успеть

— Bonjour amour de ma vie, heureux que vous ne comprenez toujours pas de quoi je parle*, — на одном выдохе произносит Джихун мимо проходящему Сунену, который проклинает весь мир за то, что этот парень учится на лингвистическом, потому что такие фразочки между ними — дело вполне обычное, только проблема в том, что Сунен нихрена не понимает, но почему-то уверяет себя в том, что хорошего в его словах мало. — Сегодня тоже не расшифруешь, что ты сказал на этом своем эльфийском? — вопрос, по сути-то своей, риторический, потому что Сунен знает, что ответ как всегда будет отрицательным. — Это французский, но у тебя в голове, видимо, кроме формул да теорем ничего другого уложиться не может, — как это вообще может быть чем-то хорошим, если этот парень так с ним разговаривает. — Звучишь так, будто из школьной программы по математике ты усвоил только теорему Пифагора и таблицу умножения, — словесные перепалки перед парами для них важнее, чем чашка кофе с утра, — точно, так ведь и есть. — Не хочу прерывать твои гениальные умозаключения, но, — Джихун смотрит на запястье и понимает, что стрелка часов через несколько секунд покажет девять. А он ведь так сильно не хотел опоздать, — у нас тридцать секунд, чтобы добежать до своих аудиторий, ты знаешь? — Сунен заметно паникует, потому что преподаватель по физике точно не будет рад тому, что уже третий раз на неделе ему приходится прерывать лекцию, чтобы выслушать жалкие оправдания по поводу того, почему Сунен в очередной раз опоздал. Они на секунду переглядываются, показывают друг другу неприличный жест, а потом срываются с места, оставляя после себя лишь поднятую с асфальта пыль, а потом разбегаются в разные стороны, словно в каком-то качественно снятом музыкальном клипе, и со всех ног несутся в сторону своих зданий. Джихун, несмотря на невысокий рост и далеко не спортивное телосложение, бежит так, будто от этого зависит его жизнь. Вообще-то, отчасти так и есть, потому что он бюджетник, а бюджетникам положено не опаздывать, а он нарушает это правило уже третий раз на неделе. Еще раз — и можно сказать стипендии «goodbye». К сожалению, добежать успевают только очень старательные, ну, или те, кому до аудитории оказалось все же меньше. Джихуну повезло вдвойне, потому что он не только несся со всех ног, срезая по газону, по которому ходить, вообще-то, строго запрещено, так что можно считать, что расстояние у него все же оказалось меньше, но и, в отличие от Сунена, он хотя бы немного старался. — Простите, меня задержал один надоедливый придурок, — оправдывается Сунен, — можно войти? — Нет, — что значит «нет»? — Ага, спасибо, — до Сунена иногда долго доходит. — Стоп, как это нет? С этими словами его незамедлительно выставляют за дверь, подумать о своем поведении, так сказать. Вот только думать тут особо не о чем, ну, если только о том, у кого брать записи с лекции на этот раз. Сунен достает телефон, находит в контактах человека, записанного как «на те самые случаи», только вот на какие, он и сам не особо понимал, когда записывал. — Я знаю, что ты не выключаешь звук на телефоне в начале пары, придурок, ты у меня сейчас за все ответишь, — улыбка не сползает с лица, и он уже набирает заветное сообщение, которое заставит его получателя хотя бы немного ответить за то, что ему придется переписывать около десяти листов теории по квантовой физике в перерыве между парами. fuckinghosh (9:10) слыш придурошный меня из-за тебя в аудиторию не пустили! Джихун успел добежать за двадцать пять секунд и, как в супергеройских фильмах, успеть в последний момент ворваться в аудиторию, уже полную людей со словами: «я не опоздал, пожалуйста, скажите, что я не опоздал, я же не переживу», получив в ответ легкий кивок преподавателя и звонкий смех, раздавшийся по всей аудиторию. Сейчас как раз пара по французскому, что может быть лучше — думает Джихун — ничего уже не может испортить этот день. Он думает так до тех пор, пока чей-то мобильный, точнее его мобильный, не начинает играть уже знакомую мелодию, которая раздражает если не всех, то его преподавателя точно. — Джихун, разберись со своими делами сначала, а потом приходи, — произносит женщина лет под сорок, стоящая у огромной доски и пытающаяся уже третий раз вдолбить всем разницу между такими словами как «laisser» и «rester», которые переводятся совершенно одинаково. Вот идиот — думает Джихун — обязательно было делать это сейчас? fuckingwoozi (9:15) ты остатки мозга где-то на улице растерял, я не пойму fuckinghosh (9:15) я же просил тебя ник поменять fuckingwoozi (9:16) я первый его юзанул fuckinghosh (9:16) что сделал? fuckingwoozi (9:16) ахаха, такой тупенький) «Ага, будто ты, мелкая вошь, умнее». Сунен яростно набирает сообщение, настолько яростно, что допускает опечатки почти в каждом слове, смеясь каждый раз, когда не замечает этого и отправляет что-то до жути нелепое и смешное. fuckinghosh (9:18) перепишешь мне лекцию, вошь? потому что мне придется сидеть и делать это самому из-за ТЕБЯ fuckingwoozi (9:19) почему я успел добежать, а ты — нет? в любом случае, это твои проблемы, а сейчас мне нужно идти, au revoir, дурачок Джихун так же быстро убирает телефон, перед этим убавив звук на минимум и убедившись, что этот надоеда больше не пишет, а потом с опаской возвращается в аудиторию, перед этим извинившись перед преподавателем. — Чо лыбишься? — спрашивает его сидящий рядом однокурсник, потому что Джихун, по сути своей, малоэмоциональный и проявляет он эмоции крайне редко. По крайне мере, не в институте. Любому стало бы любопытно. — Да так, — увиливает тот, — шутку вспомнил, — шутка под названием Квон Сунен. — Не расскажешь? — Это только для меня. Сунен и Джихун — далеко не друзья, но и просто знакомыми их назвать сложно. Их отношения какие-то до жути странные. Перед парами они пересекаются на улице, перебрасываются парой колких фраз, а потом идут кто куда, и так каждый день. Они никогда не гуляют вместе, никогда просто так не переписываются, даже не обедают где-то рядом, хоть и кафетерий здесь один, но одновременно взаимодействуют с друг другом больше, чем с теми же друзьями. Но есть еще одна вещь. — Je t'aime bien, — «ты мне нравишься». — О, — Сунен не видит, но Джихун чувствует, — а эта фраза кажется мне очень знакомой. — Если дословно, то она значит, что ты полный придурок. — А если серьезно? — Хочешь на немецкий переведу, вдруг проще станет, — Джихун на какой угодно это переведет, но насчет немецкого и французского языков он уверен больше всего, потому что Сунен никак не может знать ни первый, ни второй. Джихун не помнит точно, когда влюбился. Наверное, на курсе так втором, когда этот неуклюжий Сунен несся по коридору со всех ног от старосты, которая должна была заставить его отсидеть наказание хотя бы один чертов раз. В тот день она все же заставила его сделать это, потому что, когда Сунен врезался в Джихуна на полной скорости, а потом упал почти замертво, она подняла его как ни в чем не бывало и повела за галстук в аудиторию. Хотя Ли и получил пару больших синяков, он впервые за долго время улыбнулся в ответ на широченную улыбку какого-то парня, который крикнул что-то ему вслед. Кажется, это было что-то длинное по типу: «я найду тебя, о прекрасный незнакомец, когда эта ужасная староста-селедка наконец отвяжется от меня. Ай! больно же, блин! Прости, надеюсь, синяков не останется!» — Ну вот я и нашел тебя, — протягивая купленную совсем недавно булочку, произнес Сунен, когда спустя день все же нашел Джихуна. — Оу, — тот чувствовал себя в тот момент словно не в своей тарелке, — не стоило, съешь сам. — Меня Сунен зовут, а тебя? Сунену тогда все же удалось вручить Джихуну сладкую булочку, а потом даже затащить в кафетерий на чашку чая. Но потом что-то резко пошло не так, когда, проводя все больше времени вместе, Джихун наконец до конца осознал, что чувствует далеко не дружбу, а любовь. Нет, он не стал избегать Сунена. Просто… просто его мысли начали расходиться с его действиями, и Сунен перестал понимать, что вообще происходит с этим парнем. — О, дурачок Джихун, привет, как дела? — улыбка Сунена не изменилась даже после этого. — Toujours drôle que tu ne remarques pas mes sentiments, — «все еще смеюсь с того, что ты не замечаешь мои чувства». — Иногда удивляюсь, как это ты в своей голове языки-то не путаешь. Сколько их у тебя, дай подумать, — а Джихун, вообще-то, говорил. Давно, но говорил. — У тебя склероз, ты не вспомнишь. — Так, — Сунен раскрывает ладонь и начинает демонстративно загибать пальцы. — Французский, немецкий, японский, английский, а еще, по-моему, китайский, — сказать, что Джихун удивлен, — ничего не сказать. — А что насчет моего любимого? — Сунен думает в течение пяти секунд, а потом улыбается уголками губ. — Французский, — протягивает он, заставляя Джихуна чувствовать внутри тепло, которое с каждой секундой разливается по телу все больше. — Je suis heureux, — «я счастлив». — Достал, — произносит еле слышно Сунен, но Джихун уже не слышит. Пары для Сунена сегодня проходят как-то по-странному быстро. Физика пролетает будто за секунду, а математики будто и вообще не было. Погода за окном какая-то необычно приветливая, и Сунен уже подумывает о том, куда бы сходить после института. fuckinghosh (16:52) салют не хочешь сходить со мной прогулять fuckinwoozi (16:54) ни прогулять, ни прогуляться с тобой не хочу, научись уже печатать нормально Если бы Джихун видел его клавиатуру, то не писал бы о том, чтобы Сунен научился. Да на ней кто угодно мискликать будет. fuckinghosh (16:55) ну ладно я найду чем заняться Джихуну интересно, чем это этот идиот собирается заняться, потому что единственное, что Сунен делает — это уравнения из высшей математики, ну или гуляет допоздна. Больше ничего. Телефон снова вибрирует, оповещая о том, что пришло новое сообщение. fuckinghosh (17:02) я тут книжку полезную купил почитать fuckingwoozi (17:05) ты нахера об этом мне говоришь, отвяжись, я занят fuckinghosh (17:06), а не поэму мне случайно пишешь fuckinghosh (17:30) засмущался что ли почему не отвечаешь fuckinghosh (17:40) приятных снов Сунен ставит телефон на зарядку, открывает недавно купленную книгу и взглядом окидывает первые страницы. «Это будет сложно, но теперь я хоть наконец пойму, о чем этот парень беспрерывно болтает». Если Джихун и правду обзывается, то Сунен обязательно должен выучить хотя бы немного, чтобы быть в состоянии ответить что-нибудь. Уже с первых страниц слово «amour» кажется ему до жути знакомым, но он не совсем уверен, слышал ли он это от Джихуна или же от кого-то другого. Да и если от него, то Сунен не понимает, почему он вообще употребил слово любовь в его сторону. Или у него есть еще пятьдесят значений, которые переводятся как: «ненавижу», или «придурок», а может « ты полный идиот». Вот-то Джихун удивится — думает Сунен — когда он придет и съязвит что-нибудь в ответ. Честно говоря, с тех пор, как Джихун стал вести себя так, как ведет себя сейчас, с каждым днем Сунену становится невыносимо одиноко. Джихун очень милый, но только тогда, когда ведет себя не так, хотя и так, в принципе, нормально, да только отдаляться он с каждым днем начинает все больше, и это чертовски выводит из себя. Сколько бы Сунен не спрашивал, что же на самом деле происходит, Джихун лишь отвечает что-то на французском и иногда на немецком, так что Сунену остается лишь мотать головой и идти прочь, пытаясь заполнить ту жгучую боль в сердце, от которой становится просто невыносимо. Невыносимо в прямом значении этого слова: на элементарном чтении чего угодно иногда сосредоточиться становится сложнее, чем на дифференциальных уравнениях высшей сложности. Сунен просто сидит, вдупляет в одну точку и пытается сделать вид, что на самом деле все нормально, когда это далеко не так. Он перебрал почти все возможные варианты того, почему Джихун его избегает, ну, или почти все. Джихун запутался в чувствах, а Сунен не уверен в своих. В конце осени дни должны тянуться медленнее, но все происходит с точностью да наоборот, ведь Сунен полностью пытается погрузиться в учебу, что получается с великим трудом, пытается учить язык, что в отличие от первого дается на удивление лучше. Теперь он наконец понимает, почему французский у Джихуна занимает главное месте среди остальных. Хотя избавиться от корейского акцента Сунен все равно не смог. Джихун сейчас очень занят, поэтому словесные перепалки на время пришлось отменить, так что Сунену пока не удается применить полученные знания на практике. Он чувствует, что сможет ответить на что угодно. У него почти вся квартира в разноцветных стикерах с французскими словами, которые стали уже чем-то обычным. Иногда Сунен думает, чтобы сменить факультет, но вспоминает, что уже на четвертом курсе. Раньше думать надо было. Был бы сейчас с Джихуном на одной волне. Сунен смотрит на себя в зеркало и подумывает, что пора бы наконец что-то менять, но он сейчас далеко не о прическе, или одежде, или о чем-то более несущественном. Он хочет сдвинуться с мертвой точки, попытаться сделать что угодно, да вот только это не так-то просто. Ну, не получится в первый раз — попробует во второй, а если и на второй не выйдет, то он попробует еще и еще. fucking hosh (21:10) джихун, не спишь? Еще бы Джихуну спать, когда на носу пять зачетов по иностранным. Ну, время еще есть, поэтому почему бы не отдохнуть. woozi (21:12) пока нет, чего тебе? fuckinghosh (21:12) не хочешь проветриться? Странные предложения, тем более от Сунена. Знает же, что все в любом случае бесполезно. woozi (21:12) у меня дел много fuckinghosh (21:13) пожалуйста… Ого — думает Джихун — «пожалуйста» — это что-то новое. У Джихуна сердце колет каждый раз, когда он отказывает, но это все слишком сложно для них обоих. fuckinghosh (21:15) пожалуйста… я займу у тебя не больше двадцати минут … выйди всего раз woozi (21:20) в парке около универа через десять минут, если опоздаешь — уйду «Ну нихрена себе, Джихуну до этого парка меньше пяти минут пешим шагом, а мне, вообще-то, в районе двадцати. Каким образом я должен успеть? Бежать что ли»? Но, смотря на счастливое лицо Сунена сейчас, нетрудно догадаться, что ему все равно: бежать, идти, лететь, потому что Джихун согласился, а именно это его сейчас волнует больше всего. Если он упустит его сейчас — другого шанса не будет. Быстро надев кеды и одним движением сняв с вешалки ветровку, он закрывает дверь и бежит так, как не бежал никогда в своей жизни. Джихун не шутит: если Сунен не успеет секунда в секунду, то он развернется и уйдет. Сунен расценивает это как шанс, один единственный за долгое время, который он ни за что не может упустить. Ветер кружит разноцветную листву под ногами, а фонари вдоль парка еле освещают узкую каменную дорожку, но Джихуну почему-то все это так нравится. Не нравится только то, что придется находиться в присутствии Сунена как минимум двадцать минут. Ему страшно, поэтому в глубине души он надеется, что тот не успеет. «Если не успеет, то я сам это съем». Мысли у Джихуна одни, а действия — совершенно другие. Иногда он думает, что страннее Сунена может быть только он сам. Дни пролетают мимо, оставляя после себя лишь грусть. Джихун хочет перестать чувствовать, но все как назло идет наоборот. Все эти суненовы взгляды, будто спрашивающие: «что я делаю не так?», редкие улыбки и колкие фразы заставляют Джихуна чувствовать себя паршиво, а еще заставляют влюбляться все больше. Взглянув на свои часы, Джихун понимает, что у этого парня в районе чуть больше десяти секунд, но, осматриваясь по сторонам, он также понимает, что рядом, кроме него, никого нет. Ни малейшего присутствия. — Джихун! — ну, к счастью или нет, он все же ошибается. Сунен весь запыхавшийся, волосы у него растрепаны, а ветровка почему-то с одной стороны немного грязная. Упал — заключает Джихун, а потом слегка отворачивается, чтобы скрыть широченную улыбку от чужих глаз. — В твоем распоряжении, — он снова обращается к часам на своем запястье, — ровно двадцать минут, время пошло. — Не уверен, что мне хватит. — А мне-то какое дело? — Ну да, — вздыхает Сунен, — ну да. Сунен и Джихун — далеко не друзья, но и просто знакомыми их назвать сложно. Они что-то среднее, но Джихуна не устраивает ни первое, ни второе. Он крутит в руках сладкую булочку, точно такую же, как Сунен когда-то дал ему, и думает о том, насколько рука Сунена сейчас теплая. — Что за булочка? — Je l'ai pris pour toi, — «я это для тебя принес». — Я дома не поел, — произносит вторую фразу Джихун, насколько отличающуюся от первой. Сунен перебрал почти все возможные варианты того, почему Джихун его избегает, ну, кроме одного единственного. Он может ошибаться, но звучит этот вариант как «amour», что в переводе с французского означает любовь. Звучит красиво, а выглядит еще лучше. — Опять на своем эльфийском, да? — только теперь-то он все понимает. До руки Джихуна каких-то жалких несколько сантиметров, а Сунен сейчас до невозможности смелый. — Je vais faire quelque chose maintenant, — «я собираюсь сделать кое-что». Джихун думает, что у него проблемы со слухом, а может еще и с головой, но неужели он слышит что-то похожее на очень ломаный, но французский. — S'il vous plaît ne résistez pas, — «пожалуйста, не сопротивляйся». Рука у Сунена и вправду теплая, но она ни за что не сравнится с тем пламенем, разгорающимся где-то у Джихуна под сердцем. Губы у Сунена холодные, даже как-то слишком, но приятные и требовательные одновременно. Первые несколько секунд Джихун с трудом понимает, что сейчас происходит, и действует только согласно инстинктам, а потом входит во вкус, и теперь уже не сильно понятно, кто кого целует: Джихун Сунена, или Сунен Джихуна. В голове так много вопросов, а ответа нет даже на один. Сунен чувствует, как рука Джихуна слегка дрожит, поэтому он крепче сжимает ее в своей, все так же не отрываясь от чужих губ, что так смело подаются вперед. Неужели это единственное, что нужно было сделать обоим для того, чтобы почувствовать себя наконец спокойно, чтобы прекратить отдаляться друг от друга настолько далеко? До Сунена уже давно начало доходить, что те фразы, которые он принимал за обзывания, были далеко не ими, только убедился он в этом только сейчас. — Как давно ты начал понимать, что я тебе втираю? — у Джихуна подкашиваются ноги и закрываются глаза, но он находит в себе силы спросить. — С самого начала, — а Сунен, не упуская возможности, начинает издеваться, заставляя смотрящего на него парня широко раскрыть глаза. — Не ври, я полтора года уже втираю тебе эти слащавые фразочки, неужели ты так долго пудрил мне мозги? Теперь очередь Сунена широко открывать глаза. А ведь правда, если вспомнить, Джихун начал делать это так давно, но до него дошло только сейчас. — Ты эту булочку для меня принес, да? — Зачем ты теперь спрашиваешь, я ведь сказал это буквально совсем недавно. Ну, хотя бы на один вопрос Джихун уже нашел ответ. — Ich mag dich. — Я больше предпочитаю признания на французском, они звучат не так грубо. — Je t'aime bien, придурок. — Сказал человек, который не мог сказать мне это эти три слова два года. Кто из нас еще больший придурок? — Сунен снова протягивает Джихуну свою руку, а тот в свою очередь теперь даже не дергается. — Все равно ты.