История Кусамы Новаки

Легкий ветерок колыхал светлый тюль на окне, пропуская в комнату свежий ночной воздух. Пахло горячей пиццей из забегаловки на углу, немного цветами, стоящими на подоконнике, кондиционером для белья и …разгоряченными телами. Две фигуры еле виднелись на широкой кровати скромного преподавателя японской литературы. Тела на первый взгляд боролись, побеждая и поддаваясь друг другу снова и снова. Внезапно борьба закончилась победой человека с внушительной мускулатурой и высоким, красивым телом. Выглядел в своей позе он довольно мужественно над поверженным «врагом», за исключением глаз. Они были широко распахнуты, а на лице застыло выражение как у маленького испуганного ребенка. Буквально на пару секунд. Его сменило такое же мальчишеское выражение признательности и бесконечной преданности. Мужчина рывком крепко обнял второго и прижал к себе. -я люблю тебя. Я так люблю тебя. Хиро-сан. -Я..я тоже. Новаки, я тоже люблю тебя… Новаки одним уверенным движением сел и усадил на себя хрупкое светлое тело, обнимая его со спины. Хироки в ответ обвил его шею руками и легонько прикоснулся губами покрытого испариной виска. Рука Новаки проскользнула под резинку трусов, и средний палец коснулся желанного места, слегка надавливая и проникая внутрь. Хироки зажмурил глаза от немного болезненного ощущения, но заставил себя подавить вздох. Ему хотелось кусать эти губы до крови, лишь бы заткнуть себе рот. Лишь бы только не выдать себя, что ему нравится. Нравится это ощущение боли, за которой следует наслаждение, нравятся эти нежные прикосновения и поглаживания по спине, что мурашки пробегают по позвоночнику от этих признаний в любви. Нужно поддерживать игру, которую он сам себе придумал - будто ему совсем это все не по душе и он предпочел бы сделать все по-быстрому, без лишних лирических отступлений. Никогда. Хироки никогда не признается, что ночами ему снятся эротические сцены с Новаки, где тот нежно целует его, держит за руку и овладевает им в самых немыслимых позах. И неважно, что тому, может быть, хотелось бы знать обо всем этом, как о доказательстве любви. Это и есть эгоизм. И он кусал эти губы, не встретив сопротивления, пока его растягивали для большего. Когда Новаки почувствовал, что Хиро-сан уже готов, он медленно приподнял его, подхватив под ягодицы и медленно вошел, испустив судорожный полувздох - полустон. -Хиро-сан такой горячий, такой узкий… -Давай быстрей, не болтай - с сердитым выражением ответил тот, однако поцеловав болтуна в приоткрытые влажные губы. Будто раскачиваясь на качелях, они стали понемногу ускоряться, стоны и всхлипы в комнате участились. Хироки немного откинулся назад, чтобы изменить угол проникновения, оперевшись одной рукой на кровать, а другой держась за плечо Новаки, который с сосредоточенным выражением на лице держал мужчину за ягодицы и насаживал на себя. Вдруг все в глазах Хироки перевернулось, и он оказался на спине, с нависающим над ним восхитительным телом. Новаки не выходя из него, решил поменять позу и продолжил ритмично вколачиваться в такое желанное, податливое тело. Некоторое время они наслаждались друг другом в такой позе, и, когда нервы и тела были уже на пределе, Хироки, глядя снизу, закинув ноги на плечи, в такой развратной, непристойной позе, когда его трахает из-зо всех сил любовник, подумал, что сейчас, в этот момент, может поместить в себя Новаки полностью – с его сильными руками, рельефным животом, угольными волосами, по-детски зажмуренными от удовольствия глазами и прикушенной нижней губой. Он хотел, чтобы большой, пульсирующий член двигался в нем, заставлял вскрикивать снова и снова, цепляться беспомощными руками за изголовье кровати и сжимать простынь, чтобы он наполнял его и не думал выходить. Кровать уже ходила ходуном под разгоряченными любовниками, по спине Новаки от каждого толчка проходил словно электрический разряд, прошивая его от мозга до кончиков пальцев, а в глазах у Хиро-сана мелькали цветные пятна. Когда сдерживаться стало уже совсем невыносимо, и сладкая пытка подходила к своему логическому концу, Новаки уронил голову на плечо любовника, хрипло прошептав: - Мой. Хиро-сан только мой. -… От такого внезапного проявления собственничества у того совсем потемнело в глазах, тело задрожало мелкой дрожью, а то ощущения изливающегося внутрь члена мышцы ягодиц стали подергиваться как от электрических разрядов и он излился тугой горячей струей себе и Новаки на живот. «Твой. Конечно, твой. Чей же еще, если только ты разбиваешь всю мою гордость вдребезги, если в моем воображении, как и в жизни, ты выглядишь ослепительным, если с тобой мне хочется нежных и романтических моментов, хотя я в этом никогда не признаюсь, если только тебя я готов ждать снова и снова, несмотря на твои внезапные исчезновения. И ты тоже мой, я знаю.»