Алёша

      Шёл полдень. Не спеша и тихо всё было сегодня, и в магазине, в котором работал Алексей, клиенты вели себя даже слишком спокойно и неторопливо. Жгучее солнце набирало силу и грело крышу здания, становилось жарко, а солнечные лучи, часто попадающие на бледноватую кожу юноши, непременно начинали обжигать её. Становилось некомфортно и сонно, а под окнами и за дверьми суетились и дрались коты, некоторые страшно орали, а другие просились в магазин, к Алёше, который часто помогал соседним ларькам подкармливать их.       Так незаметно и непримечательно прошёл бы весь день, если бы он не поссорился, а затем и не подрался со вторым продавцом, который был ненамного старше его. Правда, с появлением клиентов всё наладилось и продолжилось в том же духе, и все обиды были забыты.       По техническим причинам магазин был закрыт на несколько часов раньше и оставлен на совесть хозяина, который не удосужился вызвать мастера вовремя, отчего всё было затоплено водой из-за прорванной трубы. Утомлённый жарой, Алексей решил поскорее оказаться дома и лечь спать, но переступив порог калитки сада своего дяди, замер на месте при виде незнакомца, вырубающего поросль вишни. Сам незнакомец был одет в старое тряпьё, худощав, с запутанными и длинными седыми волосами и бородой, но работу свою делал быстро и умело. Человек был очень похож на обычного бездомного, и юноша нахмурился, но резкий голос дяди отвлёк его от раздумий.       — Убирай лучше, и корни все вытащи. И то тоже, да. А ещё вот, видишь, ты ветку оставил? — он, сидя на кресле, тыкал жирным пальцем туда, где ему не нравилась работа несчастного. — Потом грядку мне прополешь.       Алёша поджал губу и, посмотрев на Николая Петровича исподлобья, быстрым шагом направился в дом. Юноша хотел поскорее закрыться в своей комнате и уснуть, но проходя мимо закрытой двери гостиной, услышал разговор двух женщин, одной из которых была Катерина Дмитриевна, а другая, видимо, её подруга или знакомая. Под лёгкий звон бокалов слышались фразы:       — И за сколько вы его наняли? Давно думала и себе взять работничка.       — За сколько? Этому оборванцу и тарелки супа хватит, пусть будет благодарен за то, что мы предоставили ему возможность поесть. Больше не получит, всё равно сдохнет скоро.       Юноша больше слушать не стал. Его передёрнуло, а сердце защемило от несправедливости и жалости, и он быстро прошёл мимо, закрыл за собой дверь и лёг на кровать. Но спать было нельзя.       Бездомного отпустили только через несколько часов. Алексей выждал момент и тихо подошёл к нему, молча засунул в его карман пятисотрублёвую купюру из своих сбережений, которые прятал в комнате, так же молча развернулся и ушёл.       В доме уже буйствовала пьянка. Беспредельное веселье лилось рекой, затрагивая своими грязными лапами каждый уголок. Видно, сегодня хозяевам выпал какой-то особый куш, и они решили не мелочиться, и бутылки с шампанским и винами откупоривались одна за другой. Гостей было много — человек десять, что бывает крайне редко в этом доме. Алексей лежал лицом вниз и голову закрывал подушкой, ему хотелось спать. Но разве может уснуть человек, когда звучит громкая музыка, мешающая всей округе? Утихать всё стало через два часа, когда бешеные крики, мычание, пьяные разговоры и бесстыжий смех постепенно прекратились, и гости разъехались или расползлись по своим домам. И тогда кто-то навалился на дверь комнаты Алёши, но когда до человека дошло, что она заперта, начал рьяно стучать по ней кулаками. Юноша тяжело и недовольно вздохнул, скривив уголки губ, поднялся и открыл незваному гостю. Им оказался Николай Петрович, который уже еле стоял на ногах. Покрасневшие глаза его казались сейчас особо неприятными, и он с порога протянул юноше один бокал, а второй оставил себе.       — Пей со мной, — приказал мужчина, но Алексей вежливо отказался, и тогда тот начал злиться, помрачнел и добавил: — Не выпьешь — выгоню вон.       Молодой человек недоверчиво взял бокал. В нём было бордовое вино, видно, очень неплохое. Чокнувшись с дядей, он сделал пару небольших глотков, наблюдая за тем, как тот выпивает всё залпом. Увидев, что Алексей не выпил даже половины содержимого, Николай Петрович снова начал злиться и угрожать выгоном, и юноша, подавляя тревогу, оставил бокал сухим. Мужчина резко повеселел и улыбнулся, после чего моментально удалился из комнаты и закрыл дверь.       Алёша был рад тому, что его оставили в покое, и что сегодня вряд ли кто заглянет в его комнату, скоро этот дом уснёт, и ночь мягко окутает его мраком. Но только он лёг на кровать и закрыл глаза, как что-то странное случилось в его голове, мир медленно начал искажаться, загудело в ушах, руки и ноги стали неподвластны своему хозяину, и к щекам прихлынула кровь. Всё завертелось, заиграло, голова, казалось бы, отупела и потеряла способность здраво мыслить. Юноша открыл глаза и понял, что он лежит на песке, горячем, как огонь, а прямо перед ним извивается в танце огромная кобра. И солнце переливается на её гладкой чешуе, на раскрывающемся коричневом капюшоне, блестит на оголяющихся клыках и высунутом раздвоенном языке. Алексей хотел дёрнуться и закричать, но всё его тело потеряло способность двигаться, и он в ужасе мог лишь приоткрыть рот, но ни один звук не смог вырваться из горла. Змея, танцуя под восточные мелодии, доносившиеся откуда-то сверху, то наклонялась к лицу испуганного, опаляя его своим почему-то холодным дыханием, то удалялась так далеко, что становилось чёрной прыгающей точкой.       Кобра не меняла своих странных движений около часа, и тогда комнату, ставшей пустыней, начала медленно наполнять голубая вода, и юноша дышал под ней, и из его носа при каждом выдохе ввысь ударял целый столб прозрачных и быстрых пузырьков. Когда вода заполнила всё пространство, вверху, где раньше был потолок, показалась человеческая рука и закрыла это место крышкой, как люди обычно закрывают кастрюли. И крышка ударилась с самым обычным звоном, и тогда снизу, откуда-то из-под песка поползли мыши, крысы, скорпионы, рогатые мелкие змеи и колорадские жуки. Кобра в последний раз наклонилась к лицу юноши и рассыпалась тысячью кораблей, изредка гудящих. Мимо Алёши начали плавать рыбы, ползти раки и шагали коты, которых он прикармливал у магазина. Затем крышка наверху открылась, и в воду окунулась металлическая поварёшка, мешающая всё и всех, и только юношу она не крутила, не отбрасывала в сторону, а прислонялась к его бокам, холодная, как лёд, и тогда он видел в ней своё отражение. И был он своим коллегой по работе и сам не верил в это, мысленно просил поварёшку задержаться подольше, и она слушалась его. И всё вертелось, разные существа сталкивались, некоторые спорили человеческим языком и дрались, другие садились отдохнуть на Алёшу, а он не мог ничего сделать и терялся во времени, не мог подсчитать недели или секунды, которые провёл в этом странном месте.       Но невероятный мир начал чернеть и закручиваться в последний, совсем неразборчивый круговорот, и скоро всё пропало.