Вот и моя девочка.

- Может быть, ты наконец оденешься, а не будешь ходить в одном лишь нижнем белье? - С довольной ухмылкой на лице Клаус застегивал бляху ремня. - Или ты продолжаешь меня искушать? - Я бы с радостью, но кто-то очень неаккуратно стягивал с меня одежду. - На указательном пальце брюнетки уже висел небольшой клочок ткани - всё, что осталось от майки. - Думаю, ты догадывалась, что я не способен на нежности, милая. - Я это всегда знала. Как тот, кто одним лишь своим появлением превратил мою жизнь в Ад, каждый день ломая мне кости, сжигая сердце, вырывая из души всё то хорошее, что когда-то было, может знать, что такое нежность? Монстры не умеют любить, Клаус. Они лишь машина для убийств, которая не способна ни на какие чувства. Впрочем, как и я сейчас. - Думаю, - взгляд снова опустел, а брови нахмурились, - если бы ты всё ещё была той Еленой Гилберт, вряд ли бы осмелилась сказать всё это мне в лицо. - Ещё одна прелесть выключателя. Задорный смех брюнетки разносился по всему дому. Клаус стоял и смотрел в её карие глаза, которые сейчас блестели, словно два драгоценных камня; он смотрел на её идеальные формы, хотя уже и успел изучить каждую клетку тела Елены наизусть; он смотрел на её волосы, вспоминая их аромат. Петрова. Да, к ним Никлаус всегда испытывал влечение. Можно сказать, что это была его «ахиллесова пята». Но даже Катерина Петрова не влекла гибрида так, как эта особа. - В горле пересохло, - девушка ехидно улыбнулась и окинула взглядом зал. - Если ты разбила не все бутылки с виски, то там ещё осталось. - Ты меня не понял, Клаус. - Эта загадочная улыбка на её лице сводила с ума, заставляла терять голову. Кто бы мог подумать, что неприметная и тихая Елена Гилберт может быть такой стервочкой? Эта девушка собрала в себе все качества предыдущих двойников, но у нее также было что-то, о чем и понятия не имели предыдущие Петровы. Клаус пока и сам не понял, что же скрыто за этой оболочкой, которую всё привыкли называть телом. - Я хочу удалить жажду, - как она изящно покусывала нижнюю губу, - желательно свежей плотью. - Кажется, я понял о чем ты, любовь моя. - Гибрид улыбнулся и взглянул на лестницу, которая извивалась в центре холла. - Белла, дорогая, спустись к нам. Стоило Древнему только крикнуть во весь голос, при этом соблюдая полное спокойствие, как со ступенек уже спускалась приятная блондинка в коротком бежевом платьице. Глаза девушки были пусты и смотрели куда-то вдаль, словно она была слепа. Внушение, ну конечно же. Елена бы удивилась, если бы встретила хоть одного человека, который бы добровольно согласился находится в этом проклятом доме. - Это мой подарок тебе, милая. - Едва девушка успела спуститься, как Клаус взял её за руку и направился к Гилберт, чье лицо, как и прежде, светилось от счастья. Как жаль, что такого фальшивого. - Играй на здоровье, а я пока принесу тебе что-нибудь из одежды. Едва силуэт мужчины успел скрыться, Елена тут же перевела взгляд на девушку. Невинную и такую беззащитную. Бедняжка, наверное уже знает, что сейчас ждет её. - Здравствуй, Белла. - Тонкие пальцы брюнетки проводят невидимый контур по теплой щеке блондинки. Подушечки «впитывают» в себя её страх, ощущая его каждой клеткой тела, желая распробовать его на вкус. - Ты готова к смерти? Ответа на вопрос Елена не ждала, ведь он и не требовался. Сейчас вампирша была голодна, бесчувственна и жестока - маленькая сучка, которой наплевать на всё и на всех. Девушка даже не старалась быть мягкой и тактичной, именно поэтому её клыки впились в шею блондинки со скоростью света. Они разрывали её глотку, жадно вливая в рот хлещущую фонтаном кровь. Елена, словно ненормальная, сжимала «свою добычу» за плечи, дабы та не рухнула вниз и не прервала трапезу. Алая жидкость с каждым новым глотком растекалась по внутренностям Гилберт, принося немыслимое удовольствие. Кровь для вампира - это как секс. - Елена? - Сзади раздался знакомый голос, заставивший девушку сделать последний, огромный глоток. Труп блондинки упал на пол, по подбородку вампирши потекла небольшая струйка алой жидкости, которая заполняла весь рот, а лицо растянулось в дьявольской усмешке. - Здравствуй, Кол. - Она пнула ногой тело девушки и сделала шаг вперед. - Не ожидала тебя увидеть. - А я тебя. - Глаза мимо воли скользили по оголенному телу Елены, а зубы прикусывали нижнюю губу чуть ли не до глубоких ран. Но непонимание мучило Кола больше, чем возникшее желание впечатать девушку в стенку и накрыть легкую кожу поцелуями, срывая остатки одежды. - Что ты... - А вот и моя девочка! Как тебе мой подарок, милая? - На весь огромный дом зазвучал бодрый голос Клауса. Гибрид уже стучал небольшими каблуками по ступенькам лестницы и направлялся к парочке, которая словно застыла во времени. - О, брат! Ты решил присоединится к нашей вечеринке? - Пожалуй, я воздержусь. Желваки Кола «ходили» туда-сюда, когда он смотрел на то, как Никлаус элегантно подает Елене одеяние, и как та при этом улыбается. Его взгляд на эту девушку был настолько знаком вампиру, что внутри все холодело и сжималось. Когда-то гибрид также смотрел и на Татью - ту единственную, которую он любил настолько сильно, как и сестру. И как же Колу не хотелось верить в то, что теперь и Елена стала для Клауса чем-то большим, чем просто донором. - Благодарю. - Наигранно промурлыкала девушка и принялась натягивать на себя то, что принес ей Майклсон. В следующее мгновенье братья встали как вкопанные и начали наблюдать за тем, как вампирша поправляла складки на обтягивающей юбке, и как постепенно застегивала пуговицы на рубашке. Пожалуй, в таком состоянии древние могли бы находится ещё дольше, если бы пальцы брюнетки с такой осторожностью не застегнули бы последнюю кнопку. - Спасибо тебе, Ник. - Она подходит к гибриду и запускает пальцы в волосы, улыбаясь и нежно целуя гибрида, при этом покусывая его нижнюю губу. Кол стоит и смотрит на них с отвращением. Чёрт возьми, как всё могло поменяться всего за один день? Ещё совсем недавно она каждой клеткой своего тела ненавидела Клауса за то, что он сделал. Ещё совсем недавно она хотела отмщения. Ещё совсем недавно Майклсон Младший мог на миг допустить мысль о том, что он имеет право... Как глупо. - Я прекрасно провела время. Девушка обводит взглядом гибрида, а после направляется к выходу. И только у самой двери из её уст срывается: «До встречи, Кол». - Что здесь произошло? - Наконец сумел выдавить из себя вампир, оглядываясь по сторонам. - Это твоих рук дело? - Ну, - гибрид довольно заулыбался и плюхнулся на диван, - могу сказать, что Елена тоже принимала в этом непосильное участие, братец. - Что ты с ней сделал? - Глаза уже начали наливаться кровью, а ноздри раздуваться. - Всего лишь сказал правду о том, как ты решил помочь мне с внушением. А результатом моего маленького рассказа послужило отключения чувств Елены. Так, что ответом на твой вопрос будет: Я её починил. - Гори в аду, Никлаус! Один рывок и рука вампира уже сжимает горло гибрида, впечатывая его в стену. Все внутри горит и вырывается наружу. Кол не может сдерживать свою силу, ему так хочется сейчас вырвать сердце брата голыми руками! Впервые за все эти годы он так сильно ненавидит Клауса. - Прекрати этот цирк, Кол! Гибриду понадобился всего один удар для того, чтобы древний отлетел назад, пробив своим телом огромный рояль, который стоял на другом конце комнаты. Острые куски дерева пробивают одежду, загоняясь под кожу. Майлсон поднимается на ноги отрывая ножку от рояля, бросает её в брата. Тот быстро перехватывает деревянный предмет и оскаливает зубы. - Знаешь, а ведь она до конца не хотела верить в то, что это делал ты. - Заткнись! Вторая порция летит в гибрида, но на этот раз попадает в живот, и тот скорчившись от боли, пытается достать её. Окровавленная деревяшка со стуком падает на пол, а Никлаус поднимает свой взгляд на брата. - Она так похожа на Татью... У неё есть не только её внешность, но и внутренние черты... - Татья была сукой! Елена не такая. - Какой поворот, братец. - Шаг вперед. - Ты защищаешь ту, в которую раньше ты так любезно согласился загонять колья... Что же могло заставить тебя перестать ненавидеть эту девушку? - Тебе этого не понять. Вампир опускает взгляд и на секунду теряет бдительность. Но этого было достаточно для того, чтобы в следующий момент он оказался поваленным на пол своим братом. По мраморным плитам пошли трещины и потекла небольшая струйка крови. Взмах рукой и Никлаус втыкает в сердце Кола серебряный клинок. Древний слабеет и жадно глотает ртом воздух. Он смотрит в голубые глаза своего брата, в которых мелькают слезы, а затем переводит взгляд на губы, которые тихо шепчут: «Прости, брат, но она должна любить только одного».