Бамбук и светлячки

Если достойный муж хочет быть счастливым в браке — этого мало. Не нужно искать счастья себе, нужно дарить счастье своим любимым, и когда все начнут следовать этому правилу, в благословенной богами и богинями Империи воцарится мир и благоденствие. Из Наставлений молодому имперцу, начинающему семейную жизнь

             Сёму снова сидел в своей гостиной напротив королевы Элис и с трудом сдерживал глухое раздражение. Судя по выражению лица королевы, она получала от этой встречи ненамного больше радости. К несчастью, избежать этого разговора было нельзя, и хорошо, что хотя бы Сугиям на совещании не было! Только они с королевой, Сатоко и его сын.       — Разрешите вас угостить, королева Элис? — потянулся к чайнику Кано, но она только фыркнула:       — Нет уж, красавчик, мне хватило твоего прошлого угощения. Считайте это невежливым, но мне повторения не хочется.       — Что вы, королева, — Кано добросовестно изображал невинность и оттягивал неприятный разговор, как мог. — Мы ведь это сделали из лучших побуждений! Вы так нервничали, вот я и позаботился о том, чтобы вы не тревожили сердце понапрасну.       — Я лучше понервничаю, — отрезала королева и встретилась взглядом с Сёму. — Тем более, у нас тут разговор серьезный. Праздник вы устроили хороший, но мои люди же не ради праздника убивали ваших демонов, верно?       Варварская прямолинейность была отвратительна, но она экономила время. Можно было побыстрее договориться и вернуться к Киммэю, навсегда забыв об этой женщине.       — Чего вы хотите? — спросил он.       Королева хлопнула в ладони.       — Думаю, пришло время вернуть то, что мы потеряли четверть века назад.       — Хотите забрать с собой на острова сына и Рейдена Сугияму? — уточнил Сёму, надеясь, что в голосе не будет слишком сильно слышно надежду. А то еще не заберет...       — Да нет, пусть остается со своим муженьком… — разочаровала его та. — Я хочу, — она так и сказала “хочу”, а не “надеюсь” или “прошу”, словно они были обязаны исполнить ее желания! — чтобы между нашими странами было соглашение.       — Вы хотите наладить торговые пути? — оживилась Сатоко. Жаль, что нельзя было оставить их договариваться вдвоем. Пусть бы торговались о своих мехах и шелках хоть сутки напролет!       — Не только, — заявила королева. — Я думаю, справедливо будет, если часть моих людей останется здесь в качестве послов, обучатся у ваших магов местным ритуалам. Да, и, чтобы у нас с вами было всё, как на материке — еще и наладить путешествия телепортом.       Сёму онемел, представив, как сотни варварских ведьм совершенно бесконтрольно путешествуют по стране, колдуют и подчиняют себе его подданных, вот как Кано!       Сатоко, видимо, подумала о том же.       — Дорогая королева Элис, зачем такие сложности? — улыбнулась она. — Ваши подданные, наверняка будут скучать по родине…       — Ничего, ваши же как-то это терпят у меня, — прозрачно намекнула королева.       — Я как раз подумал, что был не прав, отправляя их так далеко, — сказал Сёму. — С вашей стороны очень любезно, что вы вернули наших подданных домой.       — Не думаю, что они все хотели этого, — ехидно прищурилась королева. — Я знаю одну особу, которая точно была бы не против остаться.       Сатоко с треском сложила веер и сжала его, как кинжал.       — Мы же с вами обе матери и понимаем, что иногда наши дети поступают неразумно, руководствуясь исключительно своими фантазиями.       — Почему же? — повернулась к ней королева. — По-моему, породниться с королевской семьей — очень разумный поступок. Или вы что-то имеете против нашей семьи, госпожа министр?       — Думаю, госпожа министр имела в виду только наши традиции, — ответил за Сатоко Сёму, — по которым лучше не торопиться с браком, а присмотреться друг к другу получше. И если они не успели обручиться у вас по вашим традициям, значит, будут вынуждены соблюдать наши, находясь на земле наших предков.       Сатоко посмотрела с благодарностью. Королева, впрочем, разочарованной не выглядела.       — Как хотите, убеждать Мэнэми придется вам, а не мне, — пожала плечами она.       — Королева Элис, — с улыбкой вмешался Кано. — Но зачем вам посольство? Я слышал, Лорнейские острова со всеми в ладу.       — На птичьих правах, хочешь сказать? — усмехнулась она — Так и есть. Видишь ли, красавчик, я не просто так завоевывала свои земли остров за островом. Я хочу, чтобы с нами считались. И если с кого-то начинать… то почему бы не с вас? Не напрасно же я сидела в вашей тюрьме, хотя помогла вашему мальчишке-мужу исправить то, что он натворил в прошлом. Кажется, у меня тоже есть повод получить… как вы говорите — компенсацию?       Сёму очень попытался душевно улыбнуться. Увы, надежда на то, что ведьмы уплывут так же быстро, как сюда приплыли, таяла на глазах.       — Вы абсолютно правы, королева Элис, — он изобразил энтузиазм. — Ваша страна не получает того уважения, которое, несомненно, заслуживает, Империя также пребывает в некоторой изоляции.       О том, что это их полностью устраивает, Сёму говорить не стал. Это было бы лишним.       — Возможно, — продолжил он, — мы могли бы оказаться полезными друг другу, и я буду очень рад, если возникшее недоразумение приведет только к хорошим последствиям.       Королева озадаченно нахмурилась, склонив голову к плечу.       — Вы, император, так говорите, что я волей-неволей начинаю ожидать подвоха!       — Мне жаль, что из-за того зелья вы подозреваете нас в тайных замыслах, — Сёму тоже сокрушенно покачал головой. — Поэтому в этот раз я предлагаю сделать все абсолютно честно и открыто — составить договоры, урегулировать права и полномочия послов и так далее, чтобы не возникло никаких недоразумений в случае, если кто-то кого-то приворожит или вызовет на дуэль. Думаю, каких-то два-три месяца работы, и мы найдем условия, которые устроят всех.       Элис взъерошила волосы, заставив Сёму невольно отвести взгляд. Привыкнуть, что лорнейская королева даже не заплетает косу, получалось с трудом. Выглядела женщина все равно вызовом всем нормам приличия.       — Выкрутились-таки, — она ухмыльнулась. — Да, войско здесь на три месяца я не оставлю — и дом на столько времени бросать не годится, и мои здесь точно что-нибудь учинят от скуки, а вы меня виноватой выставить попытаетесь. Ладно, убедили, оставлю вам делегацию для переговоров, а с остальными — домой.       Сёму снова улыбнулся — на этот раз почти искренне.       — Мне кажется, вы нашли наилучшее решение для это сложной ситуации. И Кано от проклятия освободите, пожалуйста.       — А вот это — только когда домой вернемся, — снова уперлась Элис. — Видела я, как ваши маги с погодой работают, — хоть ветер вызовут, хоть шторм. Не хотелось бы, знаете ли, случайно потонуть по дороге.       — Я готов дать вам слово, что ни один наш маг не станет действовать во вред вам.       Хоть недоверие королевы Элис и смахивало на оскорбление, Сёму готов был согласиться, что повод у нее действительно есть. Ход с сонным зельем был пусть и удачным, но некрасивым, и теперь лорнейская королева имела все основания сомневаться в имперской честности.       — Слово — хорошо, — королева Элис кивнула, — но заложник все-таки надежнее.       Сёму сдержал усталый вздох, снова спрятался за маской любезного хозяина.       — И все-таки Кано слишком дорог мне, чтобы оставлять его под такой угрозой. Я уверен, вы не будете подвергать себя опасности по пути, но судьба часто бывает непредсказуема. Мне хотелось бы быть уверенным, что с ним ничего не случится.       — Я постараюсь не падать с мачты, — с широкой улыбкой пообещала Элис. — Ну, а если враги по пути попадутся… Ни одного мужчину еще не испортил шрам или два.       — Именно об этом я и говорю, — согласился Сёму, настраиваясь на очередной раунд тяжелых переговоров, и раздраженно глянул в сторону скрипнувшей двери.       — Я не вовремя? — уточнил Киммэй. — Мне сказали, что королева Элис здесь, и я решил зайти и поблагодарить лично. Королева, ваша помощь была действительно бесценной для меня. Ну, и я не умер, как вы и говорили, так что спасибо вам большое!       — Дорогой, — Сёму подвинулся чуть в сторону, намекая Киммэю, чтобы и не думал садиться рядом с другими, — конечно, ты всегда кстати.       На самом деле, он предпочел бы, чтобы Киммэй еще поберегся и остался в постели, но раз уж его нельзя было там удержать, лучше им было быть вместе.       — Я рада, что моя помощь пришлась кстати, — кивнула королева Элис. — Хотя ваш супруг и считал иначе.       — Сёму просто очень переживал за меня, — Киммэй улыбнулся так, что все раздражение от переговоров, как колдовством сняло. — У него, в общем, был повод переживать, но это все в прошлом. Поэтому давайте не будем сердиться друг на друга? Расскажите лучше, что я пропустил? Что вы обсуждали?       — Королева отказывается меня расколдовать, пока не вернется домой, — очень вовремя наябедничал Кано, хлопая ресницами. — Говорит, что не доверяет нам и нашим магам.       — Опасаюсь, — не без ехидства подтвердила та. — Мало ли, что случится — с Кано мне как-то спокойнее.       — Что вы, королева Элис, — удивился Киммэй. — Вам совершенно нечего опасаться! Но если вы не верите... Хотите, я займу место Кано?       — Мне бы так было спокойнее! — заявила та, раньше, чем Сёму успел запретить.       Нет, Киммэю точно лучше было бы остаться в постели!       — Дорогой, — Сёму сжал его ладонь. Конечно, ведьма теперь ни за что не откажется от его предложения, если не дать что-то равноценное. — Господин Мори вряд ли одобрит сейчас какую-то постороннюю магию, ты только начал поправляться. Лучше это сделать мне.       — Ваше императорское величество Сёму, — Сатоко сверкнула глазами, наверняка желая если не убить Сёму, то хоть хорошенько отчитать. Хорошо, что компания не позволяла. Сатоко отложила веер и низко поклонилась, коснувшись лбом циновки. — Я знаю, что мое положение не настолько велико, чтобы счесть меня достойной, но я нижайше прошу вас разрешить мне занять ваше место! Если я позволю подвергнуть хоть какой-то опасности вашу жизнь, мне останется только немедленно совершить ритуальное самоубийство, чтобы смыть позор кровью!       Королева Элис задумчиво приподняла брови.       — Ну вас с вашими самоубийствами, — с отвращением сказала она. — У вас и так все наперекосяк, а это совсем уж не по-людски!       — А давайте оставим все, как есть? — всплеснул рукавами Кано. — Честное слово, я уже привык, что мы с королевой Элис в определенном смысле связаны! Давайте, я с вами на корабле доплыву до Лорнейских островов, а потом просто вернусь телепортом? Заодно мы можем обсудить права и полномочия послов. Ваше величество, вы доверите мне это?       Оставлять сына с ведьмами на несколько дней, конечно, не хотелось, но… Если за дело возьмется Кано, можно быть уверенным, что ведьмы еще останутся им немного должны. Сёму на секунду задумался о том, чтобы предложить в качестве дипломата еще и Сугияму, но быстро понял, что этого ему не простит Ичиро.       — Я согласен, — кивнул Сёму. — Королева Элис, что скажете?       Она смерила задумчивым взглядом Кано, будто видела его впервые. Тот улыбнулся совершенно очаровательной улыбкой бестолковой куклы. Сёму едва сдержал злорадный смешок, представляя, какое разочарование постигнет королеву, когда она попытается обвести вокруг пальца эту “куклу”. Главное, чтобы мальчик не ел и не пил ничего из ее угощений...       — Хорошо, — кивнула Элис. — Попробуем договориться.       ***       Императорское свадебное путешествие продолжилось, как будто и не было ничего — ни путешествия в прошлое, ни демонов в столице. Киммэй даже сам удивлялся, как легко все ушло на второй план. Сначала казалось — никогда забыть не сможет, но уже через день стало легче, через два — война почти ушла из памяти. Разве что было жаль принца Обито, которому уже никак было не помочь, но потом Киммэй смотрел на мужа и в очередной раз вспоминал, что принц уже все выдержал и стал императором. Значит, в итоге все получилось хорошо.       Кано проводил лорнейцев обратно на их Острова и вернулся веселый, довольный, с восемью клетками с птичками и, разумеется, запасом историй, как будто его не десять дней не было, а полтора года.       — Над соглашением мы еще работаем, — рассказывал он, выглядывая в окно. Сейчас Киммэй с Сёму доехали до вроде как родной провинции Кано и даже остановились у семьи Иендо, и теперь парень пытался рассмотреть условно родной дом. Хотя видно было только сад и в изобилии растущие там глицинии. — Так что придется вернуться. Не то что совсем послом, но почти дипломатом, если ваши величества не возражают, конечно.       — Мое — точно нет, — улыбнулся Киммэй и налил Кано чаю. То, что приличных сортов на Лорнейских островах нет, он точно знал на личном опыте.       — Если хочешь, — согласился и Сёму. — Но тебе там больше ничего не грозит?       — Нет, — Кано беспечно мотнул головой, вернулся к столу и сел, бездумно играя веером. — То есть, там могут, конечно, и снова проклясть, но госпожа Абэ говорит, что почти поняла, как действует их колдовство. Так что в случае чего она меня почти спасет, ну, или пожалуется королеве, и та наведет порядок. Не зря же она там сильнейшая ведьма.       — Я смотрю, тебе действительно там нравится, — поднял брови Сёму, а Киммэй засмеялся вслух:       — Я же тебе говорил, что там не страшно, и зря ты опасаешься.       — Да, конечно, зря! — согласился и Кано. — Правда, меня вот чуть не женили там, но ведь выкрутился же. Влюбился там в одну рыжую барышню — даже спать не мог, птичкой ее своей называл, а она как-то мне и говорит, что если я дальше хочу пользоваться ее благосклонностью, то должен вступить с ней в брак. Тут-то я и задумался.       — Ты понял, что тебя приворожили? — догадался Киммэй. — Нет, я понимаю, ты такой красивый, что перед тобой трудно устоять, но приворот — это так недостойно!       Кано в ответ на миг прикрыл лицо веером, то ли показывая, что считает комплимент незаслуженным, то ли смущаясь того, что попал в такую неприличную ситуацию, но потом сложил его и покачал головой.       — Конечно, неприятно, когда из тебя пытаются сделать марионетку, и управлять ей по своему вкусу. Но если про приворот догадался — уже, считай, наполовину его ослабил — это мне королева Элис рассказала.       — Не возвращайся к ним, — предложил Сёму. — Не думаю, что у нас получится создать дипломатические отношения при таких разных взглядах. Не так уж нам и нужны эти лорнейцы.       — Если это ваш приказ, то, конечно, — Кано послушно склонил голову. — Но если просто пожелание, то я все-таки предпочел бы вернуться и закончить работу. Мне там интересно.       Киммэй глянул на Сёму — тот смотрел на сына с едва заметной улыбкой и такой гордостью, что хоть в совершенно неприличной ревности признавайся. Киммэй все-таки предпочел бы, чтобы все подобные взгляды супруга принадлежали только ему.       — Тогда я разрешаю, — согласился Сёму вслух. — Но все-таки стоит как-то защитить тебя от их магии.       — Я лучше от брака защищусь, — покачал головой Кано. — Надо просто найти себе жену… и еще мужа, чтоб жена без меня не скучала. Как думаете, что скажет господин Хизэши, если я позову его в мужья?       — А почему его-то?! — изумился Киммэй. — Нет, папа у меня, конечно, хороший, но вот Такеши, например, моложе, и мужа у него нет.       — Зато ему совершенно точно нравятся мужчины, а господин Хизэши предпочитает женщин, — Кано улыбнулся, прикрываясь веером. — Поэтому для брака он подходит мне больше. Приятно, знаете, когда на тебя смотрят, как на друга, а не как на красивую вещицу…       — Брак — это не только дружба, — серьезно сказал Сёму.       — Я знаю, — кивнул Кано. — У меня было время подумать. Господин Хизэши добрый и чуткий человек. Мы с ним очень сблизились, пока устраивали вашу поездку. И я скучал по разговорам с ним, пока был на корабле… Вы ведь не против этого брака? — забеспокоился он.       Киммэй помотал головой и посмотрел на Сёму.       — Я и сам думал, что ради твоей безопасности, пора перестать выдавать тебя за моего любовника, — сказал тот. — Но так и не решил, кто мог бы быть хорошим кандидатом в мужья.       — Как удачно, что я уже выбрал! — снова улыбнулся Кано. — Главное, чтобы господин Хизэши не отказался.       — Если хочешь, я могу с ним поговорить сам, — предложил Сёму.       Кано склонил голову к плечу и задумчиво протянул:       — Нет, тогда он будет чувствовать себя обязанным, а мне не хотелось бы чтобы господин Хизэши соглашался на брак против своего желания. Если откажется, это будет не так обидно, как чувствовать себя обузой.       — Хорошо, — Сёму все-таки выглядел немного огорошенным этой новостью, как и сам Киммэй. Вот чего угодно можно было ждать, но брака папы с Кано?! — Когда ты хочешь сделать предложение?       — Если вы не против, то лучше прямо сейчас. У меня, конечно, цветов с собой нет, но зато пока настроение подходящее, — Кано снова посмотрел на Киммэя. — Ты точно не возражаешь?       — Ой, да почему я должен возражать? — возмутился Киммэй. — Если папе будет с тобой хорошо — то пожалуйста!       — Кажется, тебе не нравился его прошлый муж, — напомнил Кано.       — Он мне не нравился, потому что он был мерзкий, думал только о себе, и папу травил, — объяснил Киммэй. — А ты с ним вон — дружить собираешься!       Думать о том, что в самом деле — только дружить, было как-то неловко. Киммэй вот не представлял, как бы жил с Сёму, если бы не был ему интересен, как мужчина. Но если в этих взглядах на отношения папа с Кано сходились, то, правда, почему бы и нет?       — Давайте, я его позову? — предложил Киммэй вслух. — Или нам лучше выйти?       — Мне точно лучше пойти прогуляться по саду, — сказал Сёму, поднимаясь из-за стола. — А насчет тебя, дорогой супруг, — это уж как Кано решит.       — Ой, я не стесняюсь, — красавчик снова заулыбался, открыл веер и принялся им обмахиваться так увлеченно, что изображенные на нем бабочки, казалось, заплясали в воздухе. — Хотя момент, конечно, волнительный — первый раз предложение делаю. А вдруг он мне откажет?       — Тебе? — Киммэй не удержался от смешка. — Это невозможно! Ты слишком красивый.       — Еще бы, с такого образца делали, что я у всех вызываю мысли о счастье и радости, — Кано согласно кивнул и позвонил в колокольчик, вызывая слуг. — Пригласите к нам господина Хизэши, пожалуйста, — распорядился он мимоходом и снова задумался. — А что делать, если, правда, откажет? Я расстроюсь, пожалуй.       — Тогда предложишь еще раз, но уже с букетом, — Сёму мимоходом погладил сына по плечу и вышел через веранду. Киммэй посмотрел ему вслед, убедился, что личная охрана поблизости, просто на всякий случай, и снова перевел взгляд на Кано.       — А я буду рекомендовать тебя, как порядочного и благородного человека, — пообещал он. — Уж ко мне-то папа прислушается.       — Тогда он женится на мне ради тебя, а это совсем не то… — надул губы Кано, и Киммэй даже понять не мог — то ли он, как обычно, играет в наивного дурачка, то ли действительно переживает, что ему могут отказать. Разобраться Киммэй так и не успел — зашел папа, и даже если бы он знал, что ему сейчас будут делать предложение, он и тогда не мог бы одеться тщательнее. Все-таки положение при дворе обязывало.       — Ваше величество, — поклонился он, и если честно, к этому Киммэю было привыкнуть сложнее всего. — Господин Иендо, рад, что вы вернулись.       — Я тоже рад, — Кано обмахнулся веером и широко улыбнулся. В темных глазах плясали бесенята. — Господин Хизэши, а давайте с вами поженимся!       Что и говорить, начать беседу более эффектно ему вряд ли удалось бы. Папа даже попятился, глядя на Кано так, словно ждал, что тот вот-вот расхохочется и скажет, что это всего лишь удачная шутка. Кано, однако, улыбался и молчал, словно не замечая затянувшейся паузы. Папа посмотрел на Киммэя и тот замотал головой:       — Нет-нет, я здесь совершенно не при чем! Кано сам захотел и никто ему не указывал!       Папа снова перевел взгляд на него. Улыбка Кано казалась нарисованной. Кажется, он все-таки боялся отказа. И не то чтобы зря...       — Господин Иендо, я вас не достоин, — покачал головой папа.       — Я так не думаю, — парировал Кано.       — Я старше вас.       — Меня это не смущает.       — Вы так красивы…       — У всех свои недостатки, — согласился Кано. — Придется смириться с назойливым вниманием других мужчин и женщин.       — Я не смогу дать вам радостей брака, — предупредил папа, и Киммэю захотелось как минимум спрятаться за шторой, а лучше — пойти проверить, не заскучал ли там Сёму. Кошмар какой, слушать, как обсуждают такие вещи! Надо было все-таки дать им поговорить наедине!       — Я вам тоже! — улыбка Кано стала уже совсем натянутой. — Вам не стоит волноваться об этом — мне это просто не интересно.       Папа замолчал, видимо, вспоминая другие причины не быть вместе.       — Я вам не нравлюсь? — тихо спросил Кано. — Вам со мной скучно?       — Что вы, господин Иендо! — теперь папа выглядел смущенным. — Время, проведенное с вами, всегда пролетало незаметно. Но что я могу подарить вам в браке?       — Многое, — заверил Кано. — Годы, проведенные с человеком честным, бескорыстным и добрым. Для меня этого более чем достаточно.       Хотя слышать это про папу было приятно, Киммэй все сильнее чувствовал себя лишним.       — И все же брак со мной для вас будет неравным, Я всего лишь землевладелец, моя должность при дворе не приравнивает меня к аристократам.       — Мое происхождение, — серьезно сказал Кано, — не совсем такое, как вы думаете. Моя настоящая мать — девушка из чайного дома.       Папа встретился с ним взглядом, но после паузы сказал только:       — Значит, я могу предположить, что вы рождены в любви.       — Нисколько, — отрезал Кано. — Мой отец любил другого человека, а с моей матерью только прогонял горе. Что вы теперь скажете?       — Скажу, что когда потерял жену, то тоже ездил в чайный дом за утешением, — неожиданно ответил папа. — Не мне судить вашего отца и вас за происхождение.       — Очень хорошо, — кивнул Кано, — потому что иначе было бы неловко, поскольку мой отец — его величество. А вы, как я уже говорил, человек бескорыстный и добрый.       Теперь папа молчал дольше. Киммэй начал уже думать, что сейчас папа и вовсе вежливо откланяется и сбежит обратно в монастырь, потому что этот брак сулил такие тайны, от которых лучше держаться подальше. Однако папа все-таки оказался храбрее, чем Киммэй о нем думал.       Он шагнул к Кано и взял его за руку.       — Я польщен, что ты мне так доверяешь. Постараюсь стать тебе действительно хорошим другом.       “Спасибо, боги и богини! — Киммэй возвел глаза к потолку. — И папу пристроили, осталось брата женить — и совсем все хорошо будет!”       — Я вас поздравляю, — сказал он и впервые не нашел слов, чтобы что-то добавить. Вот так твой взрослый и дважды овдовевший папа берет в мужья самого красивого человека в Империи — по дружбе! — а ты даже не знаешь, что сказать. — Пусть вам будет хорошо вместе!       — Нам будет, — пообещал Кано, сжимая папину руку. — Я позабочусь о твоем папе, даже не сомневайся.       — А я тогда пойду позабочусь о твоем, — фыркнул, не сдержав смешка, Киммэй. — А то, наверное, скучно ему без меня гулять по саду!       Он выскочил из гостиной и выдохнул с облегчением. Любопытство все-таки дорого ему обходилось!       Сёму нашелся совсем недалеко, рядом с буйно растущими кустами роз. Увидев Киммэя, он прекратил нервно обрывать лепестки, и шагнул к нему.       — Судя по твоему лицу, любовь моя, разговор все-таки состоялся?       — Ой, Сёму, — Киммэй прижал ладони к щекам. — Не издевайся, я еще никогда не чувствовал себя настолько лишним!       — Но Кано хотя бы не остался разочарован? — обеспокоенно спросил его муж.       — Что ты! — отмахнулся Киммэй. — Кто же ему откажет!       — Я был уверен, что он выберет самого выгодного жениха, — покачал головой Сёму. — Аристократа или, может быть, знаменитого поэта или музыканта. Был готов даже приказать, в случае чего… Должно быть, им с твоим отцом действительно хорошо вместе.       — Конечно, — язвительно сказал Киммэй. — Это же так удивительно, что кто-то может заинтересоваться человеком вдвое старше себя. Никогда же такого не бывает. Ни одного случая не видел в жизни!       Сёму рассмеялся и притянул его к себе.       — Не ворчи, милый. Я тебя люблю и верю, что ты меня любишь, так что всем остальным я могу только пожелать такого же счастья.              ***       Акира оттягивал этот вопрос, сколько было возможно, и сам себя убеждал, что время ждет, и вообще столько дел кругом, что одно это может подождать еще немного, лет сто. Или даже двести. И все-таки, когда Такеши и Хельга назначили свадьбу на последний день весны и пригласили всех в родовое поместье Ясуда, Акира понял, что это не иначе как боги и богини знак дают. Мол, хватит откладывать, иди.       И все равно не хотелось. Они с Максом уже и до их поместья добрались — папа просил проверить, как там, все ли в порядке, но сам из столицы даже уезжать не собирался.       В усадьбе все было почти так, как и привык Акира. Ленивыми сонными змеями протянулись по саду песчаные дорожки; сам дом грелся под солнечными лучами, как большая старая черепаха; сад, ухоженный и аккуратный, радовал глаз. Но кое-что и отличалось. Пока папа жил здесь, в саду каждый сезон что-то менялось, а теперь с зимы — ничего, и это само по себе было непривычно.       — Что хмуришься? — Макс как всегда сразу заметил плохое настроение Акиры, подошел ближе, толкнул плечом. — Как будто ты ожидал здесь развалины увидеть, и теперь злишься, что тебя так подвели и зрелищем не обеспечили. Нет бы радоваться, что этот Горо не мстительным оказался и дом вам не спалил!       — Я рад, — Акира постарался, чтобы это звучало убедительно, но нет — обманывать Макса он так и не научился.       — Не похоже, — Макс остановился в тени под сливой, скрестив на груди руки. Вместе с летом в Империю пришло и тепло, и теперь на материковый манер не одевался даже Макс, признав, что тонкие шелковые халаты по такой погоде — в самый раз. Так что Акира даже залюбовался — муж был хорош, хоть портрет пиши. — Ну, хочешь, сами тут все сожжем, а папе Рейдену скажем, что так и было?       — Нет, — все-таки засмеялся Акира. — Жечь поместье мы не будем. В конце концов, не будем же мы жить у Ичиро все время.       Макс обвел взглядом сад и дом, так будто видел их впервые.       — Это ты правильно подметил — не будем, — кивнул он. — Так мы что, остаемся здесь жить?       — А тебе здесь не нравится? — забеспокоился Акира.       — Почему? — удивился Макс. — Здесь хорошо, привольно… Людей мало, охранять проще. И Такеши твой рядом будет жить. Тоже удобно, не придется по неделе добираться…       После смерти тетки Рен, Хельга с Такеши почти сразу уехали в поместье. Должно быть, Хельге было тяжело смириться со случившимся, но Такеши нашел для нее слова утешения, раз уж свадьба должна была состояться со дня на день.       Папа обещал прибыть на торжество своей “дочери”, но раньше его, видимо, можно было не ждать. Его тоже можно было понять — он наконец-то зажил полной жизнью, со всеми ее светскими развлечениями, да еще и занялся постройкой поместья на возвращенной императором земле в столице.       Словом, можно было с чистой совестью обживаться здесь и зажить тихой мирной жизнью деревенского целителя. Удивительно — еще недавно Акира думал об этом со смешком, а все к тому и пришло. И мешок репки в комплекте…       — Так чего ты куксишься? — толкнул его локтем Макс. И Акира все-таки признался:       — Нужно съездить к Цутии.       Лицо Макса стало совершенно ехидным.       — Решил осчастливить его согласием? И на кого ты Такеши променял, подлый ты развратник?!       — Ни на кого! — отрезал Акира. Настроения шутить не было.       — Зачем тогда? — сразу посерьезнел Макс.       Акира вздохнул, не зная, с чего начать. Он и сам-то не был уверен, что пришел к правильному выводу, а еще Макса переубеждать. С другой стороны, тот может сказать, что все это — чушь, и можно будет ему поверить, и еще какое-то время даже не думать об этом вопросе.       — Помнишь, в кого превратилась Рен после смерти?       — Еще бы! Я, когда увидел, сам чуть не умер, причем даже не от ее коготков, а от одного впечатления!       — Ну вот, — говорить о таком Акире было неприятно, но приходилось. — Как ты, наверно, не знаешь, личи почему-то поднимаются только в Крайоре, а в Империи — никогда. На Островах о таком тоже не слышали. И вот я навел справки — спасибо, однокурсники согласились покопаться в архивах…       — Так вот чего ты все строчил, когда думал, что я не вижу, — прищурился Макс. — Я-то думал, ты уже решил мемуары писать, а у тебя, значит, архивные изыскания.       — Если не интересно, могу и не рассказывать! — показал ему язык Акира, и Макс тут же котиком потерся об его плечо.       — Не обижайся, конечно, мне интересно. Как было интересно все это время, пока ты молчал!       — Я не молчал, я обдумывал! — Акира прислонился к тонкому стволу сливы, щурясь на безоблачно-синее небо, проглядывающее сквозь листья. — В общем, выяснилось, что все личи, сведения о которых удалось найти, оставили после себя научные работы или об анатомии людей, или об элементалях смерти, или о призраках в естественной среде обитания… На кладбище то есть.       Макс секунду помолчал, потом понятливо кивнул:       — Угу, не жили б они в Крайоре — где некромантии нет! — быть бы им как раз этими самыми.       — Скорее всего, — Акира мрачно кивнул. — А Цутия мне говорил о том, что некроманты должны проходить какой-то ритуал. Я вот и думаю — не для того ли, чтобы этакой дрянью не стать после смерти?       — Очень может быть, — согласился Макс. — Ты из-за этого переживаешь? Наверное, ритуал не сложный.       — Наверное, — кивнул Акира. — Но все-таки — некромантский. А я…       — А ты уже должен бы перестать переживать, — встряхнул его за плечи Макс. — Тебе что наставник сказал? Ты — это то, кем ты выбираешь быть. Вот ты и выбираешь — не быть ни некромантом, ни личем, а уж к Цутии я тебя, так и быть, отпущу и даже ревновать не буду. Хотя он на тебя так влюбленно смотрел…       — Да, больше обожания досталось бы только моему трупу, — согласился Акира почти серьезно. Предстоящая поездка все еще не радовала — да что там, выбивала из колеи похлеще воспоминаний о тюремной камере с божьим камнем, — но понемногу начинала казаться необходимым злом, вроде тех зелий, которыми лечили ведьмы. Хоть и знаешь, что дрянь несусветная (а уж из чего варили!), а пить все равно приходится. — Напишу ему тогда, а там, может, в гости позовет. Поедешь со мной?       — А как же, — согласился Макс серьезно. — И присмотрю, и рядом побуду, и выкраду тебя, если что. Не бойся, не брошу, нам еще лет сто вместе жить. А то и все двести. А потом возьму и откажусь от тебя, как от хозяина!       — В смысле?! — не понял Акира. — С чего это вдруг?       — С того, чтоб не пришлось смотреть, как ты один стареешь, — усмехнулся Макс. — Будем вместе стареть, а потом умрем в один день!       — В один день — это сильно постараться надо, — педантично поправил Акира, испортив торжественность признания. — И это что ты выдумал — альтернативу смерти на моей могиле?!       — Да! И только попробуй сказать, что не надо! — Макс упрямо вздернул подбородок и Акира не удержался, прижал его к себе, обнимая. Красивые жесты следовало ценить. А способ отговорить его за двести лет он придумает как-нибудь!       — Что ты, зайка, это так возвышенно! Представляешь, как нас будут провожать к духам предков все наши правнуки и праправнуки?       — Ужас! — с чувством сказал Макс. — Я и к детям-то не готов, а ты мне правнуков обещаешь…       Акира виновато вздохнул. Впереди была еще одна обязанность, поответственнее поездки к Цутии — поездка на континент ради поисков Изаму.       — Папа хоть намекнул, чей он сын? — тихо спросил Макс.       — Мой.       — Да это дураку ясно! Я про мать вообще-то…       Акира помотал головой.       — Веселенькие предстоят поиски, — вздохнул Макс. — Вот я прямо чувствую, что жизнь готовит нам подлянку и это таки твоя грымза Гвен родит раскосенького ребенка!       — Зачем же сразу думать о плохом? — поцеловал его в лоб Акира. — Может еще повезет и это будет кто-то из шлюх.       — Еще и шлюхи, — покачал головой Макс и припечатал: — Безнравственный ты человек! Развратник, распутник и бесстыдник!       — Ого! — впечатлился Акира. — Это ты к чему ведешь?       — А сам как думаешь? — Макс встал на носочки и прикусил ему мочку. Жарко выдохнул на ухо: — Думаю, извиняться ты будешь долго.       — Я постараюсь, — пообещал Акира, подталкивая его к веранде. — Сердце разрывается, как подумаю, как ты ревнуешь!       — Ой, ты не представляешь! — многозначительно заметил Макс и за халат затащил его в дом. Акира не сопротивлялся. Впереди ждали двести лет совместной жизни — надо же было радовать мужа, чтобы прожить их в любви и согласии.