Голос тёмного сердца

      Утро встретило меня яркими солнечными лучами, нетерпеливо заглядывавшими в окно.       Резко сев на кровати в своей новой комнате, я огляделась. Судя по освещению, время уже близилось к полудню.       Вечером Адэн проводил меня в комнату, затем мы долгое время сидели и пили чай, доедая вкусности, которыми в дорогу нас снабдил пекарь Дорж, и разговаривали. Кажется, Адэн ушёл с рассветом, а я упала на кровать и вырубилась.       Взгляд упал на вторую подушку, зацепившись за золотой оттенок, не вписывающийся в общую картину белоснежного постельного белья. «Я в пекарне старика Доржа. Отдыхай и приходи, как проснёшься» — гласил сложенный вдвое крохотный лист бумаги. И знакомая мне подпись внизу: А.М.       — Адэн, — прошептала я.       С каждым днём я всё сильнее и сильнее привязывалась к нему. Я боялась этих чувств, странной потребности и тяги, но ничего не могла и не хотела с собой поделать. С улыбкой на губах вспоминала нашу ночь вместе, но не делала попытки к очередному сближению. Потому что боялась, что воздушные за́мки, которые я создала для себя в сознании, одномоментно рухнут. Слишком шатко было моё положение в Дэе, как и положение Адэна.       Позавтракав, я вышла в гостиную и тут же наткнулась на Юстуса.       — Доброго дня, маи Агнес, — приветливо улыбнулся колдун.       — Доброго, мас Юстус, — отозвалась я. — Вы теперь мой надзиратель? — спросила недовольно.       — Мне не нравится такое определение, но, судя по всему, да, — кивнул мужчина, не переставая чуть улыбаться. — Хотя, признаться, я бы предпочёл слово «экскурсовод».       — Но я не собираюсь на экскурсию, — скептически приподняла я одну бровь.       — Но зато я знаю Тиомэю, как свои пять пальцев, — озорно подмигнул он, а я не смогла сдержать улыбки. — Куда направимся? Снова в пекарню, как и вчера?       — Именно так, — кивнула я.       И, отказавшись от предложенной руки Юстуса, вышла в тёплый день Тиомэи.       В пекарне царило оживление. Вся витрина была забита разнообразными сладостями и пирогами, а покупатели создали огромную очередь. Причём очередь такую, что я не смогла пробраться в саму пекарню. Бросив взгляд на Юстуса, я увидела, что он удивлён не меньше моего.       — О, всемилостивые боги! — запричитала симпатичная молодая девушка, стоявшая в очереди с подругой. — Мало того, что сегодня здесь божественная выпечка, так ты ещё не видела черноглазого колдуна, который помогает мас Доржу! Именно красавчик печёт эту вкусноту. А какие у него руки, — вздохнула дамочка. — И голос, — добавила она, почти застонав.       Я же невольно стиснула зубы. Внутри мерзким червяком шевельнулось старое, как мир, чувство — ревность. Чувство, на которое я не имела права. Решив прорваться к Адэну, я попыталась обойти очередь, но меня постигла неудача. Очарованные выпечкой и Адэном дамочки стояли намертво.       — Давайте пройдёмся, маи, — робко предложил Юстус, шокированный происходящим. — Думаю, через пару часов очередь станет меньше. Да и скоро перерыв на обед, а мас Дорж всегда закрывает лавку на это время.       Раздосадованная неудачей и снедаемая тёмным чувством, я, скрепя сердце, согласилась.       Юстус как мог отвлекал меня разговором: рассказывал о домах, улочках и старинных лавочках с разнообразными товарами, показывал памятники архитектуры и сыпал старинными легендами, многие из которых походили на древние мифы Земли. Спустя некоторое время я отвлеклась и вовсю смеялась над шутками нового знакомого.       — Агнес, — колдун вдруг виновато потупил взор, — я должен признаться. Обеденный час уже давно прошёл. Я совсем не следил за временем. Вероятнее всего, у пекарни сейчас снова очередь.       — Тогда прогуляемся ещё немного, — пожала я плечами. — А к вечеру придём обратно. Ведь Тиомэя огромна и столько всего ещё можно увидеть!       — Конечно, — засиял колдун и повёл меня в старинную часть города.       Так мы и прогуляли до сумерек.       Лишь почувствовав нарастающее беспокойство, отдававшееся болью в груди, я поторопила мужчину, взявшего неспешный курс на пекарню Доржа.       К нашему общему удивлению, жизнь в пекарне всё кипела, несмотря на поздний час. Очередь была поменьше, поэтому я, оставив Юстуса на оживлённой улочке, юркнула в пахнущее корицей помещение.       И не успела я осмотреться, как оказалась в знакомых объятьях.       — Адэн, — выдохнула, когда сердце зашлось от мимолётного поцелуя, оставленного Адэном на чувствительной коже за моим ухом.       — Где ты была весь день? — отстраняясь, строго спросил он, но затем изменился в лице: — Ты не видела записки?       — Нет, видела, — оправдывалась я. — Просто днём здесь было столько людей, что я даже не смогла пройти внутрь. И решила прогуляться.       Чёрные глаза колдуна опасно сузились.       — И гуляла ты, конечно, не одна, — ледяным тоном сказал мужчина.       — Меня сопровождал Юстус, — вскинулась я внезапно. — Ты видишь в этом проблему?       — Я вижу, что Тиа не доверяет нам, — нашёлся он. — И не вижу причин доверять ей.       — Адэн, не всё в мире хочет тебя убить! — с нажимом произнесла я, отходя на шаг назад.       Колдун не удерживал. Расцепил руки, одарив ледяным взором, и криво улыбнулся:       — Что ж, у меня много работы. Если хочешь, можешь дождаться меня. Или сразу иди домой. Юстус, уверен, проводит тебя.       — Нет, — я отрицательно покачала головой. — Я не пойду с Юстусом. Я дождусь тебя. Хорошо?       — Я скоро, — кивнул мужчина, и мне на короткий миг показалось, что его взгляд потеплел.       Пресловутое «скоро» затянулось до глубокой ночи. Я уже клевала носом, когда почувствовала осторожное прикосновение к плечу. Подняв глаза, встретилась с извиняющимся взором старого пекаря.       — Простите меня, маи, я целиком занял время мас Адэниона, — кивнул он на тёмного колдуна, ворочающего тяжеленные мешки с мукóй. — И ваше время, судя по всему, тоже.       — Да нет, всё в порядке, — устало улыбнулась я.       — Мы почти закончили, — оповестил Дорж. — Вам несказанно повезло с женихом.       На этой фразе я немного зависла.       — Эм-м-м-м-м, нет, вы не так поняли, — вдруг спохватилась я. — Адэнион не мой жених, он мой… друг.       — Конечно-конечно, — быстро заверил пекарь, но в его глазах промелькнуло лукавое выражение. — Простите меня за ошибку, маи.       — Всё в порядке, — снова повторила я и, увидев идущего к нам Адэна, резко встала.       Расслабленный организм отомстил мне: в глазах резко потемнело, и кровь зашумела в ушах. Я пошатнулась и упала бы, если б не руки Адэна, сомкнувшиеся на талии.       — Агнес, ты в порядке? — прошептал тёмный колдун, касаясь дыханием виска́.       — Полный порядок! — заверила на выдохе.       В меня хлынуло тепло, затопив с ног до головы. Сердце застучало сильнее, а всё внутри замерло. Я впитывала тепло, наслаждаясь им.       Руки Адэна на талии сильнее вжимали меня в сильное тело.       — Ой-ой-ой! — раздался голос старика Доржа. — Это я всё виноват! Из-за меня маи просидела тут целый вечер вместо отдыха.       — Устала? — тихо спросил Адэн, не отстраняясь, а я чуть не застонала от приятных ощущений, разливающихся по телу, вызванных его дыханием.       — Немного, — ответила чуть слышно.       А через минуту оказалась подхвачена колдуном на руки.       — Адэн! Пусти! — тут же запротестовала я.       — Ты устала, а я полон энергии, — отрицательно покачал головой мужчина. — Поэтому всё честно. Теперь можем идти.       — Адэн! Нет! Я пойду сама! — заверещала, когда колдун двинулся со мной на руках к двери, провожаемый тихим смехом пекаря Доржа.       — Неа, — по-детски сообщил Адэнион и вышел в прохладную ночь Тиомэи.       Вытянувшиеся лица наших секьюрити надо было видеть. Но охранники не проронили ни слова, лишь молча последовали за нами.       Пару минут я активно сопротивлялась, но, видя непреклонность тёмного колдуна, смирилась и постаралась насладиться происходящим. Адэн уверенно шёл вперёд и нёс меня, будто пушинку. На его лице я видела то редкое выражение абсолютного спокойствия, которое появлялось лишь когда колдун спал.       Уже перед комнатой он осторожно поставил меня на пол и невесомо провёл рукой по моим волосам.       — Извини, — произнёс с робкой улыбкой.       — За то, что нёс меня через весь город на глазах у наших охранников? — недовольно фыркнула я.       — Нет, за то, что я весь день пропадал в пекарне, — покачал головой наглец.       — Ах, это… — издевательски протянула я.       — Я серьёзно, Агнес, — вдруг изменился он в лице. — Извини, что бросил тебя одну в Тиомэе, хотя сам недавно с пеной у рта доказывал, что здесь небезопасно.       — Адэн, успокойся, ты не бросал меня, — спокойно уверила колдуна. — Я прекрасно провела день, гуляя по городу. Тем более со мной надсмотрщики Тии. И я очень рада, что ты тоже хорошо провёл это время. Потому что видела — ты счастлив, занимаясь тем, что действительно по нраву.       Чёрные глаза смотрели на меня с непонятным выражением. Знай бы я Адэна чуть лучше, подумала бы, что он чем-то безмерно доволен.       Вопреки правилам приличия я вдруг сладко зевнула, не в силах сопротивляться спокойствию, царившему внутри.       — Ты устала, — по-доброму констатировал очевидный факт мужчина, легко прикасаясь к моим волосам.       — Есть немного, — хмыкнула в ответ.       Он убрал руку, а мне безумно захотелось продлить жалкие минутки тепла.       — Агнес, я… — начал Адэн, но я перебила.       — Расскажешь мне, как прошёл твой день? — выпалила на одном дыхании.       Колдун на миг опешил, а затем еле заметно улыбнулся:       — Боюсь, в таком случае ты уснёшь раньше, чем я начну рассказ.       — Но всё же… Может, попробуем? — с надеждой пролепетала, с трудом сдерживая очередной зевок.       — Идём, — мужчина кивнул на дверь моей спальни. — У тебя есть ровно десять минут, чтобы забраться под одеяло и начать слушать мой рассказ.       Дважды уговаривать меня не пришлось.       Утро встретило проливным дождём за окном и пеленой серого неба.       На соседней подушке я увидела знакомый лист с коротким посланием: «Буду в пекарне. Отдыхай. А.М.»       Улыбнувшись, я снова прикрыла глаза. На сердце царило спокойствие и тепло.       Дни полетели один за другим с небывалой скоростью.       Адэнион с утра до вечера пропадал в пекарне, помогая старику Доржу. Колдун уходил на рассвете и возвращался далеко за полночь. Мы едва успевали переброситься парой фраз, как я начинала клевать носом и отчаянно зевать. И каждый вечер я неизменно засыпала в объятиях Адэна, а каждое утро видела новую записку на соседней подушке. И читала её, каждый раз глупо улыбаясь.       Пока Адэн работал в пекарне, я вместе с Юстусом исследовала Тиомэю. И не уставала поражаться, насколько же красив город: уютные магазинчики, небольшие рыночные площади, фонтаны и ухоженные парки, зелень и запах цветов. И люди. Приветливые колдуны и колдуньи, не делавшие разницы между тёмной силой и светлой.       Но больше всего меня поразило другое.       Я присела на резную лавочку, пока Юстус вызвался отстоять огромную очередь мне за мороженым, и с лёгкой улыбкой наблюдала, как на площади веселятся детишки.       Но тут я уловила слабое движение рядом с собой. Обернувшись, увидела на краешке маленькую девочку лет четырёх. Но глаза девочки… Чёрная бездна, в которой зрачок слился с радужкой.       — Доброго вам дня, маи, — вежливо поздоровалась малышка. — Я — И́рис. А как вас зовут?       — Агнес, — шокировано прошептала я.       — А я вас знаю! — гордо отрапортовала девочка. — Ваш муж работает теперь у пекаря Доржа на углу Лиственной улицы и Прямого проулка.       — Он мне не муж, — на автопилоте поправила я.       — Значит, скоро будет мужем, — беспечно пожала плечами Ирис. — Всё, что я говорю, всегда сбывается. Здо́рово, правда?       — Очень, — наконец, смогла улыбнуться я.       И тут наш странный диалог прервал высокий крепкий мужчина.       — Ирис, о, Вселенная! Вот ты где! — воскликнул он, обнимая малышку. — Сколько я тебе раз говорил, а? Нельзя убегать от меня и мамы!       — Папа, а я с Агнес познакомилась! — радостно показала на меня пальцем девочка. — Она будет женой дяди, который работает в пекарне дедушки Доржа!       Мужчина, наконец, перевёл взгляд на меня и улыбнулся:       — Простите за неудобства. Ирис очень любит поговорить.       — Что вы, она очень забавная, — искренне отметила я.       В серо-голубых глазах мужчины мелькнуло облегчение.       И не успела я подумать о том, что у колдуна, имеющего светлую силу, родилась дочь с тёмной магией, как к лавочке подошла миниатюрная стройная женщина.       — Вот вы где! Я по всей площади вас ищу! — запричитала она. — А мне, между прочим, тяжело бегать, я так и родить могу ненароком! — указав на свой огромный живот, пригрозила она.       — Прости, моя красавица, — мужчина обнял жену и ласково поцеловал в висок. — Просто наша дочь завела новое знакомство.       И когда женщина повернулась ко мне, я невольно ахнула: её глаза были копией глаз маленькой Ирис — абсолютная черная бездна.       — Тёмная колдунья и светлый колдун, — приоткрыв рот от удивления, прошептала я. — И ваша дочь… Тёмная?       — Ну да, — буднично пожала плечами женщина. — Ирис решила стать тёмной. Мы принимаем любой её выбор. Захочет быть тёмной, станет тёмной. Захочет быть светлой — станет светлой.       — Папа! Воздушный змей! — заверещала мелкая проказница и на третьей космической скорости сорвалась с лавочки.       — Ирис! — воскликнули оба родителя и резво понеслись за чадом.       А меня оставили в шоковом состоянии. Почему-то в голове никак не укладывалось, что тьма и свет настолько… совместимы. А я задалась вопросом: интересно, если бы у меня и Адэна появились дети, какие бы у них были глаза?       Тряхнув головой, я тяжело вздохнула. Адэнион пропадал в пекарне, а я отчаянно по нему скучала.       Решив, что сегодня я непременно отвоюю для нас весь вечер, дождалась Юстуса и направилась к пекарне Доржа.       С момента нашей первой встречи Юстус оказывал мне знаки внимания: осторожные прикосновения, лёгкий флирт, тёплые улыбки и море заботы. Но внутри меня ничего не дрогнуло от его попыток привлечь моё внимание. Все мысли занимал Адэн.       Проходя мимо странного здания с огромным стеклянным куполом, я спросила своего секьюрити:       — А что здесь находится?       — Оранжереи, — коротко ответил мужчина. — Здесь выращивают самые редкие травы и растения. Хочешь зайти?       — Конечно! — кивнула я.       Через несколько минут я уже слушала лекцию местного научного сотрудника о цветах и их свойствах.       Юстус незримо следовал за мной. Кажется, на десятой теплице колдун сдулся и сообщил, что подождёт на улице.       Так я проходила в оранжерее ещё около часа.       — Что это за цветок? — спросила, рассматривая тонкие, почти прозрачные листья растения и закрытый крепкий бутон, надёжно спрятанный в листьях.       — О… Это айриоэ. Безумно редкий и красивый цветок. Но цветёт он крайне редко.       — Почему? — полюбопытствовала я.       — Он цветёт только тогда, когда чувствует Истинную Любовь, — сказала лаборантка. — А она встречается нечасто.       Прикоснувшись к листику, я вздохнула:       — Здесь так спокойно и хорошо, что совсем не хочется уходить.       — Тогда, быть может, маи придёт сюда завтра? — улыбнулась девушка.       — Вы предлагаете мне… Работу? — удивилась я.       — Можно сказать и так, — кивнула работница оранжереи. — Так что скажете?       Тем вечером я так и не дождалась Адэна, чтобы сообщить радостную новость, что, кажется, теперь и я нашла своё место в Тиомэе. А утром уже изучала и помогала пересаживать редчайшие лечебные растения в оранжерее.       Так прошло ещё несколько дней.       Одним вечером я задержалась допоздна, подпитывая магией почву айриоэ, и даже не услышала шагов позади себя.       — А я думал, почему внезапно отменились встречи клуба любителя засыпать под моё монотонное ворчание, — сказал вошедший, заставляя меня невольно улыбнуться.       — Адэн! — обрадовалась я и, вскочив на ноги, бросилась в объятья тёмного колдуна. — Как ты меня нашёл? — спросила, наслаждаясь теплом его рук.       — Секрет прост: я просто соскучился по твоему обществу, — тихо сказал мужчина.       Чуть отстранившись, я подняла голову и попала в плен чёрной бездны его глаз. И не успела ничего сказать в ответ, как Адэн наклонился и поцеловал меня. И было в этом поцелуе столько нежности и ласки, что я не сдержала тихий стон. Скучала. Безумно и нереально скучала по этому невыносимому колдуну.       Лишь спустя время мы нашли силы оторваться друг от друга. Но Адэнион всё так же крепко прижимал меня с себе, не давая отстраниться.       — Адэн, — тихо произнесла я, пряча лицо у колдуна на груди, — это не нормально.       — Что именно? — в тон мне спросил он.       — Так скучать по кому-либо, — пояснила, смущаясь.       — Ненормально скучать и не искать встреч, — сказал мужчина, целуя в висок. — Всё остальное — вариант нормы.       Услышав очередную фразу своего брата Генри, я тихо рассмеялась.       — Пойдём домой? — спросила, бросив взгляд на айриоэ.       — Устала? — спросил Адэн, видя, как я сладко зеваю.       — Немного, — пожала плечами и позволила увести себя из царства прекрасных цветов и потрясающе пахнущих трав.       Мы шли по улице, держась за руки, и разговаривали. Ни о чём и обо всём сразу.       В тот вечер я снова привычно уснула под рассказы Адэна, испытывая всепоглощающее чувство спокойствия.       А новый день неприятно поразил своими событиями.       В обеденный перерыв Юстус предложил пройтись по парку, и я, не предвидя подвоха, согласилась.       Лишь когда колдун заманил меня под ветви раскидистого цветущего дерева и встал слишком близко, я поняла, что дело пахнет керосином.       — Агнес, — немного нервно начал мужчина, — с той поры, как я тебя увидел, я не могу найти себе места. Ты очень мне нравишься. И я хотел бы предложить тебе… Хотел бы, чтобы ты стала моей женой, моей спутницей и подругой по жизни. Я понимаю, что мы знакомы слишком мало, но я чувствую в тебе родственную душу, Агнес. И, уверен, что мы с тобой поладим и будем счастливы.       Ошарашенная я сначала не нашлась, что ответить. Лишь открывала и закрывала рот от удивления.       — Юстус, мне приятно твоё внимание, но я не могу ответить согласием, — с грустной улыбкой, наконец, извинилась я.       — Адэнион, — догадался колдун. — Ты любишь его?       — Наверно, — кивнула я, опуская взгляд на зелёную траву под ногами.       — Ты не уверена?       — Я уверена только в том, что рядом с другими мужчинами не чувствую ничего, совсем никакого отклика внутри.       Тёплые пальцы мужчины дотронулись до моего подбородка, а затем шершавые губы колдуна коснулись моих губ. Поцелуй Юстуса был… поцелуем. И воспринимался, как поход в магазин или очередная смена погоды на улице.       Отстранившись, мужчина заглянул в мои глаза и без слов всё понял.       — Зато, думаю, я помог тебе самой разобраться в своих чувствах, — с печалью в голосе произнёс он.       — Прости, Юстус, — вздохнула я. — Нам лучше вернуться в оранжерею. Перерыв подходит к концу.       Охранник коротко кивнул и больше не проронил ни слова до самой оранжереи.       Весь день я пыталась разобраться в том, что творится внутри, не в силах окончательно принять одну простую истину: я влюбилась в Адэна. И люблю его всем сердцем.       Как только солнце коснулось горизонта, я выбежала из оранжереи и быстрым шагом направилась к пекарне. Юстус так же мрачно молчал, впервые следуя за мной на небольшом расстоянии.       Но в пекарне меня встретил старичок Дорж:       — Адэнион не так давно ушёл, — раздосадовано покачал головой он.       Я же нахмурилась. Если Адэн ушёл в оранжерею, мы должны были встретиться.       Поблагодарив пекаря, я направилась в Сиреневый Дом. Если Адэн дома, мы встретимся, если нет, дождусь его и приготовлю чай.       Уже на подходе к Сиреневому Дому внутри появилось гадкое чувство. Я бы сказала, отвращение, сменившееся злостью.       Собственные чувства всколыхнулись, как морские волны в ветреную погоду, заставив прибавить шагу.       Впорхнув в холл особняка Тии Мэй, сразу наткнулась на управляющего.       — Доброго вечера! — радостно воскликнула я. — Когда мас Адэнион придёт, не могли бы вы сказать, что я жду его в гостиной?       Брови мас Корна взметнулись вверх.       — Но мас Адэнион уже дома, — оповестил старик. — Он недавно пришёл. Насколько я знаю, он в своих покоях.       — О, даже так? — улыбка решила сойти с моего лица. — Спасибо, мас Корн, тогда я сама к нему поднимусь.       Неприятное чувство царапало внутри, но радостная весёлость никуда не делась, заставляя улыбаться.       Взлетев по лестнице на второй этаж, я без труда добралась до спальни Адэна и радостным вихрем влетела внутрь.       Улыбка приклеенной маской застыла на губах, а сердце, кажется, пропустило удар: в постели Адэна сидела Сили, дочка управляющих, прикрывая тонкой простынкой свою наготу, а Адэнион стоял у двери в ванную комнату и спокойно застегивал пуговицы на светлой рубашке.       Колдун, увидев меня, замер.       — Агнес, ты сейчас не то подумала, — выдохнул он и только хотел ещё что-то добавить, как я перебила.       — Прошу прощения, что помешала, — выдавила из себя с неискренней улыбкой и, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, вылетела из комнаты, бросившись бежать.       Внутри всё как будто заледенело. Хотелось убежать подальше. Подальше от этого дома, подальше от Тиомэи, от этого мира, от Адэна. Убежать и больше никогда не возвращаться. А затем вырвать себе сердце, которое, оттаяв, непременно начнёт болеть.       — Агнес! — раздался громкий крик из комнаты Адэниона, а я со всех ног припустила бежать.       Бежать, лететь, спрятаться — единственное, чего сейчас хотелось.       Адэн настиг меня в холле первого этажа. Схватил за руку, развернув так, что я впечаталась в его крепкое тело, и обнял.       — Отпусти, — сдавленно прошипела, борясь с подступающей истерикой.       Сила внутри металась пойманной птицей, желая выплеснуться наружу, а я билась в руках колдуна, желая вырваться на свободу.       — Чтобы ты сбежала, не узнав правды? — тихо спросил мужчина.       — Я всё видела, — упрямо заявила я, хотя рациональная часть сознания уже насторожилась.       — И что ты видела? — казалось, Адэн улыбается.       И данный факт настолько меня удивил, что я перестала биться в сильных руках и даже нашла в себе смелость взглянуть в чёрные глаза.       — В твоей кровати сидела голая девица, — глупо хлопая глазами, выдала я очевидный факт.       — И? — легко улыбался колдун.       — И ты был голый, — продолжила я, а сердце снова тоскливо сжалось. — Вернее, надевал рубашку.       — Надевал рубашку, а так же был в штанах, — уточнил Адэнион.       — Ты… Вы… Были вместе с Сили, — выдавила из себя и стиснула зубы.       — В моей комнате, — кивнул Адэн. — Потому что я пришёл принять душ после работы в пекарне, а Сили вбила себе в голову, что если окажется голой в моей постели, то непременно заполучит моё внимание и любовь.       — Знаешь, очень распространённая отмазка, — бросила я, прикусывая губу.       Внутри шевельнулся червячок сомнений. У меня не было причин не доверять Адэну.       — Не веришь, — колдун с лёгкой улыбкой покачал головой, а затем одним резким движением перехватил мои руки. — Тогда я покажу.       Перед глазами мгновенно всё померкло, затягивая в омут чужих воспоминаний.       Я вижу картинку глазами Адэна. Вижу, как вхожу в комнату. Мышцы ноют от усталости, а кожа покрылась коркой от муки́ и неприятно покалывает.       Единственное, что меня сейчас заботит — скорее добраться до душа. И встретить Агнес.       От этой мысли сердце начинает стучать быстрее, а губы сами растягиваются в улыбке.       Несколько минут в ду́ше, быстрые движения полотенцем по мокрому телу. С наслаждением отмечаю, что новые штаны идеально чёрные, без пятен от муки́. И чувствую, как чистая рубашка липнет к влажной коже.       Распахиваю дверь ванной и с удивлением отмечаю, что на моей кровати лежит обнажённая девушка. Внезапная радость сменяется отвращением, когда я осознаю, что передо мной не Агнес. Нагота Сили не трогает струны души́ и не вызывает реакцию тела.       — Могу я поинтересоваться, маи Сили, что вы делаете в моей постели? — спрашиваю, стараясь сдержать брезгливость.       — Мас Адэнион, — теряется глупая гостья, — я думала… Вы… Вы мне давно нравитесь.       Раздражение растёт, как и злость.       — Вы разве не осведомлены о том, что меня и маи Агнес связывают более глубокие отношения, нежели совместное нахождение в Тиомэе? — скалюсь я.       — Но… Мас Адэнион, я… Я же красива. Вы мне нравитесь, — лепечет девушка.       — Две руки, две ноги, голова, туловище, некоторые чисто женские атрибуты — не вижу в вас ничего особенного, — я еле сдерживался, чтобы за шкирку не выкинуть внучку управляющих за дверь. — А теперь прошу вас выйти и впредь не беспокоить меня по таким поводам. А ещё я тороплюсь.       Когда дверь в комнату резко открывается, всё внутри холодеет от ужаса.       «Агнес» — стучит в голове.       А в моей постели Сили — недоразумение, которое, судя по всему, я убью в ближайшее время.       Бормочу что-то нечленораздельное и вижу, как Агнес убегает. Мне хватает секунды, чтобы рвануть за ней. Сердце колотится, как сумасшедшее.       Я настигаю её на первом этаже и понимаю, что не отпущу, что бы ни случилось, что бы она ни сказала.       Вдруг картинка начинает меркнуть. И я, настоящая Агнес, понимаю, что хочу увидеть ещё. Что ещё? Не знаю. Просто хочу воспользоваться случаем и влезть Адэну в голову.       И у меня получается.       Я снова вижу себя глазами Адэна. Я сладко сплю, подложив руку себе под щёку. Губы чуть приоткрыты, а густые ресницы немного подрагивают. Одеяло слегка сползло и открывает моё плечо.       Я чувствую, как в груди Адэна разрастается неведомое ему ранее чувство. Оно заполняет каждую клетку тела, заставляя сердце учащённо биться в груди.       Тёмный колдун оставляет лёгкий поцелуй на моём плече и укрывает меня одеялом, отчего я, кажется, чуть улыбаюсь во сне.       А затем сам Адэн уплывает в безмятежный сон, нежно обнимая меня, стараясь закрыть от всех опасностей чужого мира.       И вновь меня пытаются выкинуть из подсознания, но я цепко держусь за чужую память.       Мои руки берут рисунок за рисунком. Горло сдавливает спазмом.       — Какая же ты красивая, Агнес, — шепчу я и понимаю, что я снова смотрю на мир глазами Адэна, а мои-его пальцы обводят карандашный контур моего лица.       Он всё же нашёл тот красный альбом, который я закинула под кровать.       Нашёл и внимательно рассматривал, смешивая ужас и желание в своей душе́. Желание всецело обладать женщиной, которая, как заноза, плотно засела в его сердце и голове. И ужас, потому что он подвергает ту, что ему так дорога, столь серьёзной опасности, не в силах ничего изменить в одиночку.       Адэн бережно закрывает альбом и бросает взгляд на настоящую спящую меня на кровати.       — Сохраню, пожалуй, — улыбается колдун, пряча красный альбом к себе в сумку.       Сердце колотится, как сумасшедшее. Он знает, что будущее возможно. От этого осознания мир будто расцветает красками.       Необычно.       Непривычно.       Необходимо.       Вдруг моя голова взрывается болью, а тело летит куда-то в пространство.       — Какого?! Что ты с ней делаешь? — раздался крик Юстуса.       Я не сразу поняла, что секьюрити бесцеремонно выдернул меня из рук Адэна. Поэтому я испытала нечеловеческую боль — слишком резко прервалось погружение в чужую голову. Сам тёмный колдун инстинктивно поднял одну руку к голове и потёр висок. Тряхнув головой, Адэн зло посмотрел на нарушителя спокойствия.       — Тебе лучше отойти от Агнес, — сказал он таким голосом, что у меня волосы встали дыбом.       Юстус же совершил две ошибки. Первой стал его щит, которым он нас накрыл. А вот вторая ошибка чуть не стоила ему жизни, потому что он оскалился в подобии улыбки и процедил:       — Надеюсь, я помогу Агнес сделать правильный выбор. И он будет не в твою пользу.       Я невольно приоткрыла рот от удивления.       — Юстус, — шокировано спросила, пытаясь не перейти сразу на многоэтажные матерные конструкции, — я думала, мы пришли к взаимопониманию не так давно.       — Ты не сказала мне нет, Агнес, — упёрся секьюрити. — Когда я предложил тебе выйти за меня, ты не отказала.       — Как интере-е-е-е-есно, — ядовито протянул Адэн, скрещивая руки на груди, а я с ужасом стала наблюдать, как глаза колдуна затягивает пелена тьмы.       — Я докажу, что я лучше, Агнес, — не сдавался Юстус.       — Лучше меня? — гнул свою линию Адэнион. — И чем же это?       — Да хоть тем, что я не убийца! — презрительно выплюнул Юстус.       В моей голове постепенно начали стучать молоточки, доставляя сильную боль.       — Достаточно, — тихо попросила я, потирая виски, но мужчины не слышали.       — Да брось, Юсси, — издевательским тоном продолжал Адэн, — ты не меньший убийца, нежели я. Скольких ты прикончил на границе, на подходе к главным воротам Тиомэи? Десятки, сотни?       — Я убивал только врагов, — зло парировал собеседник. — Ты же убивал без разбора. Как прошёл ритуал? За убийство маленькой девочки совесть не мучает? Ах, постой. У тебя же нет совести. Как я мог забыть?       — Перестаньте! — громче попросила я, боль в голове становилась сильнее и сильнее.       — Ты не знаешь и сотой доли правды о моей жизни, — усмехнулся Адэнион. — Зато, какой удобный и, главное, благородный способ побыть хорошим за счёт очернения других. Браво, Юсси.       — Я в отличие от тебя говорю правду и не боюсь последствий своих слов! — злился Юстус.       — Да неужели? Поэтому ты с первого дня приударил за Агнес? Чтобы не бояться последствий обещаний своей женщине, на которой не так давно обещал жениться?       Боль в голове стала невыносимой. Они будто специально разговаривали, причиняя мне всё больше и больше боли.       — Хватит!!! — закричала я не своим голосом.       И в ту же секунду раздался звон, и на нас полетели куски стекла.       Я же, пользуясь случаем, опустилась на пол и обхватила голову руками. В ушах звенело, глаза щипало. Но, к моему удивлению, боль начала стихать.       Прохладные руки на коже ощущались, как великое благо.       Подняв взгляд, я не сразу поняла, что на коленях передо мной стоит встревоженный Адэнион. Его глаза вновь приобрели прежний вид, а от былого злого колдуна не осталось и следа.       Но я хотела спрятаться. Не хотела прикосновений. Не хотела смотреть в чьи-либо глаза. Я хотела спокойствия. Хотя бы на короткий промежуток времени.       — Нет, — я мотнула головой, уворачиваясь от пальцев Адэна, и огляделась.       По холлу первого этажа гулял ветер. Не осталось ни одного целого окна. Бледный, как мел, Юстус сидел среди осколков и неотрывно смотрел на меня.       — Оставьте меня все, — зло бросила я, вставая на ноги.       — Агнес, послушай… — тихо начал тёмный колдун.       — Нет! — прервала я.       Адэн не думал сдаваться и сделал шаг ко мне.       — Стой, где стоишь! Не подходи ко мне, пока я не уйду отсюда! — едва я выпалила это на одном дыхании, как из пола тут же появились серые призрачные лианы и опутали ноги Адэниона.       — Какого дьявола? — выругался тёмный колдун, когда тщетно попробовал испепелить потустороннее растение.       — Я хочу побыть одна, — уверенно заявила и твёрдой походкой вышла сначала из Сиреневого Дома, а затем с территории поместья Тии Мэй.       На Тиомэю уже опустились сумерки, везде горели разноцветные магические светильники: синие, зелёные, красные, жёлтые. Они превращали улицы в празднично украшенную сказку. А в моём сердце проснулась тоска по дому. По настоящему дому, который находился на Земле.       Когда мама пекла рождественское печенье, Эдвин рисовал на окнах новогодние узоры, Генри читал мне множество интересных книг. Когда я чувствовала любовь без пресловутых «если» и «потому что».       Обхватив себя руками, я бесцельно брела вперёд. Шла, чтобы двигаться хоть куда-нибудь.       Очнулась я в оранжерее, когда руки почувствовали мягкий шёлк зелёных листьев.       — Айриоэ, — прошептала, поглаживая своего друга, который за время наших встреч дал массу новых листьев, но единственный бутон так и остался глубоко спрятанным в листьях.       — Он капризен, и сможет зацвести, только если почувствует истинную любовь, — раздался ласковый голос рядом.       — Вы не вовремя, маи Тиа, — устало отметила я, наплевав на этикет и правила общения с монаршими особами.       — Мы договорились, что я просто Тиа. Без маи, — ничуть не обиделась старушка. — И я уверена, Адэнион уже рассказал тебе, что обращение сэнай ко мне более применимо, нежели местное маи.       — Сказал, — кивнула я в ответ.       — Тогда тем более просто Тиа, — правительница Тиомэи по-простому присела рядом со мной на кафельный пол оранжереи. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Когда оказываешься далеко от дома, одна, без поддержки, в нечеловеческих условиях. Но ты должна быть сильной, Агнес.       — Где ж я так провинилась, что столько всем задолжала? — горько усмехнулась, продолжая гладить мягкие листья растения.       — Я тоже часто спрашиваю мир, где я так провинилась, что потеряла всех, кто мне дорог: сначала ребёнка, а затем и любимого мужа, — тихо сказала Тиа, заставив меня поднять взгляд.       На лице правительницы Тиомэи застыла горькая усмешка, а в глазах я видела безграничную печаль.       — Простите, — прошептала я.       — Ничего, девочка моя, я уже приняла свою судьбу, — кивнула она. — И прошу тебя не опускать руки.       — Вы про Адэна? — догадалась я.       — И про него тоже, — подтвердила старушка. — Вам осталось совсем немного до… Цели.       — До цели? — встрепенулась я. — Мы одолеем Глэка?       — Одолеете? Конечно, одолеете, — мягко улыбнулась Тиа. — Всему своё время. Но я хочу попросить тебя взвешивать каждый свой шаг, каждое принятое решение. Только ты одна будешь на шаг впереди всех, Агнес. И только от тебя зависит жизнь Адэна.       — Вы серьёзно? — усталость навалилась с новой силой.       — Абсолютно, — вздохнула правительница. — И не только Адэна. Его сердце за годы боли и предательств окаменело. И ты единственная, кто может заставить это сердце биться. Не упусти… Не упусти свою судьбу, Агнес. Не повторяй моих ошибок.       — Я не совсем понимаю, о чём вы говорите, — покачала я головой.       — Поймёшь, — уверенно заявила старушка, вставая на ноги. — Мы ещё встретимся, Агнес. И когда ты примешь тяжёлое для тебя решение вернуться сюда, в Тиомэю… Иди до конца. Пожалуйста.       — Хорошо, — на автопилоте пообещала я.       Тиа лучезарно улыбнулась и, более не сказав ни слова, покинула оранжерею, оставив в моей голове массу вопросов.       Но я сосредоточилась на еле ощутимом мерцании листьев айриоэ и отпустила все мысли. Голова быстро опустела.       Я потеряла счёт времени, наслаждаясь чужеродной силой прекрасного растения. Ощущала силу пальцами, привычно и по капле отдавала свою. И перед глазами возник образ Адэна.       Я металась. Находилась на перепутье, когда хочется ступить на новую дорогу, но сковывает страх. Внутри уже окрепла уверенность, что внучка управляющих оказалась для меня лишь хорошим поводом сбежать. Пугала моя безоговорочная уверенность в Адэне, в том, что он со мной честен. Мне хотелось быть с ним рядом.       На короткий миг я представила, что наши с Адэнионом пути разойдутся, и резко отдёрнула руку от цветка. Меня будто ударило током!       Недоумённо взглянув на пальцы, я не поверила в происходящее. Растение, с которым я взаимодействовала, буквально ударило меня током!       — В смысле? — искренне возмутилась и снова потянулась к цветку.       Но всё повторилось вновь, стоило коснуться зелёных листьев.       — Думаю, оно мягко намекает, что тебе пора отдохнуть, — раздался голос позади.       Услышав его, я неожиданно улыбнулась.       Тёмный колдун перехватил мою руку, направлявшуюся к цветку, и потянул, заставляя встать.       — Пол холодный, — пожал мужчина плечами, видя мой вопросительный взгляд.       От скрываемой Адэном заботы стало тепло внутри.       Всё это время… Всё это чёртово время в проклятом новом для меня мире мне то и дело встречались люди, которые всячески оберегали меня. Старик Тор, Рин, Яста, Адэн…       А я тотально слепа. Слишком зациклена на желании попасть обратно на Землю, что не замечаю очевидных вещей вокруг.       — Спасибо, — искренне прошептала я, обнимая Адэна, вдыхая его запах.       — За что? — опешил он.       — Просто за то, что ты есть, Адэн, — пробормотала, ощущая, как его руки обняли в ответ. — Я рада, что много лет назад ты попал на Землю и встретил Генри. Спасибо.       — Агнес, — в голосе колдуна слышалось сомнение, — ты хорошо себя чувствуешь?       — Слишком хорошо, — уверила я, прижимаясь к Адэну и впитывая его тепло.       — Я тоже рад, что много лет назад попал на Землю, а потом намертво застрял в Дэе.       Еле ощутимый поцелуй, который он оставил на моей макушке, снова вызвал улыбку.       — Я хочу уйти из Тиомэи, — чуть слышно прошептала я, но колдун услышал.       — Когда? — лишь спросил тихим голосом.       — Как можно скорее, — ответила, отстраняясь.       Чёрные глаза Адэна смотрели с тревогой. А я не знала, как объясню ему Предчувствие. Когда ты знаешь, что делать и как. Когда ты знаешь, что пришло время бежать вперёд. И даже не бежать, а лететь, иначе ты упустишь все возможности изменить жизнь к лучшему.       И сейчас я испытывала потребность бежать. Бежать вперёд, в Орейн. Внутри была удивительная уверенность, что именно так правильно.       — Что ты задумала? — ровным голосом спросил Адэн.       — Сама не знаю, — честно ответила ему. — Знаю только, что надо торопиться. Нам пора в Орейн.       Колдун долго молчал и смотрел на меня взглядом своих нереально чёрных глаз.       — Хорошо, — выдохнул он, наконец. — Сделаю всё, что смогу.       Спустя несколько минут мы, взявшись за руки, уже выходили в прохладную ночь Тиомэи. ~~~~~~~       Она стояла на небольшом балконе, рассматривая ещё спящий город и крыши домов: серые, зелёные, красные, оранжевые, чёрные и даже белые.       — Такие разные, а вместе, — улыбка осветила старческое лицо, а в уголках глаз образовалась сеточка морщин.       Торопливые шаги, и на балкон влетела запыхавшаяся смотрительница Оранжереи.       — Правительница! — поклонилась взволнованная женщина. — Айриоэ… Цветок… Он… Он…       — Зацвёл, — уверенно сказала пожилая женщина.       — Да, зацвёл! Это невероятно! — радостно хлопнула в ладоши смотрительница. — Но как вы узнали?       — Потому что айриоэ всегда раньше других видит истинную любовь. Но в этот раз я его немного опередила, — улыбнулась старушка, снова направляя взор на спящий город и высокие пики гор чуть в отдалении.       У подножия одного из хребтов вспыхнул яркий сине-белый огонёк.       — Удачного пути, — чуть слышно прошептала Правительница.       Она знала, что именно в этот момент Адэнион и Агнес покинули Тиомэю.