
Он пытается игнорировать это, делает пару толчков и кончает в Тэхёна.
Тэхён не обращает внимание на рвущее напополам чувство внизу, боль в груди и кровь на белоснежных простынях.
Он зачарованно смотрит на кристальные слезинки на мраморной щеке, кусает нижнюю губу и прижимается рядом к Чонгуку, словно слепой котёнок.
Тихим, хриплым шёпотом.
— Давай сбежим?
— Давай.
спаси меня.
|The End|
