Алёша

      — Твой дядя — страшный человек, Алёша. Страшный своими поступками, мыслями, своим характером. Страшный от природы. Она создала его таким, вот он и слушается, продолжает творить разные нехорошие вещи. Ты слушаешь меня, сынок?       — Да, мама, — тихо ответил белокурый мальчик и улыбнулся, когда нежная рука женщины провела по его волосам. Он же лежал головой на коленях матери и старался вникнуть во всё, всё прочувствовать, всё запомнить.       — Не бери у него ничего. Всё, что он даёт — яд. И вода, и еда — всё будет отравлено. Всё ядовито от такого вещества, из-за которого человек умирает постепенно, всю оставшуюся короткую жизнь.       — А как же так? — удивлённые глаза Алёши стали ещё внимательнее. Хоть он не первый раз слушал эти нарекания, которые мать ему заботливо и испуганно говорила почти каждый вечер перед сном, для него это снова и снова казалось необычной и странной сказкой.       — В этом мире есть особые вещества, сынок. Они убивают медленно и постепенно, но убивают. Они - зло самое настоящее, болезни и смерть. Человек, создавший их, уже давно отвечает за этот грех...       — Мама, расскажи ещё про моего дядю, — попросил мальчик и закрыл зелёные глаза.       — Твой дядя очень богат, Алёша. Но на все богатства, которые он получил, страшно даже глянуть, потому что все они омыты кровью людей, которые отдали богу душу из-за твоего дяди. Он убивал, грабил и ничего не заработал и не заработает сам, потому что умеет только творить зло. Он не поплатится за свои дела на этом свете, потому что все люди делают вид, что всё в порядке. И даже те, кто должен наказать его. Не слушай никого, Алёша, в ту ночь твой отец, его брат, не исчез просто так. В этом виноват твой дядя, ты же веришь мне?       — Верю, мама. Расскажешь мне ещё что-нибудь? Я не хочу спать, — попросил мальчик и посмотрел на свою мать, но вместо неё теперь сидела совершенно другая женщина и так же гладила его костлявыми и морщинистыми руками по густым волосам. Алёша, задохнувшись от неожиданности и испуга, вскочил, отошёл к центру небольшой комнаты и уставился на неизвестную чернявую женщину. Та лукаво улыбалась, и в её хитрых и злых глазах мелькали огоньки чего-то недоброго. Она поманила его пальцем с остро заточенным ногтем, но мальчик помотал головой, подходить было страшно. И тогда звонкий крик его матери раздался со всех углов, и Алёша пошатнулся от испуга, и под этот крик куски пола начали один за другим проваливаться в бездну, которая, постепенно открываясь, оказалась огромным ртом дяди Алёши с жирными губами. Женщина, сидящая на кровати, неистово и страшно засмеялась, и Алёша под крик и этот безумный смех начал проваливаться в чёрную глотку дяди, но в последний момент успел ухватиться за неясно откуда взявшийся подол платья своей матери. Брыкаясь и пытаясь забраться по нему наверх, подальше от этой страшной пучины, Алёша чувствовал, как слабеют его тело и руки, и в какой-то момент совсем ослабевшие пальцы разжались, и мальчик с криком рухнул вниз.       Алёша резко проснулся в холодном поту и сразу сел, вспоминая свой ужасный сон. Он снова был мальчиком, снова уже покойная мать предупреждала его, пыталась уберечь от зла, и снова он падал в глотку Николаю Петровичу, своему дяде, в доме которого он живёт с того момента, как стал сиротой.       Каждый раз юноша поражался своей памяти после пробуждения от этого страшного сна. И не поразиться было невозможно. Тот вечер, в который мать в очередной раз учила его и просила быть осторожным, прошёл десять лет назад, когда ему было всего семь лет. Как мог семилетний ребёнок досконально запомнить все слова его доброй матери? Как пронёс он их с собой через десять лет и бережно сохранил в своём сердце? И вместе со всеми словами матери, которые были истинными и единственными верными, в душе Алексея бушевала буря непонимания и презрения к своему дяде, ненависти, и всё это он должен был тщательно скрывать от любых глаз и ушей.       Спать юноша больше не мог. Он после обычных утренних процедур решил зайти на кухню и взять себе стакан воды, но жажда ушла на второй план после того, как в доме хлопнула дверь. Алексей вздрогнул и тихо нервно выдохнул, с опаской и на всякий случай поглядывая по сторонам. Он точно знал, что в этом проклятом доме нужно прислушиваться к каждому шороху, даже если этот шорох создала мышь, быстро пробежавшая из угла в угол. После внезапного и резкого хлопка послышались тяжёлые мужские шаги, и стало ясно, что идут двое, один из которых был точно Николаем Петровичем, ибо эти шаги Алёша запомнил на всю свою жизнь.       Юноша спрятался в соседней комнате за дверью и стал ждать. Двое прошли мимо и поднялись на второй этаж, видимо, в кабинет, находившийся под строгим запретом для Алёши. И это было ясно почему — весь дом был усеян тайниками, в которых можно было найти драгоценности и даже ножи, кинжалы и пистолеты, но пока юноша случайно увидел, как открывают только один такой. И сейчас он осторожно крался наверх, желая узнать причину появления этого мужчины в доме. Подходя к дорогой деревянной двери, Алёша точно знал, что если попадётся, то жить ему останется не так долго. Кому нужны лишние свидетели всех тёмных дел? Они, как правило, исчезают слишком быстро. Именно это и заставило его сжаться от страха и любопытства, желания узнать правду, и он приложился ухом к двери, а затем посмотрел в замочную скважину.       Рядом со столом стоял мужчина лет двадцати семи и ломал себе руки, нервно оглядывался и в ожидании переминался с ноги на ногу. Он двигался резко, дёргался, и глаза его наливались нездоровым блеском, и странным казалось всё его худощавое и затянутое тело. Вдруг он нервно достал из кармана пачку сигарет и неловким движением уронил её на стол, снова начиная заламывать свои руки.       Тут Алёша выпрямился и беззвучно выдохнул, выгибаясь в уставшей спине, а затем продолжил свои наблюдения.       Николай Петрович высыпал весь табак из каждой сигареты на стол и скрупулезно, так, чтобы ни одна крупинка не просыпалась мимо, смешал его с каким-то белым порошком и снова затолкал в пустые белые трубочки. Второй мужчина каждый раз тянул руки к подозрительным сигаретам, но их каждый раз грубо отбивали тяжёлые ладони Николая Петровича. Когда всё было заполнено, в руках хозяина дома оказались деньги, а в руках гостя — пачка сигарет, из которой он моментально выхватил одну сигарету и сжал её губами, но тут же получил новый удар по рукам.       — Не здесь, идиот! — грозно прошипел Николай Петрович, а затем начал толкать гостя к двери. Алексей бесшумно развернулся и спустился вниз. Он как ни в чём не бывало зашёл на кухню и залпом выпил стакан воды, сжимая его и думая о том мужчине. Нет, увиденное не было для юноши новостью. Об этом знакомом незнакомце ему при жизни рассказывала мать. Николай Петрович подрезал ему крылья таким способом ещё в двенадцать лет ради своей забавы, а затем выгоды. Ему было смешно и приятно ломать глупому и доверчивому мальчишке жизнь, а заодно и лично создать себе клиента, когда тот вырастет. И он вырос и стал зависим от Николая Петровича, как и многие люди на улице, на которой находился этот страшный дом. Алексей поморщился и стиснул зубы, мысленно перечисляя людей, которых споил и сделал наркоманами его дядя, и скольких он убил просто из-за своей зависти и бесконечной злости.       От этих мыслей и увиденного на душе стало настолько мерзко, что юноша решил немедленно покинуть этот дом и отправиться на свою работу.       А работал он в небольшом магазинчике, принадлежащем его дяде. Разве человек, ищущий везде выгоду, может безвозмездно приютить мальчика-сироту в своём доме? Алексей начал работать на него ещё в юном возрасте, но занимался мелочами. А сейчас уже год как ему выделили место в магазине вторым продавцом, и юноша не стал перечить — выгонят на улицу и тут же забудут. Но он находил успокоение в своей работе.       Алёша был рад тому, что имеет возможность хоть на несколько часов покинуть этот ненавистный и покрытый ужасом и смертью дом.       На этот раз в магазине было почти пусто. За весь день его посетили не так много человек, как хотелось бы, и юноша почти всю смену проиграл со своим коллегой в карты. Как бы скучно ни было на работе, он не желал возвращаться домой. Не хотел видеть снова толстое лицо своего дяди, его бока, свисающие вниз, и огромный живот, который, казалось бы, скоро не позволит ему подняться с излюбленного кресла. И больше всего юноша не хотел быть замеченным, его трясло при любом обращении к себе, он старался сделать всё для того, чтобы остаться тихой и молчаливой тенью их бурной и бессовестной жизни. Но вернуться пришлось, хоть Алексей и заметно тянул время, бесцельно шагая по потемневшим и одиноким улицам не так далеко от своего места жительства.       Первое, что увидел молодой человек, переступая порог дома, это бегающую и подозрительно довольную жену своего дяди — Катерину Дмитриевну. Она, женщина полная и очень высокая, цокала по паркету каблуками и красовалась новой шляпкой с пером, как было модно век назад. А на её пальцах рук, пухлой шее и мочках ушей блестели перстни, колье и серьги, усыпанные драгоценными камнями и имеющие немалую ценность и стоимость. Женщина вертелась перед всеми зеркалами, бесконечно любуясь собой, и просто бродила по дому, желая подольше продлить этот момент, когда она в очередной раз чувствовала себя настоящей королевой.       Алексей, случайно бросив на неё недоброжелательный взгляд, мгновенно потупил его и уставился в пол, а затем пулей залетел в свою комнату и там закрылся. Ему было мерзко и неприятно на душе, но не от того, что Катерина Дмитриевна была богаче его, совсем нет. Юноша не мог смотреть на украденные драгоценности, так ярко украшающие её. Он знал, что эта женщина срывала их с прохожих девушек прямо на улице, а затем радостно сообщала об этом своему мужу. Один раз её даже забрала полиция, но скоро дело резко затихло, и больше его никто не поднимал.       Алёша не мог долго сидеть в комнате, он снова злился, до жути переживал и пытался утихомирить ненависть, с новой силой появившуюся и поселившуюся в его душе. Он, будто бешеный, снёс со стола все книги и сжал кулаки, занёс руку, чтобы ударить по шкафу, но вовремя остановился и замер.       Закрыв глаза, юноша попытался уйти из этого мира, оставить его далеко позади, растворить в своём сознании, как мы растворяем хрупкий сахар в горячей чашке чая, и с головой окунуться в своё детство, нырнуть так глубоко, чтобы оказаться в совершенно ином, прекрасном мире. Но когда ему пришлось вернуться в реальность, на смену ненависти пришла ужасная грусть, и Алексей решил уйти хотя бы на время, лишь бы отвлечься от людей, живущих рядом.       Он вышел на улицу и тихо вдохнул свежий летний воздух, и лёгкий ветер осторожно обволок его тело, растрепал волосы, и юноша пошёл прочь от своего дома.       Он бродил по улице и думал о своей матери, об отце, о том, как один раз тот поссорился с его дядей, после чего через некоторое время пропал. Но перед тем, как мужчина навсегда исчез, его семья всё-таки получила правду о ссоре. Отец Алексея просил брата о том, чтобы тот вернулся в мирную жизнь, прекратил осуществлять дела, заставляющие тонуть в грязи и во мраке, но он лишь посмеялся и устроил такой скандал, что вся улица слышала крики и всевозможные ругательства.       И ссора бы закончилась более мирно, если бы отец Алексея не сообщил, что пойдёт в полицию, и это для блага брата. И тогда тот вспылил совсем, и что-то недоброе, подлое промелькнуло в глазах его, но первый мужчина не думал, что брат пойдёт на брата с целью убить его.       Юноша помнил всё и не смел выкидывать это из головы. Он ждал и верил, что когда-нибудь суровый и непоколебимый бумеранг поступков как коса отрубит его дяде голову. А ради этого момента Алексей был готов ждать целую вечность.