another's mercy

Улица учит, не так ли? Ты с самого детства вязнешь в этих просторах, топя себя в алкоголе, лжи и наркоте, каждый раз обещая себе, что возьмёшься за остаток извилин в прокуренной голове. Единственный близкий человек считает тебя мусором и эта главная душевная травма. Потеря отца в раннем возрасте, вопросы: «за что, ведь я ещё ребёнок?», непринятия себя, разрушают ещё юное сознание, вгоняя в пропасть тех самых улиц. Она та, которая сделала и угробила себя сама. Та, которая приняла принцип выживания. Анна: милостивая, миловидная. -Гора, твоя доза, — кричит «Пухлый», предмету своего обожания. За доли секунд очередная дрянь, пропускаемая по венам, ломает грань дерьмовой, на самом деле, реальности и позволяет отдохнуть от нескончаемого бреда. Громкие крики, быстрая езда на старенькой девятке, внеочередная доза алкоголя, попытка попасть в клуб, а затем, крепкие руки, которые ловят обмякающее тело. В этот день ей просто не повезло. В один день, злая, но чертовски въевшаяся привычка подставила ее и довела до полного отключения сердца. Наркота сыграла злую шутку, но Бог дал ей шанс. Шанс на спасение. Осознание пришло сразу, когда она сделала, как ей показалось, первый, чистый вдох. Осознание и воспоминание рук, которые подхватили её, когда она споткнулась и начала проваливаться в бездну. Мать и никто из, так называемых, друзей, не пришёл ни разу. Но каждое утро в её палате стоял свежий букет. -Эм… Простите, — несмело начала Аня, — скажите, кто приносит эти цветы. Доктор сначала посмотрел на прекрасный букет орхидей, нежно улыбнулся и перевёл взгляд на пациентку. -Первые три приносил курьер, а вот эти принесла сегодня рано утром юная леди вместе с вашей шапкой. Представилась вашей подругой. Гороховой даже вспоминать и перебирать не нужно было, потому что подруг у неё нет. Тогда, кто эта девушка и откуда у неё её шапка? И какого хуя она пахнет так вкусно и мерзко одновременно? -Анна, с вами все в порядке? — спросил доктор, наблюдая за хмурым лицом пациентки. -А? Да, — опомнилась она, сжимая в руках, дорогую её сердцу вещь. -Хорошо. Анна, буду с вами откровенен, вы мне очень симпатичны и я хочу вам помочь, как родной дочери. Я взял на себя ответственность и зарекомендовал вас на телешоу… Психолог замолчал, увидев шок и гнев в глазах Анны. -Не спешите с выводами. Это место, где постараются вытащить вас не одноразово, как, будем честными, получилось бы у меня, а навсегда. Место, где вам закроют двери прошлого и откроют новые. -Чо за чушь? Какое телешоу? Я не собираюсь учавствовать в ваших ебучих экспериментах, — психанула Анна, скидывая с себя одеяло, — когда меня выпишут? -Аня, послушайте… -Не собираюсь я ничего слушать! Выпишите меня, пока я сильнее не разозлилась. -Пацанки. -Что? -Слышали ли вы о таком проекте? Горохова опешила и незаметно притихла. -Ну, да. Слышала. -Это именно то телешоу, куда вас приняли. -В смысле, приняли? Уже?! -Да. Я рассказал краткую часть вашей истории и они решили рискнуть и попробовать. Аня отвела взгляд с психолога на окно, невольно задумавшись. «Ты же хотела порвать с этой жизнью? Это ли не шанс»; «А если не получится?»; «Это ведь шоу, маски, игра. Нужно просто показать себя с самого начала»; «Вдруг получится выиграть. Я же Гора!» -Анна.? -Хорошо. -Что? Вы согласны? -Да. Нужно же с чего-то начинать. Доктор удивленно уставился на неё, моргнул пару раз, приводя себя в чувства и крепко обнял свою пациентку. -Я горжусь тобой. Сейчас напишу тебе выписку, — отстраняясь от девушки, сказал он- отправляйся домой и собирай чемодан. Завтра тебя заберёт машина. Аня улыбнулась одним уголком губ, предвкушая запах свежести улицы и уже ощущая на языке долгожданный привкус никотина. Утро встретило Анну не очень радужно. Жуткая головная боль, пересохшее горло и мерзкая трель телефона. -Ммм, — промычала девушка в трубку. -Анна, это Аркадий Семёнович, психолог. Вы собрали чемодан? -Угу, — пробубнила она, продолжая жадно поглощать воду из чайника. -Спускайтесь. Машина уже внизу. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать тот факт, что она взаправду едет в ту самую «Школу леди». -Блять. Ой, сорян, я уже спускаюсь. -Удачи вам, Анна. -Ага. Запихнув телефон в задний карман джинс, которые она не сняла с вечера, она наспех закинула вещи, фотографию отца в чемодан и, ничего не сказав матери, захлопнула дверь. Выйдя из подъезда, она увидела чёрный мерседес из которого уже поспешил вылезти водитель, чтобы забрать ношу девушки. Перед тем, как сесть в машину, Анна взглянула на окна третьего этажа, натянула любимую шапку и прошептала: Я вернусь другим человеком. Я постараюсь. Гордая, самовлюбленная, неприступная. Так звали её все. Мать, друзья, подруги. Девушка, на которую с обожанием смотрели сотни людей разных полов. Ей это не льстило. Её это превозносило. Ксения — гостья, странница, чужая. Не из этой вселенной и, как считала сама Ксения, не для этого мира. Идеальная фигура, прекрасно поставленная речь, довольно развитый интеллект. Мечта, а не спутница жизни? Нет. Значение имени и тут отражает её сущность. Дерзкая, самовлюблённая личность, которая относится к противоположному полу с абсолютным равнодушием. На это были свои причины. Болезненный причины. Сложно, но гордо пережив этот сложный период, в один момент она поняла, что каждое новое знакомство с мужчиной заканчивалось, мягко говоря, неприятно. Когда дело доходило до постели, её будто прошибало и она бросала это все. Она не из тех, кто не закончит начатое, поэтому пыталась пересилить себя несколько раз. Безуспешные попытки закончились дорогой бутылкой виски в клубе, в котором она работала. А затем, все прошло против всех правил. Это во вкусе Милас. Она закрутила роман с девушкой. Сначала с одной, потом с другой, входя во вкус и ловя от этого бешеный кураж. Она выкрасила свою жизнь новыми красками, влюбляясь в саму себя ещё больше. Обычный рабочий вечер. Ксения стояла на входе в одном из престижных клубов города, досматривая нескончаемых посетителей. Неожиданно, из-за поворота, на бешеной скорости вылетела потасканная машинка, резко, чуть не сбивая собравшуюся очередь, припарковываясь прямо у ног Милас. -Что за хуйня? — задаёт вопрос Ксения в пустоту, выгибая одну бровь и конкретно закипая. Из машины вывалились трое парней и девушка в полном не адеквате. Заметно пошатываясь они направились в сторону Ксении, заведомо веря, что она не сможет их удержать. -Останавливаемся, молодые люди, — спокойно произносит Милас, придерживая самого крупного за плечо. -С какого хуя? — возмущается один из парней. -В таком виде вход в клуб запрещён. -А мы чо, как-то не так выглядим? — спрашивает крупный, толкая Ксению, тем самым пробуждая всех демонов внутри неё. -Во-первых, не смей ко мне прикасаться, уёбище, во-вторых, забирай свой ебучий притон и катись отсюда, пока я добрая, — сквозь зубы шипит Милас, не разрывая зрительного контакта с потенциальным соперником. -Добрая? — хмыкает крупный, — Так ты чо, ещё и баба? Ксения сжала кулак и уже была готова нанести удар, но в боковое зрение, словно выстрелила картина. Девушка, которая приехала с этими товарищами, пошатнулась и резко схватилась за сердце. Упасть ей не дала машина. -Чо с ней? — не разжимая кулака спросила Милас. -С ней все нормально! А ты, барышня, подвинься и пропусти нас, а то заебала показывать яйца, которых нет. -Я, блять, спрашиваю, что с ней? — переходит на крик Ксения, делая шаг к девушке. -Да, нормально все с ней, — смеясь выдаёт крупный, звучно шлепая девушку по бедру. -Слышишь, пух… — все ещё не отрывая руки от сердца, пытается жадно пропихнуть воздух в перекрытые легкие, она делает шаг, но спотыкается о собственные ноги. Одной секундой Ксения рассчитывает радиус падения девушки и резко успевает поймать её до того, как она сравнялась бы с асфальтом. -Вызывай скорую, еблан! — Кричит Милас, успевая заглянуть в карие, но такие стеклянные глаза до того, как они закроются. Пытаясь нащупать пульс трясущимися руками, Ксения чувствует, как тело в её руках обмякает и тяжелеет. Аккуратно уложив её, она принимается делать ей массаж сердца. Бесполезно. Скорая опоздала на несколько секунд. Сердце девушки перестало биться ещё на руках Милас. -Суки! Она холодная! Пульса нет! Пидорасы! — закричала Ксюша сквозь слезы, стоило врачам вылететь из машины. Один из врачей оттащил её от тела девушки, передавая в руки охранника. Она сопротивлялась, кричала, но напарник значительно превосходил её в весе. Ксению трясло в конвульсиях и стоило охраннику на секунду ослабить хватку, как она быстро вырвалась из его захвата и налетела на того самого крупного парня, который приехал с девушкой. -Мразь! Скотина конченная! Я убью тебя, гнида вонючая! Адреналин, гнев, ненависть, все это придало невероятный прилив сил, поэтому она с лёгкостью била парня, желая видеть его окровавленное тело. Напарник среагировал почти сразу, но уже с трудом удерживал Ксению, крича ей, чтобы та успокоилась. Казалось, что её шумное дыхание было слышно на весь город. К ней подошёл врач и, до того, как Милас успела среагировать, вколол ей шприц в руку. -Что за.? -Это успокоительное, милая. -Какая я тебе, блять, милая?! Из-за вас только что человек умер, а вы тут любезничать вздумали?! К Ксении снова начало подкатывать чувство невероятной злости и ненависти. -Успокойтесь. Девушка жива. Благодаря вам. -Что? — злость медленно начала обрываться, оставляя чувство полного непонимания. -Если бы вы не оказали ей первую помощь, она бы не дотянула до нашего приезда. Вы спасли её. Врач миловидно улыбнулся. -Сейчас она в тяжелом, но стабильном состоянии. Её срочно нужно прокапать и взять все анализы. Всего доброго. И, ещё раз, спасибо. Милас пришла в себя только после того, как машина скорой помощи включила сирену и выехала на дорогу. Обхватив голову руками, она уронила своё тело на бордюр, гипнотизируя асфальт. Полное непонимание, отторжение, ненависть к тем ублюдкам и эти глаза. Глаза, цвета виски. Ксения прикрыла глаза и, шумно выдохнув, достала из пиджака пачку сигарет. Прикурив, она подняла голову и взглядом наткнулась на одиноко валяющуюся шапку на краю трассы. -Дрянь какая-то, — сказала Милас, поднимая вещь и засовывая её в свой глубокий карман.